Обманщик Империи 2

— Проходи, — вполне себе дружелюбно сказал Громов, заходя следом за мной в небольшую переговорную и закрывая за собой дверь.

— Мне уже начинать волноваться? — поинтересовался я, сразу проходя к столу.

— А ты сделал что-то такое, из-за чего тебе стоит волноваться? — в ответ спросил Громов, после чего указал папкой, которую держал в руке, на свободный стул. — Присаживайся, поговорим. Или что? Уже хочешь вызвать себе адвоката?

Предложение занять место я проигнорировал.

— А он мне нужен?

— Ты мне это скажи, Измайлов. Тебе нужен адвокат?

— Вообще-то я аристократ, если вы не забыли, — напомнил я, постаравшись, чтобы в голосе достаточно хорошо читалась оскорблённость.

Только вот Громов от этих слов тут же отмахнулся.

— Не забыл. Но для меня ты сейчас подозреваемый. А аристократ или нет — это уже дело десятое, как говорится.

— О, то есть я уже подозреваемый? Так, может быть, расскажете, в чём именно меня подозревают? Ну, приличия ради.

— С удовольствием, — усмехнулся следователь и, выдвинув себе стул, опустился на него. — Ты садись, парень. В ногах правды нет.

Я немного подумал, а не стоит ли сейчас вообще взять и просто уйти. Мысль, признаюсь, была заманчивой. Особенно с учётом того, что я абсолютно не понимал, что здесь происходит.

Тем не менее вместо того, чтобы развернуться и уйти, я выдвинул себе стул и сел напротив Громова. Нужно хотя бы понять, что именно происходит. Недостаток информации может быть опасен, и стоило потратить время на то, чтобы разобраться в происходящем.

— Расскажете кто вы?

— Так уже представился вроде, — криво улыбнулся он, но жизнерадостности в этой улыбке было не больше, чем в кафельной плитке в туалете. — Геннадий Громов. Старший следователь центрального убойного отдела Имперской полиции Иркутска. Номер удостоверения тебе тоже продиктовать или так поверишь?

— Поверю без проверки, — ответил я. — И? Что же вам от меня нужно, старший следователь Громов?

— Как обычно в моей профессии. Мне нужны ответы. Желательно правдивые, но можно пока и без этого.

Он открыл папку и положил передо мной фотографию.

Бог знает, каких усилий мне стоило поднять голову и посмотреть на Громова со спокойным лицом.

— И… что это?

— Тело, очевидно, — ответил он и кивком головы указал на фото. — Ты присмотрись, Измайлов. Ничего странного не замечаешь?

А, собственно говоря, что именно я должен был тут заметить? То, что оно выглядело так, будто в печи побывало? Может быть, отсутствие зубов? Или то, как обгоревшую плоть съела какая-то химия, сделав останки совсем уж неопознаваемыми.

— Выглядит так себе, — произнёс я.

— Да. Что сказать, парню явно не повезло, — с циничным равнодушием согласился со мной Громов. — Ещё что-нибудь?

— В каком смысле?

— Ну как же? — удивился он. — Ведь именно с этим бедолагой ты столкнулся в Слюдянке.

— Прошу прощения?

— За что?

— Очевидно, за то, что совсем не понимаю, о чём вы…

— Прощаю…

— Меня опросил инспектор после случившегося. Мои показания у него есть. Если нужно, можете запросить…

— Да, — Громов откинулся и пристально посмотрел на меня. — Я их уже запросил. И даже читал. Столкнулись на перекрёстке. Перестрелка. Машина загорелась. А ты не при делах. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего не знаешь.

— А должно быть иначе?

— Ты мне это скажи…

— Громов, вы сейчас на что намекаете?

— Вообще ни на что, — развёл он руками. — Просто, как по мне, выглядит это довольно странно. Происходит убийство. Довольно жестокое. Один из его свидетелей как ни в чём не бывало уезжает с места преступления, отделавшись форменной процедурой. А всего через несколько дней это дело пытаются замести под ковёр. И, надо же, какое совпадение — прямо в это же время сотрудники морга обнаруживают, что у бедолаги кто-то вырвал зубы, да ещё и отбеливателя на него не пожалели. Знаешь, кто так делает?

— Кто?

— Ну ты подумай. Зачем вырывать зубы у обгоревшего трупа? Ты же вроде в органах работаешь, значит, умный должен быть.

— Зубная фея?

— Юморист. Нет, Измайлов. Так делают, когда очень сильно не хотят, чтобы труп потом опознали.

— Замечательно. Напомните, при чём тут я?

— Может быть при том, что весьма настоятельные просьбы «забыть» про это дело пришли от графа с фамилией Игнатьев? Знаешь такого, Измайлов? Хотя чего это я. Конечно знаешь! Ты же на его дочке женишься!

— То, что Елизавета Игнатьева станет моей женой, не означает, что её отец тут же побежит и будет нарушать закон, пытаясь прикрыть мою спину, — возразил я, но Громов не обратил на эти слова никакого внимания.

— Это не означает, что он не попытается прикрыть спину парня, за которого в скором времени выйдет замуж его единственная дочь. Как оно, Измайлов, когда женят по договору, а не по любви?

— При чём тут это?

— Ну всё-таки?

— Без понятия.

— Да? Так, может быть, он не твою спину оберегает, а свою? Репутация там, все дела…

— Это даже звучит смешно…

— Согласен! — неожиданно кивнул Громов. — Смешно. Если бы только кто-то не попытался обезобразить труп до такого состояния, чтобы его невозможно было опознать. А это превращает данное дело в крайне интересный случай, не находишь, Измайлов?

— Нет, не нахожу.

— Да? А ты поищи получше. Может, всё-таки стоит? Оно ведь и тебя касается. Потому что пока Игнатьев этим делом не занялся, к нему вопросов-то особо и не было. А тут открывают холодильник в морге — и бац! Труп, который поступил с зубами, неожиданно оказывается без зубов. О-о-о-очень интересно, как по мне.

Вот неприятный мужик. Сидит вроде бы расслабленно, но создавалось стойкое ощущение, будто я смотрю на приготовившегося к прыжку охотничьего пса. Словно он только и ждал команды, лишь бы вцепиться в долгожданную добычу.

И он явно меня проверяет. Реакцию на всю эту его болтовню и прочее. Хочет увидеть, как я себя поведу? Возможно.

— Не буду спорить, а вместо этого повторю свой вопрос, — сказал я. — Какое отношение это имеет ко мне?

— Его убили у тебя на глазах.

— Печально, но я тут ни при чём.

— Скажешь, оказался не в то время и не в том месте? Мимо проходил?

— Удивительно, но это правда, — пожал я плечами. — Я ехал в Иркутск, и случилось это…

— А чего не летел? На машине-то, поди, не так удобно, как на самолёте.

— Хотел на Байкал посмотреть. Красиво, говорят.

— И как оно?

— Ожидал большего, если честно. Ещё глупые вопросы будут?

— Полным-полно, — признался Громов и выпрямился на стуле. — Что делал в Слюдянке?

— Проезжал мимо.

— Зачем?

— Так навигатор показал, — пожал я плечами.

— А чего тогда в своих показаниях так не сказал?

— В каких показаниях?

— Ну как же, в тех самых, которые Воронину давал, — ответил Громов и достал из папки ещё один лист. — Вот, смотри. Здесь сказано… семейные дела. Чьей семьи? Твоей? Игнатьевых? Или, может быть, интрижку завёл?

— А это какое отношение имеет к делу?

— Пока никакого. Но смотри! Мы с тобой общаемся всего пару минут, а уже расхождения в показаниях…

— Вы меня в чём-то обвиняете? — спросил я прямо.

— А тебя есть в чём обвинить? — как-то глупо в ответ спросил Громов.

Так. Вдох. Выдох. Он просто пытается вывести меня из себя. Хочет подловить на слове. Хорошо. Скорее всего, я сейчас действую как раз-таки именно тем образом, как он и ожидал от меня. Допустим. Отсюда и все эти глупые вопросы. А потому — только холодное и отстранённое спокойствие. Я аристократ, которому до случившегося нет никакого дела.

— Громов, послушайте. Я приехал сюда работать. У меня скоро свадьба. Я понятия не имею, что там случилось. Да, мне очень жаль этого парня, кем бы он ни был, но меня это дело не касается…

— Как надменно, — с раздражением в голосе вздохнул он. — Убили человека. Прямо на твоих глазах, а тебе даже дела нет? Мысли только о свадьбе. Как оно, вид мертвеца не испортил настроение?

— А это сейчас к чему?

— Да так, к слову пришлось. Думал, что, может, подальше от столицы вы будете не такими надменными, но, похоже, ошибся.

— Ну, знаете, как говорят? Не встречайте людей по одёжке…

— Главное, чтобы провожали в наручниках, — закончил за меня Громов. — Хотел сказать по-другому? Не нужно. Мне мой вариант нравится больше.

— Да как хотите, — отмахнулся я. — В любом случае я тут ни при чём. И меня мало волнует, как это выглядит в ваших глазах. Я не имею к случившемуся никакого отношения.

— Посмотрим, — спустя пару молчаливых секунд произнёс Громов, после чего встал. — Вот что я тебе скажу, Измайлов. Если ты думаешь, что твой будущий тесть может надавить на кого угодно, то ты сильно ошибаешься. И если ты в этом деле замешан или знаешь тех, кто ответственен за убийство, то лучше скажи это сейчас, пока не стало слишком поздно…

— Для кого? — с вызовом перебил я его.

— Для тебя? — в ответ предположил он. — Или, может быть, для Игнатьева? Или для кого другого. В целом, мне это не так уж и важно. Всё, что имеет значение, — справедливость. И вот этот парень её заслуживает.

С этими словами он ткнул в лежащую на столе фотографию пальцем.

— А ещё мне очень интересно, почему Игнатьев влез в это дело.

— Так может у него и спросите? — предложил я, на что тут же получил издевательскую усмешку.

— А я спрошу. Ты не переживай. Дойдёт очередь и до него. Самое главное, Измайлов…

— Что?

— До кого из тех, кто в этом виновен, она дойдёт раньше.

С этими словами Громов встал со стула и убрал часть документов обратно в папку.

— Фото я тебе оставлю. На память, — сказал он, после чего вышел из переговорки, оставив меня одного.

Долго сидеть я не стал и вышел вслед за ним, едва не столкнувшись лицом к лицу с Нечаевым.

— Ну что?

— Что? — в ответ спросил я его.

— Что он от тебя хотел? — поинтересовался Виктор, бросив взгляд в сторону выхода из зала.

— Да какие-то идиотские вопросы, — честно ответил я. — Виктор, кто это вообще такой?

— Геннадий Громов. Старший следак из центрального убойного. Раньше служил в столице. Говорят, что хорошо служил, но потом у него в жизни какая-то ерунда началась.

— В каком смысле?

— Да сначала жену убили. Мужик едва не спился после этого. А два года назад проходил по внутреннему расследованию. У него напарника застрелили.

— И кем он там проходил? — поинтересовался я.

— Говорят, что подозреваемым.

— То есть он убил собственного напарника?

В ответ на это Нечаев лишь пожал плечами.

— Без понятия, если честно. Но его так и не обвинили. В итоге он свалил из столицы. То ли сам попросил о переводе куда подальше, то ли его об этом попросили — там непонятно. Но около года назад его назначили старшим следаком здесь, в Иркутске.

— Ясно, — сказал я, хотя на самом деле ничего ясно мне не было. Зато вспомнил кое-что ещё. — Слушай, Виктор, а ты зачем меня Платонову сдал?

Услышав мой вопрос, Нечаев сразу же округлил глаза.

— Что?

— Что я позавчера документы с помощником прислал.

— Это не я, — сразу же заявил он. — Алексей, да на кой-мне это нужно? Может, Романова? Она же тоже вроде его видела… Кстати, такой вопрос. Ты со своим помощником что — одни и те же костюмы носите?

— У одного портного одеваемся, — отбрехался я, благо заготовил это объяснение на всякий случай. — Не хочу, чтобы мой человек выглядел хуже меня. Вредит репутации, знаешь ли.

— М-м-м, — промычал он. — Ну, в целом логично… А, да! Совсем забыл. Платонов сказал, что, когда закончишь говорить с Громовым, он тебя ждёт у себя.

В ответ на это мне оставалось лишь тяжело вздохнуть. Вот и разобрался с проблемой…

От автора

Дорогие читатели. Рад приветствовать вас на новом цикле. Ваши лайки и комментарии я вижу и читаю каждое сообщение. Спасибо, что вы со мной. Жду вас в комментариях.