Обитатели Камчатских долин

В окружении величественных и могучих хребтов горного массива Вачкажец раскинулась небольшая долина - горный цирк. С наступлением весны долина начинает жить своей особенной, красочной и суетливой жизнью: появляется свежая сочная травка, деревья и кустарники тянутся ближе к солнцу, чтобы показать ему первые набухшие почки, воздух наполняется журчанием ручейков и трелями птиц. В зарослях кедрача среди опустившихся до самой земли колючих веток, незаметная взгляду и надежно спрятанная, расположилась маленькая норка, кажущаяся совершенно необитаемой для стороннего наблюдателя.

Но вот одним погожим весенним деньком из норки медленно показался кончик чьей-то мордочки, увенчанный черным носиком. Носик настороженно принюхался, вдохнул запах хвои и прелой листвы, слегка посапывая. После этого показался и владелец мордочки – выдающийся представитель славного племени евражек, отец семейства по имени Мощнюк. Вытянувшись во весь свой рост (надо отметить весьма внушительный для евражки), он внимательно огляделся по сторонам в поисках опасности, слегка подергивая ушками. Убедившись, что другим обитателям норки ничего не грозит, Мощнюк вылез на поверхность, потягивая затекшие после сна лапы и позвал остальных членов своей семьи.

Следом из норки выскользнула прекрасная Мягкая Лапка. Отряхнув свою блестящую золотистую шерстку от капелек росы, прищурив глазки, она на мгновение с наслаждением подставила свою мордочку теплым солнечным лучам. Затем, оглянувшись, нежно позвала:

- Пухля, Бурик, выходите, дети!

Медленно, прижав лапки и пугливо сжавшись, из норки показался взъерошенный евражка с темной, спутанной шерсткой.

- Ну же, сынок, не нужно бояться, смелее.

- А я ничего и не боюсь! - обиженно проговорил Бурик, старший из детей, и, гордо выпрямив плечи, уверенно вышел на центр полянки, расправляя на ходу лапками шерстку. Оглянувшись по сторонам, Бурик увидел лежащее среди сухой травы маленькое белое перышко и, торжественно водрузив его себе за ухо, прокричал:

- Пухля, выходи, ты же пропустишь свой первый день наверху! И разбуди Ба! Ну же, Пухля, иначе я спущусь и буду щипать тебя, пока ты не вылезешь!

Из норки донесся громкий аппетитный хруст, усиливающийся, пока на поверхности не появилась маленькая евражка с впечатляюще пухлыми щечками, жующая зажатый в лапках корешок. Выбрав покрытую мхом кочку, она уселась поудобнее и показала Бурику язык:

- Ба велела передать, что наверху для нее нет ничего привлекательнее, чем теплая норка и сладкий сон. А если ты будешь щипаться, то я все расскажу папе!

- Ты ябеда! И еще слопала все наши остатки припасов! Теперь нам нечего будет есть и родителям придется выгнать тебя из норки.

Поперхнувшись корешком, Пухля часто заморгала и её глаза наполнились слезами от нанесённой обиды.

- Ну, малышка, не плачь, никто никого не выгонит, мы с папой найдем, чем вам полакомиться, – примирительно проговорила Мягкая Лапка. - Вытри слезки, давай лапку и пойдем я покажу тебе, сколько всего съестного можно найти, если быть внимательным и терпеливым. Бурик, а ты оставайся в норе с Ба, убери скопившийся за зиму мусор и никуда не уходи.

Надо сказать, что Бурик честно выполнял указание родителей. Пару минут. Но природная непоседливость заставила его медленно шмыгнуть прочь из норки и пойти разведывать окрестности. Дойдя до весело бегущего из-под маленького подтаявшего снежного холмика ручейка с прозрачной водой, Бурик с любопытством начал разглядывать своё отражение, корча ему рожицы и насвистывая задорную мелодию. Как вдруг он услышал странный хлопающий звук и солнце над ним скрылось тенью. Шерстка на спине встала дыбом, по всему телу пошли мурашки, он медленно повернулся, вытянувшись в струнку, и замер, буквально перестав дышать от страха - только громкий стук сердечка выдавал жизнь в теле евражки.

На него с интересом смотрела маленькая птичка, склонив голову на бок.

- Здрафффствуй, маленький фффориииишка. Что же ты замолчал?

- Два крыла, клюв, две лапки. Пронзительный взгляд. Перышки. Ты же птица? Ба говорила, что вы коварны и опасны: только и думаете, как схватить бедных евражек своими когтищями и унести в гнездо, - дрожащим голоском проговорил Бурик.

- Какой глууупый маленький ффффорииишшка. Жафффоронки не едят ефффрашек. Даже тех, что ворууууют перышки. Хотя я могууу тебя больно клюююнуть, - и жаворонок несколько раз показательно клюнул воздух.

Бурик опасливо потрогал воткнутое за ушком перышко и набравшись смелости отчеканил:

- Я ничего не крал, оно лежало в траве! А вот если ты попытаешься меня клюнуть, то, клянусь своими ушками, что я повыщипываю у тебя все перышки без остатка! -с этими словами он сделал уверенный шаг вперед.

Жаворонок удивленно присвистнул:

- Фьюююю, какой смеееелый малыыыыш. Ладно, я тебе ффферю. Я услышал твою песенкуууу и спустииился послушать поближе. А если ты хочешь, я могу спеть тебе сффффоюю.

И жаворонок, подняв голову вверх, затянул свою трель, звонкую и живую, воспевающую весну во всем её великолепии. Бурик, затаив дыхание, жадно слушал, а в конце громко захлопал в ладоши:

- Я никогда не слышал подобных песен! Правда кроме храпа Ба и колыбельных мамы я больше ничего то и не знал раньше, - евражка задумчиво почесал затылок. - Ты мне нравишься, хоть ты и птица. Меня зовут Бурик, давай дружить! Как тебя зовут?

- Лютик, - смущенно ответил жаворонок, потупив взгляд.

Они ещё долго гуляли по молодой травке, насвистывая песенки и наслаждаясь лучами тёплого солнышка, пока оно не спряталось за горными вершинами. Евражка мгновенно вспомнил, что ему было строго наказано сидеть в норке.

- Извини, Лютик, но мне нужно бежать домой, прилетай ещё, я живу здесь недалеко - под зарослями кедрача, - и Бурик, что есть мочи, помчался обратно.

Тихонечко, чтоб не разбудить Ба, он прошмыгнул в теплую норку, устланную сухими листочками и мхом, и принялся быстро выметать грязь и пыль. Буквально через мгновение в норке показался Мощнюк, неся большую охапку каких-то аппетитных корешков, молодых почек и листиков. За ним впорхнула Мягкая Лапка, неся на руках спящую Пухлю.

- Какой ты молодец, все убрал, а мы принесли вкусного, мой лапки и налетай! - радостно проговорил Мощнюк, хлопнув в ладоши.

И, уложив Пухлю в постельку, все уселись есть за большим столом из кусочка коры тополя. Мягкая Лапка воодушевленно рассказывала последние новости, происходящие в долине, о том, сколько всего они увидели за день:

- Вы представляете, у семьи евражек, живущих в низине в расщелинах под камнями, совершенно затопило норку! Когда снег начал таять, текущий рядом ручей разлился, так теперь они ютятся по соседям, пока земля станет не такой мерзлой, и не удастся вырыть новую нору. Ведь я их предупреждала, что селиться нужно на возвышенности!

А моя сестра вбила себе в голову новую блажь – она считает, что ее жених ей не пара, впрочем, как и остальные евражки. Они слишком приземленные, копаются в земле и не могут оценить ее возвышенную натуру! Знаете, с кем она познакомилась? С белкой! Видели бы вы, как она, пыхтя, пытается вскарабкаться с ним на дерево! - Мягкая Лапка начала изображать эту картину, а все вокруг утирали выступившие от смеха на глаза слезы. - Ну а ты, малыш, не скучал? Извини, что оставили тебя дома, я так разозлилась, что ты расстроил сестренку, - виновато сказала она, нежно взлохматив шерстку на голове Бурика.

Ба тихонечко хмыкнула и хитро подмигнула внуку, а Бурик, стыдливо краснея, и испугавшись, что его обман разоблачат, притворно зевнул и быстро пошел в свою кроватку, пожелав всем доброй ночи. Скоро и остальные члены семьи евражек под тихий стрекот сверчков отправились спать и смотреть сладкие сны, полные света и вселяемых весной радостных ожиданий.