ОБЕСЦЕНЕННАЯ ЛЕКСИКА: Происхождение русского мата

Вы замечали, что бранная речь объединяет представителей различных сословий лучше, нежели любая иная идеология и философия? И активно побуждает к созидательному труду. Брань и спиртное – самые лучшие средства для коммуникации индивидов с разными взглядами, образом жизни, возрастом и полом, для контактов представителей иных языков и рас.

Потому, бранное слово возникло в обществе одновременно с появлением человеческой речи. Как неотъемлемая часть вербального общения социума.

Мат сохранился в неизменной форме с древних времен до настоящего времени. В русском языке есть лишь два вида слов, не претерпевших временных, общественных и ассимилятивных метаморфоз: мат и гидронимы (названия водных объектов).

Древность происхождения не позволяет современным «ученым» объяснить происхождение славянских народных идиом и водных названий, а потому российские профессора и академики из шкуры выпрыгивают, чтобы «вывести» происхождение русских гидронимов из языка народов финно-угорской группы, а корни русского мата из словаря протоиранского языка.

Только лишь потому, что 99,9% россиян не знакомы с лексикой древних ариев. И готовы поверить «ученым» на слово. А сами «ученые мужи» не в силах разобраться с происхождением старославянских выражений. Вот и преданно служат наши лжеакадемики норманнской теории Байера-Миллера-Шлецера, уверяя народ, что русский мат – заимствование от древних иранцев.

Не смешно ли представить себе, как древние славяне с берегов Оки и Сейма посылают к зороастрийцам делегацию с вопросом: как бы им назвать писю? И просят представителей племени манси дать название крохотному озерку слева от истоков Дона… Смешно. А академики целые диссертации о западном происхождении русского мата пишут, многотомные научные степени по корнеобразованию «финоязычных» гидронимов защищают.

Даже священники, которым сан вроде как категорически не позволяет лгать, отчего-то соотнесли русский мат к татарской культуре. Никак не объясняя своих выводов, и несоответствий. Таких, например, что упоминание матерных славянских слов встречается много раньше, чем появились на земле племена татаро-монгол. Но священники упорно заставляют принять на веру свои доводы насчет того, что до прихода на Русь ордынцев древние славяне были настолько целомудренными, что никак не обозначали свои половые органы и их регулярные контакты.

Как в том анекдоте. Когда, в очереди за колбасой пожилая женщина шепчет на ухо впереди стоящей даме:

-Девушка, у Вас на жопе ниточка…

-Женщина, ты что, из деревни?- рявкает «деловая горожанка». – В русском языке даже слова такого нет - «жопа».

-Странно, - пожала плечами женщина, - жопа есть, а слова нет.

Ну, да ладно. Это, собственно, личное дело каждого – иметь жопу или не иметь. Наша задача затронуть историю появления на свет русского мата, и обозначить процессы, как он образовывался и формировался в нашей речи.

Впервые русский мат в письменной форме мы встречаем в берестяных грамотах XII—XV вв. из Новгорода, Пскова, Старой Руссы, Смоленска, Вологды, Енисейска. Количество бранных слов на одну берестяную единицу было столь массовым, что дает право предположить, что наши славянские предки на «грязном» языке не только беззаботно разговаривали и свободно карябали на бересте, но и думали. Как, собственно, заматерелые воины-мужчины, так и невинные девушки, и даже малолетние дети.

И надо заметить, отнюдь, не хулиганы и двоечники, а грамотные, благопристойные граждане. Академик А. А. Зализняк, автор наиболее подробных исследований языка берестяных грамот, в начале 1980-х годов сделал вывод, что в документах на бересте соблюдается достаточно стройная грамматическая и орфографическая система, в рамках которой свыше 90% грамот написаны вообще без единой ошибки.

В найденном в 2005 году в Новгороде сообщении 1140-х годов (берестяная грамота № 955) сохранилось поучение от свахи-простолюдинки Милуши к знатной боярыне Марене: «пеи [упивайся, наслаждайся] пiзда и сѣкыль». Если бы употребление вышеозначенных слов интимной зоны у новгородцев было табуированным, вряд ли представительница низшего сословия позволила вести себя так дерзко перед знатной матроной.

А в конце 1950-х годов в том же Новгороде был найден фрагмент грамоты под №330. В котором некий студентус-оболтус XIII века зарифмовал дразнилку, по всей видимости, посвященную предмету своего воздыхания: «гуска сологая, гуска р@зъебае туга зад, яко х хусту» [гуска подвижная, гуска р@зъебает тугой зад, …. как же скрыть (дальше в отсутствующем фрагменте видимо идет слово ХОТЯТ)]. А начинается сия озорная грамота …. молитвой. В верхнем левом углу бересты несмысленыш начертал: «Ги помози рабу своѥму». Очевидно, в речи средневековых новгородцев употребление матерных слов было настолько делом рядовым и незатабуированным, что их применяли наряду со словами святой молитвы.

В берестяной грамоте №2, обнаруженной в 2016 годе в городе Енисейске Красноярского края в погребе воеводского двора середины XVII века, было написано лишь одно слово из трех букв. И в вологодской берестяной грамоте № 2, обнаруженной в 2022 году, также содержится одно слово, но уже из пяти букв, сегодня относящееся к неформатной лексике, однако в средние века таковым не считавшееся.

Но, приводя в пример письменные памятники русской культуры, в которых «непечатные выражения» свободно пропечатаны, необходимо разобраться с этимологией этих самих «черных» выражений.

Итак, русский мат формировался исходя из трех направлений: собственно названия половых органов, процесса совокупления этих самых органов, и производных слов - дразнилок, связанных с двумя вышеобозначенными направлениями.

Начнем мы со слов, обозначающий процесс совокупления.