Обгони себя!

Глава 1: Точка невозврата

Хлопок.

Звук, который не должен был случиться. Звук, который режет слух даже сквозь толщу гоночного шлема и вой двигателей. Это был не звук столкновения — это был звук смерти, ворвавшейся в кокпит.

Время схлопнулось.

Марк Конев видел, как мир вокруг него превращается в калейдоскоп. Правое переднее колесо Франко Колапинто врезалось в его боковой понтон с такой силой, что графика симулятора показалась бы детским рисунком. Удар. Ещё удар. Мир перевернулся.

— Traga el polvo, — эхом отдались в ушах его собственные слова, сказанные всего мгновение назад.

Марк чувствовал, как его тело, зажатое ремнями HANS, трясет с нечеловеческой силой. Болид Франко, словно разъяренный бык, вспорол ему заднее колесо, отправив машину Марка в неконтролируемый полет. Гравитация исчезла, уступив место центробежной силе.

Удар в отбойник был глухим и страшным. Марка бросило вперед, ремни впились в плечи, выбивая воздух из легких. В глазах потемнело, но не от потери сознания, а от ужаса, который заполнил всё нутро. Запахло озоном и паленым пластиком. В зеркалах заднего вида (которые чудом уцелели) он увидел оранжевое зарево — его собственная машина, превратившаяся в груду углеродного волокна, начинала гореть.

Боль пришла не сразу. Сначала был звон в ушах, заглушающий рев толпы и вой сирен. Потом — жгучая боль в левой лодыжке, зажатой между педалями и деформированным монококом. Марк дернулся, пытаясь освободиться, но нога ответила вспышкой агонии.

— Давай же, Марк, соберись... — прошептал он пересохшими губами, но это был не призыв к победе. Это была молитва.

Пламя лизало края кокпита. Жар становился невыносимым даже сквозь огнеупорный комбинезон. Марк смотрел на огоньки на руле, которые погасли навсегда, и чувствовал, как сознание ускользает.

— Бабушка... — выдохнул он, и мир погас.

---

Глава 2: Пробуждение

Сознание возвращалось кусками.

Сначала был звук. Мерный, противный писк кардиомонитора. Потом запах — стерильная чистота больницы, перебиваемая запахом лекарств и собственного пота.

Марк открыл глаза. Белый потолок. Белые лампы. Белая тоска.

Левая нога горела огнем, но была плотно зафиксирована в каком-то аппарате. Ребра ныли при каждом вздохе. Он попытался пошевелить пальцами рук — они слушались, хоть и дрожали.

— Очнулся, голубчик? — раздался старческий, но бодрый голос.

Марк повернул голову. На соседней койке, застеленной казенным бельем, лежал старичок с газетой.

— Где я? — хрипло спросил Марк. Глотка саднило, будто он наглотался дыма. Так оно, в общем-то, и было.

— Городская клиническая, травматология, — охотно ответил сосед. — Тебя вчера вечером привезли. Красивый такой, в костюме пожарного. Думал, артист. А ты, выходит, гонщик?

Марк закрыл глаза. Гонщик. Он пытался вспомнить, что было до аварии. Квалификация. Старт. Франко. Пыль. Удар. А потом... потом была темнота и странный сон, где бабушка гладила его по голове и говорила не сдаваться.

— Со мной... кто-нибудь приезжал? — спросил Марк, надеясь на чудо.

— Да была тут одна, — старичок поправил очки. — Женщина, лет шестидесяти. Невысокая, в платочке. Спрашивала про тебя. Я ей сказал, что живой пока. Она посидела немного, заплакала тихонько и ушла. Сказала, вечером придет.

Сердце Марка пропустило удар. Бабушка. Она пришла. Она жива. Она здесь.

Он ждал вечера, считая минуты по пискам аппаратуры. Он представлял, как она войдет, как обнимет его, как скажет, что всё будет хорошо. Она всегда так говорила. Даже когда они жили впроголодь, когда он разбил чужой картинг, когда отец ушел из семьи, оставив их с бабушкой одних.

Вечер наступил. Но вместо бабушки в палату вошла немолодая медсестра с решительным лицом.

— Конев? — строго спросила она. — К вам посетитель.

За ее спиной стояла заплаканная соседка, тетя Зина, жившая с ними на одной лестничной площадке.

— Марк... Марк, милый... — тетя Зина всплеснула руками и тут же запричитала. — Слётушка ты наша...

— Теть Зин? А где бабушка? — Марк попытался приподняться, но боль в ребрах пригвоздила его обратно к подушке.

Тетя Зина промокнула глаза уголком платка и подошла ближе. Она молчала целую вечность, и в этой тишине писк кардиомонитора превратился в барабанный бой.

— Марк... Валентина Сергеевна... она в реанимации. В той же больнице, этажом ниже, — выдохнула соседка. — У нее сердце... как узнала про аварию по телевизору, так ей и поплохело. Скорая увезла прямо из дома.

Мир вокруг Марка рухнул окончательно. Тот ужас, что он пережил в болиде, показался детской шалостью по сравнению с ледяной волной, накрывшей его сейчас.

— Я хочу к ней, — заявил он и дернулся, пытаясь сбросить одеяло.

— Лежать! — рявкнула медсестра. — У тебя нога в титановых спицах! Ты неделю вставать не будешь! А она в реанимации, туда даже родственников не пускают!

Марк закричал. Он кричал так, что в палату прибежал дежурный врач. Ему вкололи успокоительное, и сознание снова померкло, унося его в кошмарную пустоту.

---

Глава 3: Последний заезд

Три дня Марк жил в аду. Ему запрещали вставать, запрещали даже пытаться спуститься на лифте на первый этаж, где в кардиореанимации боролась за жизнь самый важный человек в его мире.

Тетя Зина приходила каждый день, приносила домашние котлеты и новости. Новости были плохие. Валентина Сергеевна не приходила в сознание. Врачи говорили об обширном инфаркте.

На четвертый день, когда Марк, наученный горьким опытом, уже не надеялся на лучшее, в палату вошла молодая женщина-врач в очках и с уставшими глазами.

— Марк Конев? — спросила она тихо. — Одевайтесь. Вернее, как можете. Вашу бабушку переводят в обычную палату. Она пришла в себя и просит вас.

Это был самый трудный путь в его жизни. Коридор больницы длиной в километр. Марк ковылял на костылях, позабыв о боли в ноге и ребрах. Каждый шаг отдавался в висках пульсом.

Палата была маленькая, на двоих, но вторая койка пустовала. Бабушка лежала у окна, маленькая, бледная, с прозрачной кожей. От ее привычной крепости не осталось и следа. Раньше она была стержнем, на котором держался их маленький мир. Сейчас это был высохший стебелек.

Увидев внука в дверях, она попыталась улыбнуться.

— Явился, гонщик, — прошептала она. Голос был слабым, но интонация — та самая, родная. — Ну иди сюда. Не стой столбом.

Марк доковылял до стула, рухнул на него и взял бабушкину руку. Холодная, сухая, с выступающими венами. Он поднес ее к губам и не мог сдержать слез. Он не плакал даже в горящей машине.

— Ну, чего сырость развел? — слабо погладила она его по голове. — Живой? Живой. Нога цела? Врачи говорят, что цела. Срастется.

— Бабушка, прости меня... это я виноват... из-за меня... — бормотал Марк, уткнувшись лбом в ее ладонь.

— Ты дурак, Марк? — вдруг строго сказала она, хотя строгость эта далась ей с трудом. — Ты зачем на трассу вышел? Чтобы я тобой гордилась. Я и так тобой горжусь. А эта дурацкая авария... Это жизнь. Она бьет, знаешь ли.

Она замолчала, собираясь с силами. В палате было тихо, только слышно было, как за окном чирикают воробьи.

— Марк, слушай меня внимательно, — голос бабушки вдруг стал тверже, хотя и тише. — Я тебе никогда не рассказывала, откуда у нас деньги на твой первый картинг. Думал, с пенсии копила?

Марк поднял голову, вытирая мокрые щеки.

— Нет. Это квартира. Бабушкина квартира, в центре. Та, старая, где я в молодости жила. Я ее продала десять лет назад, когда ты ещё мелкий был, и на эти деньги тебя тащила. Тренеры, резина, переезды, моторы... Всё это на её деньги.

Марк замер. Он знал, что они жили небогато, что бабушка вкалывала на двух работах. Но о продаже квартиры он не догадывался.

— Всё, что у меня осталось, — продолжала она, с трудом вытаскивая из-под подушки конверт, — это вот это. Здесь документы на дом в деревне. Бабушкин, прабабушкин. И сберкнижка. Там немного, но на первое время хватит.

Она вложила конверт в его руку.

— Ты должен закончить это дело. Слышишь? Ты не смей бросать. Я не для того горбатилась, чтобы ты сейчас сломался. Ты будешь чемпионом. Ты понял меня? Чемпионом «Формулы-1». Я в тебя верю. Всегда верила.

— Бабушка, не говори так, ты поправишься, мы вместе... — зашептал Марк, чувствуя, как холод снова подбирается к сердцу.

— Мы-то вместе, — улыбнулась она. — Мы всегда вместе. А теперь иди. Врачи сказали, меня долго не утомлять. Иди, Марк. И помни: соберись.

Он поцеловал её в лоб, сухой и горячий, и вышел в коридор, сжимая конверт в руке. Через два часа, когда он, обессиленный, сидел на кушетке в холле травматологии, прибежала заплаканная медсестра и сообщила, что Валентина Сергеевна умерла. Сердце остановилось во сне.

Марк не плакал. Он сидел и смотрел в одну точку. В его голове звучали её последние слова: «Ты будешь чемпионом».

---

Глава 4: Пыль и резина

Год спустя. Картинг-центр в подмосковном Чехове. Запах бензина, жженой резины и пота. Рев двухтактных двигателей, от которого закладывает уши.

Марк Конев, похудевший и повзрослевший на десять лет, стоял в боксах и смотрел, как механики колдуют над его прокатным картом. Не «Tony Kart», не «CRG», а старый, убитый «Praga», который он купил за копейки на деньги бабушки.

Наследство оказалось скромным. Дом в деревне — старая развалюха без удобств, которую пришлось срочно продавать. Сберкнижка с суммой, которой хватило на этот карт, полный сезон в любительском чемпионате и скромную комнату в общаге.

— Марк, твой выезд! — крикнул распорядитель.

Он надел шлем. Не тот, карбоновый, болидный, а дешевый, пластиковый, с затертым визором. Но когда он опускал его на голову, мир снова сужался до трассы. До асфальта. До победы.

Он выиграл ту гонку. И следующую. И еще пять подряд.

Его заметил пожилой тренер, седой ветеран картинга дядька Миша.

— Парень, ты откуда такой резкий? — спросил он, когда Марк, сняв шлем, вытирал пот с лица. — Тебе в прокате делать нечего. У тебя талант. И злость. Много злости.

— Это не злость, — ответил Марк. — Это долг.

— Это уж твое дело, — хмыкнул Миша. — Слушай. Есть у меня знакомый в небольшой команде. Бюджетная «Формула-3», национальная. Не Италия, конечно, но шанс засветиться. Если хочешь, позвоню. Только учти: денег там не платят. Наоборот, деньги нужны.

— Сколько? — спросил Марк.

Миша назвал сумму. Марк мысленно прикинул остатки на счете. Хватит впритык, если экономить на еде.

— Я согласен, — сказал он.

«Формула-3» оказалась адом. Старые машины, вечно ломающиеся моторы, отсутствие нормальных механиков и пилоты-мажоры, которые смотрели на Марка, как на грязь. Он был русским, без спонсоров, с разбитым русским языком и плохим английским. Его звали «Ivan» или просто «Russian guy».

Первый сезон был провальным. Марк финишировал в десятке, но до подиума не доезжал. Машина ломалась, пилоты вытесняли его с трассы, судьи не замечали нарушений против него.

Он ночевал в фургоне команды, ел дешевые макароны и пил воду из-под крана. По ночам ему снилась бабушка. Она стояла на обочине трассы и молча смотрела на него.

— Я не сдамся, — шептал он в темноту фургона. — Я соберусь.

---

Глава 5: Лестница в небо

Третий год в Европе. Марк сидел в дешевом кафе в Монце и смотрел на тарелку с пастой, которую не мог себе позволить. Перед ним лежало письмо. Официальный бланк команды «Prema Racing».

«Уважаемый Марк, мы рассмотрели ваше резюме и результаты тестов. Мы готовы предложить вам место боевого пилота в команде на сезон FIA Formula 2 Championship...»

Дальше шли нули. Сумма контракта пилота в «Формуле-2» была смешной, но наличие контракта означало, что ему не нужно платить за место. Ему будут платить. Немного, но будут. И он будет ездить на лучшей технике.

Путь сюда был вымотан кровью и потом. После любительской «Ф-3» он попал в «Евроформулу», с трудом наскреб деньги на сезон, где его однажды выбросили с трассы и сломали подвеску. Он не финишировал, но показал лучший круг гонки. Это заметили. Потом был сезон в «Формуле-3» европейской серии, где он боролся за титул до последней гонки, но проиграл из-за проблем с мотором. Проиграл, но доказал, что он боец.

И вот — «Формула-2». Последняя ступенька перед «Ф-1».

Сезон в «Ф-2» был похож на войну. Марк Конев, теперь уже не мальчик, а злой, голодный волк, рвал соперников. Он был жесток на трассе, бескомпромиссен. Он знал, что второго шанса у него не будет. Бабушка продала квартиру, чтобы он здесь был. Он не имел права проиграть.

В его бокс часто заглядывал один человек. Пожилой, с хитрыми глазами и неизменной сигарой. Его звали Роджер Уилсон, и он был легендой. Менеджер трех чемпионов мира.

— Парень, ты мне нравишься, — сказал он Марку после его первой победы в сезоне. — У тебя есть характер. У тебя нет бабла, но есть яйца. Это лучшая комбинация. Давай работать.

Роджер взялся за Марка. Научил его работать с прессой, не психовать на трассе, экономить резину. Но главное — Роджер пробил ему тесты в «Ф-1».

За два года в «Ф-2» Марк выиграл всё. Он стал чемпионом, досрочно, за три гонки до финиша. Когда он пересек финишную черту, он не кричал от радости. Он закрыл глаза и увидел бабушку, стоящую на пыльной обочине картинговой трассы в их родном городе. Она улыбалась.

Через месяц он подписал контракт с командой «Aston Martin» в «Формуле-1». Он будет пилотом основной команды. Сбылось.

---

Глава 6: Красный туман

Дебютный сезон в «Ф-1» был фантастикой. Марк Конев, русский парень без гроша в кармане, которого три года назад никто не хотел брать даже на тесты, теперь стоял на подиуме в Бахрейне третьим. Потом было второе место в Имоле. Потом была борьба за победу.

К середине сезона о нем говорили все. Его агрессивный стиль, его умение беречь шины, его ледяное спокойствие под прессом — всё это вызывало уважение даже у ветеранов.

В пелотоне у него были враги и друзья. Среди врагов был старый знакомый — Франко Колапинто. Аргентинец не забыл квалификацию, когда Марк обошел его, сказав «Traga el polvo». С тех пор они рубились жестко, на грани фола.

Гран-при Сан-Паулу. Интерлагос. Дождевая трасса, старая, коварная, как бразильская змея. Марк шел на фантастическом темпе. Он поднялся с 12-го места на 5-е, прорываясь сквозь пелену дождя.

— Марк, у нас окно для пит-стопа, заезжай через круг, — раздался в шлемофоне голос инженера.

— Понял, — коротко ответил Марк.

Он заехал на пит-лейн, механики в долю секунды сменили резину на промежуточную. Он выехал прямо перед Франко.

И началось.

Франко шел сзади, как приклеенный. Он был быстрее на прямых, но Марк блокировал траектории на торможениях с жестокостью умирающего зверя. Прошлое навалилось на Марка. Он снова был в той квалификации, где стартовал 19-м. Он снова слышал смех аргентинца.

— Марк, не рискуй понапрасну, — предупредил инженер.

— Заткнись, — выдохнул Марк.

Поворот «Сенна-С». Быстрый левый. Франко сунул нос во внутренний радиус. Марк захлопнул дверь. Соприкосновение. Машину дернуло, но Марк удержал.

Следующий поворот. Торможение с 280 км/ч до 80-ти. Марк видел в зеркалах, как серебристый болид Франко виляет за ним.

— Съешь пыль, сукин ты сын, — прошипел Марк.

Он слишком рано нажал на газ на выходе. Задние колеса потеряли сцепление на мокром асфальте. Мгновенная потеря контроля. Франко, ехавший вплотную, не успел среагировать.

Удар.

Страшный, сокрушительный удар в бок. Мир перевернулся.

Пламя. Скрип металла. Боль.

И в последнюю секунду, перед тем как тьма поглотила его окончательно, Марк услышал не голос инженера, не крики толпы. Он услышал тихий, спокойный голос:

— Ну что, Марк? Собрался? Я в тебя верю.

Это была бабушка.

Конец первой книги.