Об Ауре

Я часто вспоминаю тот год…

Сижу пытаюсь вспомнить, в какой момент всё пошло не так. 2022-й. Тогда я ещё не знал, что годы могут ломать так тихо. Никаких громких взрывов, просто треск где-то внутри.

Помню утренний кофе — горький, как сейчас дым в лёгких. Солнце било в глаза, ветер был тёплый, почти ласковый, и жизнь казалась обычной. Мне было двенадцать или тринадцать — возраст, когда ты ещё не понимаешь, что некоторые встречи остаются навсегда, даже если длятся недолго.

Я шёл в школу, не думая ни о чём важном. Просто шёл. Смотрел по сторонам, ловил лето. И тогда я увидел её. Девочка в штанах, кофте, маске и капюшоне, когда всем было жарко. Странно, да? Сейчас бы я сразу понял. А тогда — просто отметил и пошёл дальше.

Я думаю: как же мы часто проходим мимо чужой боли, потому что она выглядит «не по сезону».

Когда меня посадили рядом с ней, все засмеялись.

Дети вообще смеются легко — над чужой тишиной, над чужой закрытостью, над тем, кто не такой, как все. Они назвали её дурой. Назвали и меня заодно.

А я вдруг разозлился. Не знаю почему. Может, потому что она молчала. Может, потому что я впервые увидел, как толпа давит одного человека. Я встал на её сторону, даже не зная её имени.

На следующем уроке она дёрнула меня за футболку.

Листок. «Привет. Спасибо, что заступился».

И знаешь… это был, наверное, самый тихий и самый громкий «спасибо» в моей жизни. Мы переписывались так весь день, будто боялись, что слова вслух могут разрушить что-то хрупкое между нами.

Когда она попросила проводить её — я согласился без раздумий.

Парни кричали вслед, смеялись, придумывали свои глупые рифмы. А мы просто ушли. Молча. Я держал её за руку — маленькую, холодную, будто она всё время мёрзла, даже летом.

Она сказала: «Мы пришли». Обняла меня крепко, так, будто я был чем-то важным. И спросила, зайду ли я за ней завтра.

Я сейчас затягиваюсь сигаретой и думаю — иногда люди просят не о проводах куда-то. Они просят, чтобы их не бросили.

Я согласился тогда. Конечно согласился.

Я выходил рано, у меня было время. А у неё, кажется, времени было меньше, чем у остальных.

Сейчас дым поднимается вверх, и мне кажется, что некоторые воспоминания тоже уходят так же — медленно, но навсегда оставляя запах.

Я прикуриваю и невольно улыбаюсь — странно, да?

Потому что на следующий день она была другой. Совсем.

Без кофты. Без капюшона. Обычная футболка, юбка, шортики. Будто решила хотя бы на день перестать прятаться.

Её мама открыла дверь и удивлённо посмотрела на меня. Спросила, не я ли вчера её провожал. Я кивнул. Она почему-то выдохнула с облегчением, обняла меня и сказала заходить чаще. Тогда я ещё не понимал, почему взрослые так радуются чужой заботе.

Мы шли в школу, и я заметил её руки. Перебинтованные и много синяков...

Я тогда спросил. Не сразу, с паузой.

— Кто?

Она просто сказала:

— В школе.

Как будто это уже было привычно.

В школе на нас смотрели. Слишком долго. Слишком внимательно.

Кто-то спрашивал, кто она мне. Кто-то усмехался. Я молчал. Просто вёл её за руку вперёд.

Её звали Ксюшей , но я называл её Аурой. Потому что боль вокруг неё чувствовалась сильнее слов.

Так прошёл месяц. Мы привыкли друг к другу. Гуляли. Смеялись. Иногда просто сидели рядом и молчали — и этого было достаточно.

А потом я заболел. Всего на один день.

Я тогда решился с плохим самочувствием пойти к ней. Когда я пришёл к ней вечером, она плакала.

Я хотел взять её за руку, но она отдёрнула. Тогда я увидел её разодранные руки. Синяки, которые невозможно оправдать случайностью.

Я стоял и не знал, что делать. А потом просто обнял её. В тот момент я для себя решил — что больше никогда не оставлю её одну, даже если будет тяжело.

Я ходил больной в школу. Я ходил с ней везде. Научился бинтовать руки. Часто оставался ночевать.

Мы спали на разных кроватях. Но... Вхах, довольно редко.

Чаще мы спали — в обнимку. Ей часто бывало страшно спать одной, поэтому мы всегда спали вместе.

И так прошло полгода. Целая жизнь, уместившаяся между уроками и бинтами...

И вот тот день…

Я шёл, но никак не медленно. У неё был день рождения. Я был простужен, но это не имело значения. Я подбежал к школе — и увидел, как она падает.

Я помню звук.

Помню, как ноги сами понесли меня вперёд.

Помню лица тех парней. Их слова — холодные, насмешливые. Я набросился на них. Меня оттаскивали, а я вырывался.

Я кричал взрослым которые её уносили, чтобы они остановились, но я не услышал ответ. Машина уже уезжала. А я остался.

Я снова сижу один.

Сигарета почти догорает, а я смотрю в потолок и вспоминаю как же она прекрасна...

Я помню, как держал её за руку в тот последний день утром, как смеялись вместе, как боль иногда стирала всё вокруг, но мы всё равно продолжали идти.

На похоронах я стоял, держа её любимые цветы в руках.

Всё вокруг растворилось в тишине и холоде. Люди ушли, а я остался. На коленях, один. С болью, которая не уходит.

Иногда мне кажется, что слышу её смех где-то между ветром и тишиной.

Я знаю, что это невозможно. Но сердце всё равно цепляется за эти воспоминания.

С тех пор я больше не могу смотреть на мир так же.

Иногда я думаю о том, что если бы мог повернуть время назад, я бы снова шел за ней, держал за руку, оставался с ней рядом.

Даже если мир смеялся бы. Даже если это не спасло бы её. Понимаю — её больше нет, но она навсегда осталась во мне.

В каждом вздохе, в каждом утре, в каждом дне, когда я просто пытаюсь быть рядом с людьми, как был рядом с ней.

И, наверное, это всё, что осталось.

Память. Тепло её рук. Её аура, которая была сильнее всего, что я когда-либо чувствовал.

Я тушу сигарету и понимаю, что иногда любовь — это не спасение, а свидетельство того, что мы жили рядом с чем-то настоящим.

И эта правда остаётся со мной, даже когда весь мир уже молчит.

Всё это было настоящим — каждый день, каждая мелочь, каждый её взгляд.

Я помню её улыбку, её молчание, её боль, её силу… и понимаю, что любовь — это не всегда счастье.

Иногда любовь — это просто держать чью-то руку, когда весь мир против, быть рядом, когда никого нет, и чувствовать её тепло, даже когда она уже ушла.

Жизнь… она жестока. Она забирает самое дорогое, иногда слишком рано, иногда просто потому, что может.

Но жизнь — это ещё и память. Те моменты, когда мир кажется светлым, даже если на улице дождь, даже если внутри разруха.

Я держал её за руку. Я смеялся с ней. Я плакал с ней. И это невозможно забыть.

Даже если её больше нет, я не хочу забыть. Потому что в этих воспоминаниях была настоящая жизнь.

Моя история — это не только о потере. Это о том, как важно видеть людей, как важно быть рядом.

О том, что любовь — это не только радость. Она — ответственность, боль, смелость.

И иногда — она больше, чем мы можем вынести.

Я затягиваюсь сигаретой и думаю:

Любовь делает нас живыми. Даже когда мы теряем тех, кого любили больше всего, мы продолжаем жить…

Потому что мы уже навсегда стали частью их мира, а они — частью нашего.

И, может быть, это и есть смысл.

Любить. Помнить. Быть рядом, пока есть шанс.

И не бояться чувствовать боль, потому что именно она делает жизнь настоящей.