Облако

Солнечные лучи, прорываются из-за горизонта, окрашивают восточный край неба в розовое, возвещают о приходе ясного утра. Пронзают пространство, отгоняя предрассветную свежестью, подсвечивая легкое, маленькое облачко, парящее у горизонта на глубоком, ясном и чистом небосводе.

Невесомая молочно-бархатная взвесь пара — всё, что осталось от вчерашней бури. Свирепого урагана бушевавшего над просторами, затмевавшего свет, терзавшего неистовыми ветрами всё, до чего могло дотянутся на земле. Дикими струями ливней терзавшая постройки, растительность и не успевших укрыться людей, животных, иную живность. Ярая буря, в безликом неистовстве заставляла трепетать сердца, молить о чистом небе. Ужас и чувство бессилия сеял уныние и отчаянье. Страх сковывал члены, не давая думать, действовать, да просто жить. И только трепет и оскорбленная гордость праздновали бал.

С приходом ночи, стихия улеглась, а туча истаяла открывая взорам безмятежное небо, полное ясных, но холодных звёзды, в свете печального сияния убывающего месяца. Пришел покой и умиротворение. Страх и тревоги истаяли, улетучились заботы. Но явилась надменность и высокомерие — а буря то была так себе, пшик да и только.

Всё улеглось. Новое утро, ничем не выдающее вчерашнего неистовства. Никто и ничто не тревожит. Умиротворение и благостный рассвет. Только облачко напоминает о прошлых печали и бедах. Мозолит глаз, раздражает. А ведь могло быть идеальное утро. Рассвет и чистое небо. Но нет, полупрозрачная клякса пара упорно не собирается исчезать.

Парочка респектабельные господ, изрядно понервничавших в предыдущий день, сбросив ночную дрему, придав внешности лоску, с важным видом усаживаются за столом на террасе перед богатым домом. Роскошная вилла, в окружении ухоженного сада — шедевр ландшафтного дизайна, наполненный произведениями скульптурного творчества и замысловатыми гидротехническим сооружениями, диковинными представителями фауны и прочим изысками удовлетворяющих утонченным вкусам хозяев. Усадьба с садом венчает вершину пологого холма, подобно венцу на голове королевской особы.

Царствует над городом, близлежащими селениями, полями, водоёмами и лесами. И нет дела, хозяевам жизни, до всех копошащихся там внизу сущих. Они на вершине, властители судеб, в руках могущество и блага мира. Шевельни пальцем и все к твоим услугам, пожелай — исполниться.

Время завтрака под чашечку кофе. Диковинный аромат щекочет ноздри, услаждает взор сервировка стола.

Господин Благополучие и господин Чиновник, учтиво кланяются, изо всех сил вытягивая улыбки на лицах. Усаживаются в кресла друг перед другом, за столик с утренними изысками, кофейником из дорогого фарфора из настоящей позолоты. Вальяжно с превосходством окидывая властным взглядом округу, как и положено людям с высоким положением, никто и ничто не смеет перечить, противиться их воле.

Аристократическая сервировка призванная услаждать требовательные вкусы, деликатесы, от лучших кулинарных творцов, взывают слюноотделение, витающие ароматы дразнят обоняние и поверх всего трепещет благоухание восхитительного кофе. Почти идеальное утро.

Маленькое облачко мозолит взгляд, нарушает идиллию, по мнению благородных господ. Словно клякса на чистой скатерть или надоедливая мошка над пирожным. Хочется сдуть, прихлопнуть, стереть — но хлопотно. Не по чести событие.

- Облако, почему именно сейчас, - морщит аристократичный нос господин Благополучие. - Какая досада.

- Жаль, что подобное неудобство нельзя отменит распоряжением или директивой, - нахмурив брови и надувая щеки, молвит господин Чиновник, заглядывая глазами бусинками в лицо собеседника. - А то бы я быстро подписал документ и заставил подчинённых исполнять.

- Давайте не будет обращать внимание на столь мелкое неудобство и портить несомненно прекрасное утро, - расплывается в улыбке первый господин.

- Согласен, - кивает чинно второй.

- У нас с вами есть что обсудить, - продолжает важный господин озаряя лицо искусственной улыбкой. - Наши обоюдовыгодные дела не терпят отлагательств и сделать это нужно прямо сейчас, что бы прочие случайно не подслушали и потом не возмущались.

Оба понимающе улыбаются, пригубляют бодрящий напиток, своевременно разлитый угодливой прислугой, что стоит сейчас в отдаление и раболепно заглядывающий в рот господам. Но они пустое место, находятся здесь для потребностей господ.

Солнце греет влажную землю, испаряет влагу. Невидимые струи пара, возносятся к небу. Струятся, стелются обволакивая обдавая свежестью под жгучим набирающем силу светилом, давая облегчение каждому, кого касается ласка свежести. Облагодетельствованные обретают частичку бодрости и покоя, надеясь на хороший день. Прекрасное теплое утро наполненное упоением идиллии и безмятежности. Восходящие потоки, не нарушая гармонии, возносят невидимую влагу выше и выше. Частички воды, будто притягиваемые магнитом, устремляются к одинокому облачку.

Легковесная, почти эфирная хмара, неуклонно впитывает испарения, обретая наполненность, принимая замысловатые формы, изменяясь, формируя причудливые, порой забавные фигуры и медленно, но неуклонно расползаясь по небу.

Кофейная чашка опустела, съеден последний круассан, время заканчивать разговоры ни о чем. Пора переходить к делам. Господин Благополучие бросает взгляд на облако, нервно постукивая кончиками пальцев по столу:

- Ну вот, что за наглость, было облачко - стало облаком. И почему именно этим прекрасным утро, почему сейчас!?

- Не обращайте внимание, само развеется, - сверкают глазки господина Чиновника, потирающего руки в вожделении. - Давайте перейдём к делу.

Солнце движется к зениту - медленно, фатально, набирая мощь и силу. Взгоняет влагу из земли, угнетает жаром водоёмы, взбивает новые и новые молекулы воды в движущиеся потоки атмосферы. Пропитанные сыростью струи воздуха, уносят конденсат, создавая иллюзию благодатного окружения, усыпляя внимание, расслабляя. Улицы заполнены людьми - радуются свежести, легким охлаждающим дуновениям ветерка, под бесконечно ясным небом. Редко кто из них обращает внимание на дымящееся у горизонта диво.

Иногда ребятня высматривает в видоизменяющихся клубах невиданных созданий, фантастических тварей, мечтая оседлать воображаемое создание, да полететь над бескрайними просторами, лесами, полями, да реками. Попрыгать на мягкой «перине», взобраться на «снежные» вершины призрачных гор, выстроить сказочный замок и многое из того, на что способна фантазия озорных недорослей.

Светило входит в силу, делает дело, постепенно, незаметно, так же как и безжалостный рок. Испаряемые водные частички, подобно серферам на морских волнах, взмывают в струях воздуха, выше и дальше к центру притяжения — облаку. Крутиться гигантский водоворот гидросферы, вопреки желанию и воле кого бы то ни было, подчиняясь законам установленных мирозданием. Чистое движение без конца и начала, не знающее застоя.

Кучевой сгусток конденсата разрастается, набирает силу, массу, занимая новые просторы небосвода, подбираясь клубящийся краями к зениту. Словно желая перекрыть путь дневному светилу.

Всколыхнулись листики кустов и деревьев, шелестят в тихом недовольстве, вздрагивают стебли растений, клонясь неровными волнами к земле, создавая иллюзию ряби на водоёме. Трепещут ажурные салфетки, сложенные в образе угловатых цветов, подрагивают полы скатерти уступая напору. Даже идеально уложенные пряди волос важных господ трепещут под задорным рывком пробующего силы ветерка.

- Это форменное нахальство, неслыханно, - возмущается господин Благополучие, зашвырнув салфетку в пустую пирожницу. - Это облако возомнило себя грозовой тучей, оно что пытается нас напугать!?

- Скоро поднимется ветер и растерзает тучку в клочья, угонит к черту на рога! - искоса поглядывает бюрократ на густеющую облачную массу, сложив перед собой руки так будто поймал диковинную пичугу и боится ненароком выпустить.

- Думаю вы правы, - хмурит брови господин Благополучие, разглядывая руки собеседника, раздувая ноздри.- Если хотите, - заметив пристальный взгляд, прячет ручонки под стол, укладывая на колени, - я, для вашего спокойствия, позвоню господину Генералу, он поднимет авиацию и разгонит облачность.

- Я, признаться, боюсь той химии которую вы засеваете для выпадения осадков, - тяжело вздыхает господин Благополучие. - Наверняка сэкономили и заправили йодистым свинцом. Это плохо для экологии, ладно все прочие там внизу, а вдруг часть этого упадет на мою усадьбу, или не дай бог, брызги могут попасть на меня! На Меня!!!

- Хорошо, - спешно кивает господин Чиновник, - не будем прибегать к крайностям. Просто продолжим обсуждение взаимовыгодных гешефтов.

Ветер заявляет напором, резкими волнами давит в сторону наливающейся тучи. Создаётся впечатление, что наседающая небесная хлябь и вправду встретит отпор и будет разогнана на множество облачных стаек так и не став полноценной грозовой массой.

Мрачные клубы, не замечают робких попыток встречного потока повлиять на них, растут, набухают, тяжелеют - захватывая новые участки неба. Обкладывают светило со всех сторон, грозя вот-вот закрыть от взора.

- Вот такое мое предложение, - пытается господин Благополучие игнорировать происходящее под небосводом, ведя торг.

- Помилуйте, мой друг, - господин Чиновник наваливается грудью на сложенные на краю стола руки. - Этой доли будет мало.

- Позвольте, - вскидывает бровь процветающий господин. - Но прошлый раз вы получили столько же и были вполне довольны.

- Эх, времена меняются, растут расходы, - вздыхает собеседник, взирая печальными наполненные невиновностью глазками. - Этой части уже недостаточно.

- Но я не могу изъять средства из производственного цикла не нарушив его!- Вы уверены? - расплывается по лоснящемуся лицу благостная улыбка.

- Свою долю, как вы понимаете, я вам отдать не могу — это мое законное право!

- Помилуйте, я не покушаюсь на принадлежащее вам по праву, но вы же можете найти статьи расхода которые возможно сократить к нашему удовольствию.

- Единственное, - сосредотачивается взгляд господина Благополучия на салфетке исписанной цифрами. - Можно сократить выплаты на персонал.

- Ну вот видите мы и нашли недостающую часть, - расправляет плечи господин Чиновник, потирая руки.

- Мне, конечно же, всё равно что с ними будет, но это приведёт трудовой ресурс к недовольству, - поджимает губы господин Благополучие, пристально смотря на просителя.

- Не переживайте, - ладонями вперёд выставляет руки бюрократ. - Мы вам поможем. Господин Журналист убедительно объяснит, что всё мы стали жить лучше, а кто возмущается это неправильные индивиды и причина наших сложностей. Если понадобиться, то господин Полицейский наведёт порядок, в крайнем случае воспользуемся услугами господина Генерала.

- Тогда договорились, - кивает господин Благополучие. - За столь солидный кусок, я имею право на всю вашу поддержку.- Безусловно, не сомневайтесь даже! - пританцовывает сидя, сияет господин Чиновник. - Поддержка будет всеобъемлющей.

Время идёт, фатален гидрологический цикл — не писаны природе человеческие законы. Скрылось Солнце, где-то вдалеке громыхнуло. Сместилась яркость дня, кажется поникли краски мира, даже ветерок дувший против тучи куда-то испарился. Полный штиль. Темно свинцовые массы наседают, захватив большую часть неба. Некогда невесомое облачко стало грозовой тучей, грозя обрушиться штормом, грозами и ливнем.

- Да это просто дерзость, - резко вскакивает господин Благополучие, гулко падет стул не удержавшееся от резкого толчка, звякает опрокинутая чаша катясь полукругом по столу и разбрызгивая остатки кофе темными пятнами по белой скатерти. - Этого не должно быть, я натерпелся от вчерашней бури. И что еще одна...

- Я могу позвонить господину Генералу, - отдаляется от стола господин Чиновник прижав руки к груди и втягивая шею в плечи.

- Действуйте! И плевать что вы там распыляете — серебро или свинец. Главное не дайте разразиться буре.

Бюрократ дёрнувшись, желает вскочит. Замирает морща лоб, осматриваясь по сторонам потерянным взглядом, хлопает по бокам. Наткнувшись на нужное - втаскивает смартфон из кармана, чуть не выронив на стол. Но видя удивлённые взгляд собеседника возвращает новомодную штучку на прежние место, не сразу попадает в разрез ткани попутно не обронив прибор. Смущенно улыбаясь, взглядом испрашивает разрешение воспользоваться защищенной связью. После легкого кивка на стоящей у стола аппарат стилизованный под приборы далёких двадцатых годов 20-го века, но сделанной из современных материалов с хромированием и позолотой. Резче чем необходимо сдергивает телефонную трубку с подставки, поднося к уху, пальцами второй руки теребя лацканы пиджака.

Через несколько мгновений на линии отзывается холодный, почти без эмоций голос:

- Секретарь господина Генерала вас слушает.

- Это господин Чиновник. Передайте пожалуйста трубку господину Генералу.

- К сожалению сейчас это невозможно, - монотонно извещает спокойный голос. - Господин Генерал не один и он потчует.

- Что же он тогда делал ночью... - немного отодвинув трубку бормочет бюрократ.

- То и делал, - незамедлительно последовал ответ безразличного голоса.

- Передайте, при возможности, что я звонил. Есть неотложное дело.

Бюрократ кладёт трубку, несколько раз моргнув несмело улыбается.

- Вот, - разводит он руками, коситься на аппарат.

- Я все слышал, - вытягивается господин Благополучие, вскидывает подбородок, стараясь казаться выше, разглядывает свысока незадачливого просителя.

Тревожит слух далекий раскат грома, протяжный на грани слышимости. Нечто таинственное и могучее бередит слух в неотвратимом пусть в четко не определяемом рокоте идущем из глубин серых слоёв. Похоже на угрозу, на неотвратимость судьбы, на призрак могучей силы, на что-то не подвластное человеческой силе, такое, от чего вздрагивает сердце недовольных господ, не привычных пугаться и чувствовать беспомощность.

Вновь оживает ветер. Теребя листву, склоняет стебли, ворошит лепестки, тревожит напряженные фигуры людей. Кажется перелётный озорник, поманив прежде надеждой, теперь выступает заодно с тучей, раздухорясь со стороны её хода. Порывы всё сильнее, набирают мощь, заставляют качаться кроны, волноваться травам, подобно морю, надувая скатерть будто парус. Новый порыв, кренятся деревья, стелется растительность припадая к земле, в воздух подымается пыль, мусор, мелкая живность не успевшая укрыться в щелях. Хлопает ткань, грозит сорваться со стола мечущеюся полотняное покрытие, звенит посуда под напряжением полотна... И рокот нарастающего грома.

- Где же Генерал! - не выдерживает господин Благополучие, лицо бледное. - Неужели он не видит что происходит?

Собеседник пожимает плечами стараясь казаться меньше, отводит глаза. Щеки утратившие розоватость, легонько дребезжат как свежий пудинг. Тенет руку к трубке телефона, замирает коротко отдергивает, снова тянется. Почти касается. Раздается трель вызова. Оба вздрагивают, бюрократ резко притягивает пухлый кулачок к груди бросая взор выпяченных глаз на стоящего рядом.

Господин Благополучие коротко кивает, будто вздрогнул. Господин Чиновник, после четвёртой трели пытается ухватить трубка, но вначале соскальзывает чуть не сбросив вызов. Ухватывает понадежнее и следя за свинцовой тяжестью небесных хлябей прикладывает к уху.

- Генерал на связи! - вальяжно-томный, но непреклонный голос вырывается из слухового динамика.

- Доброе это, господин Генерал, - это я, - бросив взгляд на нависающего господина и вздернув плечами, вибрирует негромким голосом бюрократ. - У господина Благополучия есть к вам просьба.

- Ааауум, - слышится в трубке зевок. - Слушаю.

- Он желает, что бы вы подняли авиацию и разогнали облачность, ой уже тучу...

На другой стороне послышалось скрежетание, какая-то возня, шелестение легкого металла, словно тонкие пластинки цепляются друг за друга при по пытке их сдвинуть.

- Да вижу собирается дождит и что с того?

- Дело в том, - прикрывает микрофон рукой господин Чиновник, еще ниже втягиваю голову, поглядывая снизу вверх на стоящего рядом. - Господин Благополучие полагает, что это не просто дождик, а начало новой бури, что была вчера.

- Ну не знаю, не знаю, - скрипит голос Генерала, - я всегда рад помочь нашему дорогому другу... Но дело в том, что всё пилоты в увольнительной и мне потребуется какое-то время чтобы собрать их вместе. Может не стоит столь сильно волноваться и отвлекать людей от развлечений...

Рентгеновской сеткой рвёт пространство молния, бьет по ушам оглушающий рокот грома. Цепенеют люди подобно гранитным истуканам в саду, полу ослеплённые, едва слышащие переглядываются друг с другом глазами утратившими смысл. Статный господин, застыл будто промороженный, не смеет двинутся, пухленький мелко дрожит, нижняя губка прыгает туда и сюда, пытается говорить.

- Я бы попросил Вас, - осипшим голосом мямлит господин Чиновник.

- Да понял я, - с напряжение в голосе отзывается господин Генерал. - Посылаю за лётчиками.

- Поторопитесь! - чуть ли не фальцетом верещит господин Благополучие.

Угрюмо-свинцовые слои пожирают последние участки чистого небосвода, подобно стае голодный тварей рвущих добычу. Ветер крепчает, гнет деревья в безудержном порыве, травы легли на землю, вся мелочь поднята в воздух, замутняет и без того сумрачный свет. Летит в господ гряз и пыль забивая глаза и дыхательные пути. Заставляет людей прятаться за балюстраду. Срывает со стола скатерть и мгновенно уносит ввысь. Звенит бьющийся сервиз, но даже осколки не задерживаются на мраморной облицовке, позвякивая уносятся в безвестность. Что-то с силой ударяет по дорогим витражам виллы, звеня разлетающимися осколками. Молнии одна за другой расчерчивают небо — нет, зловещие своды тучи. Громовые раскаты сливается в единый рокот, оглушают, вышибают рассудок.

Господа, пачкая дорогую одежду, хватают упавшую между ними трубку телефона, надрывая легкие, голосят:

- Генерааааал!!!

- Я слушаю, - отвечают с мрачным спокойствием, четко выговаривая каждое слово.

- Быстрее, быстрее, - шлите самолёты, запускайте ракеты, - истерят в голос застигнутые врасплох господа.

- Боюсь, что уже поздно, - с трагичной отрешенностью говорит Генерал, - но следуя долгу я исполню приказ.

Короткое и частые гудки в динамике сообщает об окончании разговоров.

Власть стихии уже неумолима. Нет силы людской прервать её поступь.

С холма пока видно как по взлётной полосе вокруг летательных аппаратов суетятся техники, в их сторону от казарм бегут пилоты на ходу одевая шлемы. Приземистый тягачи разворачивают самолёты в стартовую позицию. Вот-вот взлетят железные ястребы и снесут роем непогоду.

Под тучей, нижний слой ускоряет вращение по спирали. Сгусток мрачной взвеси вытягивается в «крысиный хвост», вонзается в землю, закручивая в воронку предметы попавшие в поле действия, сметая строения, выкорчевывая растительность унося мелкие предметы в водоворот стихии. Слева чуть поодаль, новая спираль ветра впивается в землю, затем еще одна и еще. Словно шеренга великанов подступают извивающиеся столбы. Крушат ломают, гнут, сметают. Первый из них врывается на территорию лётного городка.

Люди бросают всё, бегут в стороны, отбрасываются шлемы, ищут укрытия. Так и не взлетевшие самолёты, подлетают пушинками, проносятся над строениями, головами, врезаются друг в друга, сминаются, круша все во что врезаются. Или просто уносятся в вихре вращаясь по кругу, то и дело рассыпаясь на куски. Сдвигаются могучие тягачи, или даже кувыркаются, давя и лома на своем пути, то что еще уцелело.

Минута и нет военного городка. Хоботы стихии «маршируют» дальше. Подминают и разносят все и вся. Вилла с садом растерзаны еще быстрее.

Проходят могучие вихри, оставляя за собой горе и разрушение.

Следом движется странная полоса светлой тучи, поддернутой бирюзово-малахитовыми проблесками.

Что-то со свистом врезается в землю, еще и еще. С треском распадется, со звоном что-то разбивается. Кажется с неба падают яйца, лед сыпется с небес, а где-то размером с кулак. Ускоряется, частит, стегает землю, разбивая и ломая то, что не сметено атмосферными вихрями. Звенит и клацает ледяная поступь, сливаясь в единый гул. Но всё заканчивается разом. Лишь земля будто обернулась в зиму, покрыта белым ковром, сквозь который торчат обломки, поломанные ветки и зелень растений.

Следом падают дождинки, крупные редкие, с каждой секундой учащаясь. И вот уже стена ливня, заливает округу, потоки льют на землю водопадами, быстро затопляя низины, смывая пыль и гряз, растапливая лед, унося белые кусочки. И вот вокруг бурлят грязные реки, очищают землю. Несколько минут и ливень затихает оставляя легкую морось, журчащие ручьи. Все реже расчерчивают небо молнии, всё глуше рокочет гром, с каждой минутой удаляясь, становясь глуше.

Стихия покидает место действия. Прорвались первые лучи сквозь прорехи ослабшей хмары, очищается небо. Солнце клониться к вечеру. Наступает тишина. Отовсюду, то тут то там, появляются люди, оглядываются с поникшими плечами, осматривают последствия буйства стихи.

И только холм глядящий ввысь, остатками стен, остовами колон, обломками статуй, иссякшими фонтанами и изломанными деревьями - остаётся безжизненным и безмолвным.

Вечер, под небосводом парит легкое облачко, прозрачное, едва заметное, просвечивается загорающимися звездами.

Покой — конец и начало.