Обещание написанное дождём...

Рина сидела на подоконнике в своей комнате и смотрела, как капли дождя стекают по стеклу, рисуя причудливые дорожки. Ей было одиннадцать, и мир казался одновременно огромным и тесным — слишком много всего происходило внутри, чтобы уместиться в маленькой груди.

Три года назад всё изменилось. Папа ушёл на войну — весёлый, сильный, с улыбкой, которая всегда согревала. Он обещал вернуться к её дню рождения. Но день рождения прошёл, а папа — нет. Мама тогда долго не выходила из комнаты, а Рина молча ставила рядом чашку тёплого молока и забиралась к ней под одеяло.

Со временем жизнь стала налаживаться. Мама снова начала улыбаться, вернулась на работу в библиотеку, а по вечерам они с Риной пекли печенье и смотрели старые фильмы. Но Рина всё равно чувствовала, что маме чего‑то не хватает.

И вот появился он — дядя Андрей. Высокий, с добрыми глазами и тёплыми руками, которые умели чинить всё на свете: от сломанной игрушки до маминого разбитого сердца. Он приходил к ним в гости, приносил сладости, рассказывал смешные истории и помогал с уроками. Рина впервые за долгое время почувствовала, что рядом есть кто‑то большой и надёжный — как папа.

— Рина, — однажды сказала мама, нервно сжимая в руках чашку чая, — дядя Андрей хочет остаться с нами… навсегда. Он предложил стать нам семьёй.

Девочка замерла на мгновение, а потом бросилась к маме с объятиями:

— Правда? Он будет нашим папой?

— Да, милая, — мама погладила её по голове. — Если ты согласна.

Рина повернулась к дяде Андрею, глаза её сияли:

— Вы правда хотите быть нашим папой?

Дядя Андрей присел перед ней на корточки и серьёзно сказал:

— Если ты не против, я буду очень стараться быть хорошим папой. Я хочу заботиться о вас обеих.

— Конечно, я не против! — Рина обняла его за шею. — Спасибо!

Мама улыбнулась сквозь слёзы:

— Видишь, Андрей? Она рада.

— Я очень рад, — он обнял их обеих. — Давайте теперь будем настоящей семьёй.

Рина счастливо засмеялась:

— А мы будем вместе ездить на море? И на карусели ходить? И…

— Всё, что захочешь, — улыбнулся дядя Андрей. — Мы будем делать всё вместе.

Первые месяцы действительно были почти идеальными. Дядя Андрей — теперь уже «папа Андрей» — водил её в парк, учил кататься на велосипеде, помогал делать поделки для школы. Мама светилась от счастья, и Рина думала, что наконец‑то их семья снова стала целой.

Но потом что‑то начало меняться.

Сначала это были мелочи. Папа Андрей стал раздражаться, если Рина задавала слишком много вопросов или случайно проливала сок на скатерть.

Однажды за ужином:

— Папа Андрей, а почему звёзды светят ночью, а днём нет? — спросила Рина.

Он вздохнул, отложил вилку:

— Сколько можно задавать глупые вопросы? Ты уже в пятом классе, должна сама это знать.

— Но я просто хотела…

— Просто ешь молча, ладно?

Потом появились замечания — резкие, колючие:

— Сколько можно возиться? Ты уже не маленькая!

— Почему опять тройка? У нормальных детей бывают хотя бы четвёрки.

Однажды, когда мама задержалась на работе, он швырнул её тетрадь на стол:

— Опять ошибки! Ты что, совсем не стараешься?

Рина сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она хотела объяснить, что старалась, что задача была сложной, но слова застряли где‑то внутри. Вместо этого она просто кивнула и тихо сказала:

— Извини.

— «Извини, извини», — передразнил он. — Одними извинениями оценки не исправишь. Садись и переделывай всё заново. Немедленно.

Рина опустила голову, стараясь не расплакаться:

— Хорошо… сейчас.

Она медленно подошла к столу, взяла тетрадь. Руки слегка дрожали.

В тот вечер, лёжа в кровати и слушая, как за стеной мама что‑то мягко говорит папе Андрею, Рина впервые подумала, что, возможно, она слишком рано обрадовалась. Возможно, она совершила ошибку, так быстро приняв его за своего отца.

— Она просто устала, — донёсся голос мамы. — День был тяжёлый.

— Да, наверное, — ответил папа Андрей уже мягче. — Просто она должна понимать, что я хочу как лучше.

Но Рина, прижавшись щекой к подушке, не чувствовала, что это «как лучше». Она чувствовала только холод, который постепенно заполнял то место, где раньше было тепло.

А дождь всё стучал в окно, будто пытался предупредить её о чём‑то.