О том как рыцарь беса обманул и поплатился за это

31 октября 1348 год. Ирландия, Лейкслип.

Нынче погода сделалась суровой, и урожаи оскудели, отчего в эти дни давно опала листва и кое где припорашивала снегом. Вот и подошёл к концу сбор урожая. Дни стали короче, а ночи наоборот длиннее. Но никогда не меняются люди и их традиции. В этот день, как и каждый год люди вновь сделались весёлыми и сумасшедшими.

На всём западном протяжении Заставы всполыхнули костры, полились реки крови жертвенных животных. Над кострами мелькали прыгающие фигуры охмелевших от веселья людей. Рекой лилось пиво и бодрые гэльские песни. Друиды в зелёных плащах гадали на костях сожжёных животных.

Жившие с восточной стороны Заставы английские колонисты с ужасом наблюдали за чадом кутежа местных жителей. В эту ночь многие из колонистов запирались в своих городах и форпостах. Зажигая в темноте своих хижин свечки, они читали псалтирь или библию, дабы перебить молитвами безумные песни лившиеся из-за Заставы.

Но некоторые не сильно волновались за свою судьбу. В частности недавно посвящённый в рыцари Джон Брейси, прогуливал вечернее богослужение, коротая вечер в постоялом дворе у самой границы с Заставой. Компанией ему служили четверо братьев по сословию, карты, несколько бутылок вина и лютня принадлежавшая надоедливому пьянице в углу зала.

Золотые монеты, подобно фишкам, переходили от проигравшего к выигравшему. Бутылки опустошались. Смесь французского и английского, приправленная сальностями и бранью, лилась в зале.

Очередной раунд игры закончился, после чего рыцари разошлись по делам, а Джон устало прильнул к столешнице, справляясь с головной болью от хмели.

Подняв взгляд, он заметил незнакомую фигуру в обесцвеченной тунике и плаще. Рыцарь удивился тому как неожиданно оно появилось, ведь не было слышно скрипов двери, а в пустом зале она бы точно звучала. Тот обнажил своё испещрённое морщинами лицо и заговорил по французски, с сильным ирландским акцентом.

Он пожелал присоединиться к игре, на что рыцарь ответил согласием. Возможно кому-то он мог показаться подозрительным, но не подвыпившим игроку. Старец протянул Джону бумажку, на которой он начертал ставку за игру, которую рыцарь по рассеянности не прочёл.

Отпив немного из бутылки принесённой незнакомцем, рыцарь приступил к игре. С самого начала ему выпало два пиковых валета. Во всяком случае Джону так казалось, пока бросив карту на стол, он не заметил что валет был трефовым. Досадуя о потраченной зря козырной карте, рыцарь протёр глаза, внимательнее следя за игрой. Вот старец выложил три шестёрки разных мастей. Рыцарь, ухмыляясь, побил их все.

Затем старик выкладывал такие простые карты, что Джон с лёгкой усмешкой отбивал их до единого, заодно отпуская нелицеприятные шутки о страшном невезении старика и ещё более страшном акценте. Но незнакомец не отвечал и безмолвно продолжал играть. И вот у старца осталось две карты, а у господина Брейси король червей и королева бубнов.

С едкой ухмылкой он бросил королеву. Старец, не переменившись в лице, ответил пиковым тузом. На возражения рыцаря, старец показал ему побитую карту, оказавшуюся пиковой восьмёркой. Джон протёр глаза от изумления. Только что в его руках была королева бубнов, магическим образом обратившаяся восьмёркой пик.

Потирая руки от раздражения, он собрался бросить короля, но его осёк старик, показавший ему пустую руку. Господина Брейси вновь окатило удивление. Ведь только что у него на руках было две карты, и пока он отвечал тузом, вторая карта загадочно исчезла. Рыцарь вздохнувший от разочарования, прочёл рукопись вручённую ему стариком, и чуть не подавился вином.

Подняв взгляд на лицо старика, чьё неизменное с виду каменное равнодушие переменилось в глазах рыцаря. Оно словно стало более зловещим и нечеловеческим. Задрожавший от страха рыцарь понял с кем имеет дело. Старец затребовал свой выигрыш, и Джон уж был готов растеряться.

Но раздался отзвук церковных колоколов отзвеневших вдали, свидетельствовавших об окончании вечерней мессы которую Джон по обыкновению прогулял. Тут рыцаря осенило: он сообщил старику что отдаст ему долг. Джон провёл старца на второй этаж, в номер арендованный им на ночь.

Рыцарь указал ему на сундук. Когда тот отворил его крышку, Джон ловким движением кинжала рассёк верёвку на своей шее и сорвал крест. Заткнув им рот старца, рыцарь свалил старика в сундук и запер его. Распятие обездвижило старика и от него не было слышно ни стука в крышку сундука.

Облегчённо вздохнув, рыцарь перекрестился и убежал из номера. Более сэр Брейси и близко не подходил к этому постоялому двору, хотя тот старик и не появлялся в его жизни. Рассказав об этом случае местному священнику, он исповедовался по его же наставлению и взял обет, не играть более азартные игры. Заказав себе новое вычурно украшенное распятие, тот продолжил спокойно жить. Хотя он не стал ни чище и не праведнее, да и игр азартных не оставил.

Спокойный за себя рыцарь недолго радовался своему спасению. В начале следующего года Ирландию захлестнула чумная смерть привезённый из-за морей. В особенности болезнь поразила земли к востоку от Заставы, отчего власть англичан сжалась и больше не простиралась дальше городских стен Дублина. Люди объятые жаром и гнойными язвами повально умирали в больницах, на улицах и в своих домах.

В считанные недели растаял замок где проживал Брейси со своей семьёй и слугами. Одни за другим были похоронены родители, жена, четверо братьев и пятеро сестёр. Оказавшийся единственным наследником, Джон потратил немногочисленное наследство на похороны всех своих близких. К слову на следующий день, церковь получившая деньги Брейси, закрылась из-за смерти всех своих служителей, а выручка уплыла через неизвестные руки в Шотландию.

Оказавшийся знатно перепуганным роком судьбы, рыцарь заперся в своём замке, откуда он не выходил три недели. Но судьба оказалась подлее. Доподлинно неизвестно какими коварными тисками она его поймала: миазмами коими источал окружавший воздух в городе мертвецов, испорченной едой или карой господней.

Во всяком случае Джона Брейси мор не обошёл стороной.

Всё закончилось скоропостижно. Два дня рыцарь корчился в страшных муках, прежде чем он преставился вслед за всей своей семьёй и друзьями. Поздним февральским вечером, он оставив своё бренное тело и пустой замок, вскоре занятый местными бродягами. По итогам своей земной жизни рыцарь не был принят в рай. В тоже время и некому было забирать его душу в ад.

Так и пришлось бродить неприкаянному призраку по земле. Созерцая пустоши некогда заселённых городов и сёл, он впадал в уныние от собственного бессилия. Отсутствия покоя терзало рыцаря не способного найти себе место. Души его семьи и друзей распределились в рай или же ад, лишь он оставался тлеть на земле в виде безмолвного призрака.

Шли дни, за ними недели и наступил конец марта, а вместе с ними и праздник ведьм. Будучи бесплотным существом, Джон увидел тех, о ком слагали легенды. Он увидал существ всяческого вида паривших по небу, на мётлах, ступах, крыльях и все в одну сторону. Любопытствующий призрак, никогда не видавший ведьм, последовал за ними. Так он и пришёл на Чёртову Гору.

Скопище нечистых сил столпилось на горе, чья вершина была исчерчена пятиконечной звездой. Вспыхнул столб багрового дыма и под улюлюкания толпы, из него проступил чёрный и мохнатый силуэт. Сам Дьявол явился собравшимся бесам и ведьмам.

Призрак знал что по делам земным, он не будет принят в рай и потому выступил впереди остальных. Бросившись в колени Дьяволу, он стал умолять того утащить его в преисподнюю.

Враг рода человеческого задумался и согласился. Но выставил свои условия, а они были таковы что призрак должен был доставить Дьяволу 66 грешных душ, чьё время на земле истекло. Это было сложным требованием, но от безысходности рыцарь согласился. Вспыхнул пучок серебристого дыма и перед призраком появилась грамота написанная на неведомомом ему языке. Дьявол указал место печати и потребовал сделать её собственной кровью(Не спрашивай откуда у призрака кровь, для пафоса написал).

Под восторженными возгласами толпы, призрак присоединился к дьявольской братии. Он вновь стал скитаться по земле, но уже с определённой целью. Некогда жалкий призрак стал охотником на грешников и их гнилые души.

31 октября 1349 год. Ирландия, Лейкслип.

Нынче погода сделалась суровой, и урожаи оскудели, отчего в эти дни давно опала листва и кое где припорашивала снегом. Вот и подошёл к концу сбор урожая. Дни стали короче, а ночи наоборот длиннее. Но никогда не меняются люди и их традиции. В этот день, как и каждый год люди вновь сделались весёлыми и сумасшедшими.

На всём западном протяжении Заставы всполыхнули костры, полились реки крови жертвенных животных. Над кострами мелькали прыгающие фигуры охмелевших от веселья людей. Рекой лилось пиво и бодрые гэльские песни. Друиды в зелёных плащах гадали на костях сожжёных животных.

Жившие с восточной стороны Заставы английские колонисты с ужасом наблюдали за чадом кутежа местных жителей. В эту ночь многие из колонистов запирались в своих городах и форпостах. Зажигая в темноте своих хижин свечки, они читали псалтирь или библию, дабы перебить молитвами безумные песни лившиеся из-за Заставы.

Но не всех это волновало. Таких как, рыцарь Конор Малган, вместо вечернего богослужия, проводивший время в постоялом дворе, за игрой за вином и игрой в карты. Когда Солнце уплыло за горизонт, а большинство посетителей разошлось. Конор лежал головой на столешнице, борясь с тяжелым похмельем.

Почувствовав на себе чей-то тяжелый взгляд, он поднял голову и увидел фигуру в тунике и плаще. Рыцаря это малость удивило, ведь в тишине пустого зала он не слышал ни шагов, ни дверных скрипов. Старик отодвинул капюшон и обезображенное морщинами и гнойными язвами лицо взглянуло на молодого рыцаря. Он заговорил по французски, но с сильным английским акцентом. Витиеватыми словами и выражениями, он выразил желание присоединиться к игре, на что Конор ответил согласием.