О рыбах и о козлицах

На утёсе вокруг большого алтаря собрались сектанты. Кому не хватило места в круге, те стояли немного поодаль, среди них был и Генри. Внизу волны бились о скалы. Теобальд, главный жрец «Ордена Дагона» в Клифсайде, затянул богохульное песнопение. Остальные подхватили. На алтаре извивалась жертва — красивая молодая девушка: во рту кляп, руки и ноги привязаны верёвкой к специальным кольцам.

Золотая тиара на голове Теобальда сверкнула в лунном свете, когда он подался вперёд, вытаскивая ритуальный нож из ножен. Глаза жертвы расширились от ужаса. Клинок начертил древние руны на ногах, руках и лбу девушки.

— Прими же нашу жертву, о, Дагон! — воскликнул жрец.

Он бросил нож в океан. Ничего не произошло. Все замерли в оцепенении, а Генри, хотя ему и не по нутру было происходящее, не смог сдержать улыбки.

«Вот бы сейчас вам никто не ответил», — засмеялся он про себя. — «Вот бы вы обломались».

Но им ответили. Раздался оглушающий вой, казалось, что воёт сам океан. Столбы воды взметнулись вверх, из пучины появилось гигантское чудовище: утёс и стоящие на нём выглядели игрушечными по сравнению с монстром. Зелёная кожа, похожие на человеческие руки и ноги, зубастая рыбья голова.

Несмотря на то, что он уже не раз видел подобную картину, Генри испытал благоговение. Захотелось бухнуться на колени и возносить молитвы Дагону, хотя призванная тварь, конечно, и не была одним из Древних, а всего лишь его посланником. Некоторые из сектантов так и сделали. Какая-то женщина завопила, бросилась к краю утёса и прыгнула вниз в беснующийся океан.

Ходячая гора, воняющая рыбой, подошла ближе. Зелёная лапа потянулась к алтарю, сграбастала жертву. Чудовище облизало её, словно леденец на палочке, а затем разорвало несчастную на две части. Зубастый рот сожрал сначала верхнюю часть тела девушки, после чего нижнюю. Монстр издал удовлетворённый рёв. Все сектанты, а вместе с ними и Генри, пали ниц.

Морская пучина в считанные секунды утянула чудовище вниз, как будто ещё большая по размерам тварь открыла пасть и проглотила его.

Сектанты дружным строем потянулись в сторону городка Клифсайда, располагавшегося рядом с утёсом. Генри шагал вместе со всеми. Мыслями он был уже дома: сидел в уютном кресле, на столике рядом чашка ароматного чая и блюдце с печеньем, в руках любимая книга. Как же ему осточертели эти ритуалы, как же ему осточертели сектанты и верховный жрец Теобальд, но больше всего ему осточертели человеческие жертвоприношения. На плечо легла рука. Помяни чёрта, он и проявит к тебе интерес. Теобальд.

— Я заметил, что у тебя какой-то слишком задумчивый вид…

— Когда видишь одного из посланников великого Дагона, это не может не заставлять задуматься, — Генри смиренно склонил голову.

Верховного жреца вроде бы удовлетворил подобный ответ, но он не торопился отпускать Генри.

— Говорят, что тебе не по нутру жертвоприношения?

— Кто говорит?

— Неважно. Это так?

— Как я могу противиться воле Дагона? Если он требует человеческих жертв, значит, он их должен получить.

«Я бы с радостью принёс в жертву Древнему тебя, сволочь прилипчивая!» — мысленно Генри сталкивал Теобальда с утёса в зубастую пасть призванной твари. — «Ну чего ты ко мне привязался?!»

Выпученные глаза верховного жреца выпучились ещё больше, как будто он хотел прочитать мысли, залезть в голову. Было не просто спокойно выдержать его взгляд, когда внутри всё кипело.

— Хорошо, — наконец кивнул Теобальд. — Ты можешь идти.

«А ты можешь идти на хрен!» — едва не выпалил Генри, но сказал, естественно, другое. — Спасибо, о, верховный жрец.

А между тем они уже подошли к городу. Клифсайд заключил их в объятия, и они стали растворяться в нём, разбредаясь по кривым улочкам. Проводив угрюмым взглядом удаляющуюся фигуру Теобальда, Генри направился домой. Он шёл, смотрел по сторонам, а настроение становилось мрачнее с каждым шагом.

Такое впечатление, что его любимый Клифсайд, городок в котором он родился и прожил всю жизнь, был смертельно болен и умирал. Улицы плохо освещены, тротуар и дорогу пересекали трещины, то тут, то там виднелись кучи мусора, какие-то чёрные фигуры шныряли в темноте. Некоторые из домов покосились, как будто под грузом прожитых лет, другие находились в таком состоянии, что, того и гляди, вот-вот обрушатся.

А люди — в них всё меньше оставалось человеческого, и всё больше проступали рыбьи черты. Несмотря на россказни Теобальда, Генри считал себя и других своих соплеменников частью человечества. А верховный жрец мог сколько угодно талдычить о том, что они не люди, а помесь рыб и людей — Глубоководные! — он с особым ударением и пафосом произносил это слово. Глубоководные там или нет, но многие жители Клифсайда тупели, деградировали, опускались до животного уровня.

Кто был помоложе и поумнее, тот или уже уехал, или собирался это сделать. Генри относился ко второму типу. Ему было жаль городок его детства, но умирать вместе с ним он не собирался.

У дверей его встретил отец, мать уже легла спать.

— Ну, как всё прошло? — спросил он.

— Как всегда, — ответил Генри, проходя в прихожую. — Теобальд затянул свою обычную шарманку, все подпевали, вызвали здоровенную зубастую рыбу, она сожрала бедную девушку. Конец.

Отец нахмурился, но не смог сдержать улыбки.

— Я смотрю, что тебе не нравится происходящее в Клифсайде.

— Это так заметно?

— Да. И не только нам с мамой. А ещё твои встречи, сам знаешь с кем.

— Ты что, собрался читать мне мораль?

— Нет, но ты пропустил уже несколько месс в храме Дагона. А ты знаешь, как церковники относятся к тем, кто пропускает священнослужения.

— Церковники? Сектанты! И что они сделают? Тоже принесут меня в жертву?

— Нет, конечно, — отец снова улыбнулся, но улыбка вышла мрачной. — Тебя могут просто изгнать из города. — Улыбка сошла с его лица. — А может быть, они сделают и кое-что похуже. Ты же слышал, что так и не нашли тела тех, кто перечил верховному жрецу.

— Я его не боюсь! Он — фанатик, сдвинутый на религии, вот и всё. А ещё страшный зануда. Как начнёт разглагольствовать о том, что мы новая ступень эволюции, а люди должны служить нам. — Генри выпучил глаза, вытянул губы и забубнил монотонным голосом:

— Человечество отжило своё. Наши предки жили здесь задолго до того, как первая обезьяна слезла с дерева и взяла в руки палку. Так случилось, что люди когда-то почти полностью уничтожили нас, но теперь их время прошло. Наступил наш черёд править планетой. Однажды Дагон повелел своим детям смешать их кровь и кровь бывших обезьян, и в итоге появились мы. Мы унаследуем Землю, а люди будут нашей пищей, будут нашими жертвами. Ну и тому подобная чушь!

Отец и сын рассмеялись.

— А у тебя неплохо получается, сынок. Но всё-таки тебе лучше сходить на следующую мессу, а верить всему тому, что там говорят необязательно. Лучше не попадать в чёрный список Теобальда. Ты же ведь знаешь, что он из Маршей.

— Да, слышал, семейка из Инсмута. Но тут им не Инсмут, а Клифсайд.

— Тем не менее, и здесь их слово имеет вес.

— Ой, ладно, хорошо, — Генри поморщился и кивнул.

Отец похлопал его по плечу, пошёл спать. Сходив на кухню Генри налил себе чаю, поставил чашку и блюдце с печеньем на поднос и поднялся к себе в комнату. Сел в кресло, открыл книгу, отхлебнул из чашки. Попробовал почитать, но сдался после первой страницы, голова была занята другим.

Генри думал о Кристине.

***

Два обнажённых тела сплелись на чёрном алтаре. Мужчина и женщина: он — снизу, она — сверху. Они двигались в едином ритме. Когда женщина наклонялась, и её груди тёрлись о лицо любовника, он хватал их ртом. Покусывал соски. Его разум был одурманен специальным отваром, зато зелье усиливало потенцию в несколько раз.

Алтарь находился в просторном зале, стены которого были расписаны богохульными фресками. Занимавшуюся любовью пару обступили со всех сторон люди — девушки и женщины — многочисленная толпа, почти целый легион. Кристина стояла вместе с ними. Множество глаз следило за сладострастным действом, каждая из них мечтала оказаться на месте Сестры. Они все являлись Сёстрами, которые состояли в культе «Легион Младых», и они все поклонялись Шуб-Ниггурат — Чёрной Козлице Лесов.

Действо на алтаре подходило к финалу. Мужчина задёргался в судорогах удовольствия, обхватил ягодицы женщины, застонал, обмяк. Любовница радостно засмеялась и тут стала изменяться. На теле в некоторых местах проступила шерсть, на конце пальцев появились когти, лицо стало козлиной мордой, а на голове выросли рога.

Женщина-козлица вцепилась в шею мужчины, кровь забрызгала обнажённые груди, живот, бёдра. Взвыв, он попытался сбросить с себя любовницу. Козлица боднула его рогами, мужчина ударился головой об алтарь.

Переместившись ниже, женщина снова вцепилась в плоть жертвы, на этот раз в гениталии. Кристину чуть не вывернуло от отвратительного зрелища. Зубы оторвали почти всё мужское достоинство. Мужчина закричал, но крик быстро перешёл в визг. Козлица ударила его по шее когтистой лапой, он стал захлёбываться кровью.

Девушки и женщины придвинулись ближе к алтарю. Кто-то из них не сдержался и уже принял свою звериную форму, кто-то ещё был человеком. Козлица отошла в сторону, и Сёстры набросились на мужчину. Одни сразу начинали пить его кровь и есть его плоть, другие тёрлись о тело сокровенными местами, ласкали себя и друг друга. Ритуал завершился и перешёл в каннибальскую оргию, где гостями были Эрос и Танатос, но верховодила всем Шуб-Ниггурат.

Хотя Кристина давно уже испытывала омерзение от ритуалов и оргий «Легиона Младых», она всё же, против своей воли, почувствовала голод и возбуждение. Захотелось сбросить с себя человеческий облик, как надоевшую одежду, и быть с пирующими Сёстрам: есть вместе с ними, ласкать их.

Но она сдержалась. Генри бы не понравилось, если бы его девушка опять стала пить человеческую кровь и есть человеческую плоть.

— Кристина, ты разве не хочешь присоединиться к нам?

Она повернулась на голос и увидела Старшую Сестру — Ангелину. Голую, сексуальную, заляпанную кровью, с куском мяса в руке.

— Неужели не хочешь?

Ангелина подошла к Кристине вплотную, погладила по лицу, сжала её грудь, поднесла ко рту плоть мужчины. Кристина застонала и едва не отдалась животной сущности. Хотелось вцепиться в мясо, сожрать его, а потом заняться любовью с Ангелиной, даже не так, хотелось трахнуть её.

«Генри».

— Нет, — Кристина замотала головой и отстранилась.

— Нет? — усмехнулась Ангелина.

— Я не голодна и не в настроении.

— Ну как знаешь.

Ангелина откусила большой кусок от мяса, развернулась и влилась в оргию, которая только продолжала набирать обороты.

Когда всё было кончено, они вышли из лесного храма и стали расходиться по окрестным деревням. Кристина почувствовала на себе чей-то взгляд, оглянулась, но увидела лишь статую Шуб-Ниггурат. Обнажённая богиня — полуженщина, полукозлица, по бокам стоят два человека-козла с длинными боевыми косами. Показалось, что голова статуи шевельнулась, как будто кивнула, а затем опять замерла. Кристина потёрла лоб, вздохнула: после ритуалов и оргий «Легиона Младых» ещё и не такое могло померещиться.

Знакомая лесная тропинка вскоре привела к родной деревушке — Стоунволл. Всё поселение окружала невысокая, по грудь, стена из серого камня, добытого на каменоломне неподалёку от Клифсайда. Впрочем, она уже давно пришла в негодность: где-то обвалилась частично, где полностью, во многих местах виднелись прорехи. Как раз в одну из них Кристина и протиснулась, чтобы сократить путь до дома.

Идя по некогда ухоженной, а теперь грязной, центральной деревенской улочке, Кристина глядела то вправо, то влево. Нельзя сказать, что Стоунволл умирал, но что-то было не так. Она сама до конца этого не понимала, но чувствовала. Соседи стали злее, ожесточённее и при этом глупее. Как будто-то звериное начинало брать верх над человеческим.

Старшая Сестра Ангелина перед каждым ритуалом в лесном храме Шуб-Ниггурат любила проповедовать об их избранности. Но разве избранные не должны быть лучше других, а не становится хуже? К тому же Генри говорил, что их верховный жрец «Ордена Дагона» вешает им ту же лапшу на уши. Так кто же из них самый-самый избранный?

Часть жителей Стоунволла, как будто почуяв неладное, уехали. И теперь их пустые дома мрачно взирали на Кристину тёмными окнами-глазницами. Под их взглядом было очень неуютно, а может быть даже и страшно.

Но когда она увидела свой дом, то от неприятных мыслей не осталось и следа. Из трубы шёл дымок, на кухне горел свет, нос уловил запах свежеиспечённого хлеба и молока. Рот наполнился слюной, жутко захотелось есть. Кристина буквально влетела внутрь, поспешила на кухню. А там её уже поджидала бабушка. На столе стояли хлеб, масло и кувшин молока.

— Привет, вот подумала, что ты захочешь есть.

— Привет, спасибо.

Кристина набросилась на еду, как волк на овцу. Рвала зубами хлеб, жадно пила молоко.

— Да не торопись ты так, никуда хлеб от тебя не убежит, — заметила старушка. — Ты что совсем не поела на ритуале?

Кристина отрицательно замотала головой, рот был занят. Бабушка нахмурилась.

— Плохо.

— Мне плохо от человечины. Просто тошнит. Я уже и не говорю, что так до сих пор и не поняла, зачем надо убивать людей, пить кровь и есть их.

— Когда я состояла в «Легионе Младых», то тоже не понимала, но никогда не задавалась таким вопросом.

— А вот я задаюсь. Даже хотела спросить Старшую Сестру, но потом передумала.

— Ну, слава Шуб-Ниггурат, ума хватило. Это Генри тебе мозги задурил, рыбий сын.

— Нет, не он. Тошнить от человеческой плоти меня стало задолго до встречи с ним, а про человеческие жертвоприношения я стала думать ещё с самого моего первого ритуала. И не называй Генри рыбьим сыном.

— А кто же он, по-твоему, если не рыба?

— Он… — Кристина задумалась, пытаясь подобрать нужное слово. — Особенный. — Наконец нашлась она.

— И что же в нём такого особенного?

— Я не знаю, просто смотрю на него, и сердце быстрее биться начинает.

— Любовь, — улыбнулась бабушка. — Любовь зла, полюбишь и козла.

— Это не про нас с Генри, — усмехнулась Кристина.

— Ну, как скажешь. Всё, что не делается, всё к лучшему, — старушка махнула рукой и вздохнула. — Я ездила недавно в Клифсайд, там лучше, чем у нас, но не намного. Они тоже вырождаются. Поэтому и хорошо, что вы с Генри хотите уехать, здесь у вас нет будущего.

— Поехали с нами.

— Мы ведь это уже обсуждали. Я слишком старая, я буду вам только мешать. К тому же, я тут родилась, прожила здесь всю жизнь, тут и хочу умереть.

Кристина погладила бабушку по руке, пожала сухую старческую ладонь.

— Спасибо за ужин и за всё.

— Для тебя ничего не жалко.

Встав из-за стола, Кристина пошла спать. Однако уснуть получилось не сразу, голова была занята мыслями о Генри.

***

Генри и Кристина полностью обнажённые лежали на пляже. Целовались. Он ласкал её стройное упругое тело: груди, бёдра, ягодицы. Но когда рука устремилась Кристине между ног, она засмеялась, игриво оттолкнула Генри и вскочила на ноги.

— Догони свою козочку!

Она бросилась бегом по песку, только засверкали пятки и ягодицы. Смеясь, Генри устремился следом. Кристина немного замедлялась, давая ему возможность приблизиться, а потом опять ускорялась. Гонка могла бы продолжаться вечно.

Но вот Кристина повернула вправо и забежала в воду, брызги полетели в разные стороны. Генри улыбнулся. Вот теперь-то она от него не уйдёт. На земле у него было мало шансов догнать её, но только не в воде. И действительно он стремительно настигал «свою козочку», уже был готов схватить за стройную ножку, когда внезапно Кристина пропала. Генри заозирался. Принялся звать её. Вода стала закручиваться по кругу, словно какой-то гигант мешал её огромной ложкой. Генри затянуло в водоворот.

Когда же ему удалось вырваться из крутящегося потока, то он увидел внизу город, раскинувшийся на глубине. Дома, улицы, площади, храмы. Везде туда-сюда сновали рыбо-люди. Похоже, что это был один из городов Глубоководных, о которых так любил разглагольствовать Теобальд. Он и себя, и Генри, и всех жителей Клифсайда причислял к ним.

«Смешно. Если ты Глубоководный то, какого же рожна ты ходишь по земле, а не плаваешь на глубине?»

Усмехнувшись этим мыслям, Генри отвернулся и вскрикнул от ужаса. На него смотрел огромный глаз, который по размеру, казалось, был больше города. Генри отплыл назад. А вот и второй глаз, и гигантская пасть, напоминавшая пещеру. Громадная тень чуть поднялась с глубины, но этого было достаточно, чтобы всё вокруг потемнело, словно наступили сумерки.

«Дагон!»

Если бы Генри был на земле, то упал бы ниц, а так пришлось только почтительно склонить голову. Он терпеть не мог «Орден Дагона», но к самому богу относился с почтением.

— Так вот ты какой, любитель козочек, — громоподобный голос, в котором послышались весёлые нотки, раздался у него прямо в голове.

— Я… Мы…

— Да знаю я, чем вы там занимались на пляже, а до этого и ещё в разных других местах. В тебе есть моя частичка, поэтому я в курсе того, что с тобой происходит.

— Мы не хотели ничего плохого, — наконец выдавил из себя Генри.

Раздался громоподобный хохот.

— Ну да, только порезвиться немного. Рыба и коза. Кто бы мог подумать? Но ты знаешь, в этом что-то есть. Я не против того, чтобы породниться с Шуб-Ниггурат. Ваши дети будут и хорошо бегать, и хорошо плавать, и кто знает, что они ещё смогут хорошо делать.

— Мы ещё не думали о детях, — Генри смущённо отвел глаза.

— О, о них никто никогда не думает. Веришь или нет, но и я в своё время вас тоже не планировал. Но вы появились, и я вас признал. Вот только сейчас ваш род стал вырождаться. Деградировать. Нужна свежая кровь, и эта симпатичная козочка — да, мне они тоже одно время нравились — как раз то, что нам надо. Хм, но, похоже, что у нас мало времени. Они идут за тобой.

— Кто?

— Религиозный кретин Теобальд и верные ему. Хотят объявить тебя еретиком и принести мне в жертву, что уже само по себе будет богохульством. Просыпайся и беги за своей козочкой! Она будет ждать тебя в вашем укромном месте.

Из пасти Дагона вырвался поток воздуха. Подхватив Генри, он вынес его на поверхность.

Генри чуть не свалился с кровати. Приснившееся могло показаться полной ерундой, но он знал, что это не так. Ведь ему ещё ни разу не снился Дагон. Быстро одевшись, Генри достал из шкафа саквояж. Там были документы, деньги и самое главное — два билета на корабль до Нью-Йорка.

С улицы раздались голоса, кто-то затарабанил в дверь. Генри выбежал из дома через чёрный ход.

***

Голые Кристина и Генри кувыркались в траве. Оказавшись сверху, он стал покрывать поцелуями её лицо, грудь, живот, бёдра и лоно. Язык проник внутрь Кристины, и она зажмурилась от наслаждения. Затем в неё проникло кое-что потвёрже, вознося на пик удовольствия. Но не успела она пробыть там столько, сколько хотела, как Генри вышел. Открыв глаза, Кристина заметила, как его силуэт исчезает в лесу.

Она пошла за ним и очутилась на поляне, окружённой высокими деревьями. Солнце стремительно заходило за горизонт, как будто его кто-то с силой тянул за верёвку. Свет убегал, уступая место тьме. Деревья закачались от ветра, на поляну упала огромная тень. Кристина повернула голову и замерла от страха, увидев тёмный силуэт, вырастающий из леса и возвышающийся над зелёными кронами. То была рогатая богиня Шуб-Ниггурат — Чёрная Козлица Лесов. Её глаза вспыхнули зелёным колдовским огнём, гигантская когтистая рука потянулась вперёд. Кристина упала на землю ниц.

— Прости меня, великая Шуб-Ниггурат, ибо я согрешила.

Сверху донёсся мелодичный и сексуальный смех. Указательный палец гигантской руки аккуратно и нежно погладил Кристину по голове.

— Согрешила? Моя маленькая строптивая козочка, я не та богиня, которая будет осуждать своих детей за прелюбодеяние. Я та, кто за это награждает.

Кристина подняла голову.

— Но нам же запрещено вступать в обычную связь с другими, не нашего вида. А если мы это делаем, то должны их поглотить.

— О, великий Ктулху! Кто выдумал этот идиотизм?

— Ангелина сказала…

— А, глупая сучка, которая возомнила себя той, кто трактует мою волю? Впрочем, она не одна такая. Неудивительно, что с такими, с позволения сказать, предводителями, вы стали вырождаться, — Шуб-Ниггурат вздохнула и деревья закачались, как от сильного порыва ветра. — Но не будем о грустном, давай лучше поговорим о хорошем. О тебе и твоём любовнике. Я была бы конечно за то, чтобы ты выбрала себе кого-то другого, а не рыбу…

— Генри — не рыба! — Кристина сама поразилась своей дерзости.

Одно дело спорить со своей бабушкой и совсем другое дело возражать богине.

Снова мелодичный и сексуальный смех, который скорее принадлежал куртизанке, чем человекоподобной козлице высотой с колокольню. Сверкнула улыбка, ослепившая Кристину.

— А ты действительно — строптивая козочка, ничего не скажешь. Мне это нравится. И твой Генри тоже не такой, как его сородичи, не такой хладнокровный. Более горячий. Я видела, чем вы тут уже не раз занимались в милой рощице, рядом с моим лесом. Не каждая рыба на такое способна, уж я-то знаю, что говорю.

Кристина почувствовала, что краснеет.

— Но я пришла к тебе, чтобы не просто на тебя посмотреть и поболтать, но и чтобы предупредить. Сёстры из «Легиона Младых» идут. Ангелина неплохо промыла им мозги, они хотят принести тебя в жертву. Беги к своему Генри, он ждёт в вашем укромном месте.

Ветер из-за деревьев подул сильнее, тьма стала сгущаться.

— И небольшой совет на будущее, козочка. Постарайся не так часто показывать свои рожки, самцы этого не любят.

Тьма окончательно сгустилась, и Кристина проснулась. Вскочила, оделась, подхватила заранее приготовленный чемоданчик с вещами. Залаяли собаки, послышался топот множества ног или даже копыт, громкие крики. Кристина вылезла через окно, выходившее на огород. Козочка убежала из капкана.

***

Генри и Кристина встретились в их укромном месте — рощице недалеко от фермы Паркеров. Они едва успели обняться, как с дороги послышался шум подъезжающих машин.

— Гадство! — выругался Генри. — Сектанты из «Ордена Дагона» всё-таки меня выследили.

Он потянул Кристину в ту сторону, откуда она пришла, но и оттуда раздался гул приближающихся голосов.

— О, а это за мной, Сёстры из «Легиона Младых», — прошептала Кристина. Она быстро кивнула в сторону леса. — Давай, туда.

Едва только они успели скрыться среди деревьев, как в рощицу вломились две группы. Мужчины-рыбы, их возглавлял Теобальд и женщины-козлицы, под предводительством Ангелины. Первые сжимали в руках длинные ножи, у кого-то имелись даже револьверы и дробовики, вторые были вооружены боевыми серпами и косами.

— Мы ищем еретика! — сказал Теобальд. — Он прячется где-то здесь!

— Сразу берёшь быка за рога, Теобальд, — усмехнулась Ангелина. — Но мы тут тоже по делу и тоже преследуем еретичку.

— Забавно, — рассмеялся верховный жрец Дагона. — В кои-то веки у нас общие цели. Но вам не стоит путаться у нас под ногами. Дайте нам закончить свои дела, и мы не будем вас трогать.

— Ты забыл, что ты не на своей территории, рыбьемордый!

— Я не потерплю оскорблений от тупой козы!

Время разговоров закончилось. Рыбы и козы сошлись в смертельной схватке. Раздались выстрелы, замелькали в воздухе ножи, серпы и косы.

Заряд дроби сбил рогатую женщину на землю. Рыбацкий сапог наступил на голую грудь, придавил к земле, а в следующее мгновение выстрел разнёс голову козы. Сверкнул серп. Мужчина вскрикнул, схватился за горло, из которого брызнула кровь. Козлица ударила второй раз, отсекая пальцы, страшная рана стала ужасной.

Рощица наполнилась криками, запахом пороха и крови.

Обнажённая женщина взмахнула боевой косой и практически рассекла надвое тело человека-рыбы. На землю хлынул алый поток, окрасив зелёную траву в красный цвет. Мужчина в рыбацком плаще с двумя револьверами стрелял по козам, как в тире, комментируя каждый выстрел.

— Тебе, рогатая сука, в сердце, его у тебя и так нет. Тебе, тварь тупая, в голову, всё равно пустая. А тебе, подстилка шерстяная, о, да, прямо туда, всё равно там уже всё стёрто подчистую.

Мужчины-рыбы были лучше вооружены, но женщины-козлицы компенсировали недостаток огневой мощи скоростью и напором. Силы были примерно равны, но каждая из сторон всё равно продолжала нести потери.

— Хватит, Ангелина! Мы сейчас просто перебьём друг друга, а еретики убегут! — крикнул Теобальд, затем повернул к своим. — Прекратить бой!

Ангелина послушала его, но не сразу. Была слишком разгорячена битвой: упругое тело залито кровью, обнажённые груди быстро вздымаются и опадают, глаза сверкают яростью. Наконец, она взяла себя в руки и махнула козлицам, чтобы они успокоились.

— Хорошо, Теобальд. Что ты предлагаешь?

— Давай объединимся и вместе поймаем их. А там мы заберём своего, а вы свою. Идёт?

— Идёт.

***

Кристина и Генри уже порядочно углубились в лес, когда звуки боя позади них затихли.

— Всё кончено? — Кристина оглянулась через плечо.

— Не думаю, слишком быстро. Боюсь, что они могли договориться, ублюдок Теобальд отлично пудрит мозги.

— Как и стерва Ангелина.

Спереди раздался громкий шум, кто-то продирался через лес. Два каменных козла со здоровенными косами вышли из чащи, осторожно обошли замершую парочку и направились дальше.

— Что это было? — испуганно сглотнул Генри.

— Шуб-Ниггурат, — улыбнулась Кристина.

***

Объединённый отряд Теобальда и Ангелины двигался вперёд, когда внезапно из-за деревьев показались два каменных козла с косами. Они ринулись в атаку.

— Во имя Шуб… — начала Ангелина, но договорить не успела.

Каменная коса рассекла её на две части от лба до паха. А затем лес ожил и напал на рыб и козлиц.

***

Сделав большой крюк, Генри и Кристина вернулись к рощице. Там на дороге Генри оставил машину. Парочка забралась внутрь и благополучно добралась до прибрежного городка Вестпорт.

Несколько часов в ожидании корабля показались вечностью, и только когда они оказались в каюте, Кристина и Генри смогли выдохнуть с облегчением. Они вышли на палубу, чтобы полюбоваться огнями удаляющегося города. И тут заметили, что их преследует небольшая флотилия из катеров и моторных лодок.

— Дагон их побери! — Генри в сердцах ударил по перилам. — Да оставят они нас в покое или нет!

Ему даже почудилось, что он увидел блеск золотой тиары Теобальда на одном из катеров, плывущих впереди остальных. Корабль качнуло. Генри, Кристина и другие пассажиры вцепились в перила, чтобы не упасть. Позади судна поднялась огромная волна, которая обрушилась на флотилию преследователей. Часть она сразу потопила, а другую часть швырнула на скалы, разбивая в щепки.

— Кажется, Дагон тебя услышал, — улыбнулась Кристина.

— Похоже на то, — Генри улыбнулся в ответ и обнял её.

Корабль увозил Генри и Кристину прочь: навстречу Нью-Йорку, навстречу новой жизни. Два гигантских тёмных силуэта смотрели ему вслед. Наконец, когда он полностью скрылся за горизонтом, одна из теней с плеском ушла под воду, а вторая с шелестом растворилась в лесу.