Обмануть обманщика

Нельзя было подставляться, но Алеся запрятала лекарство за зубы. После проверки медсестрой она выплюнула капсулы и сунула в карман, где лежала вырезка из газеты «Адвокат уверяет: она невменяема! Женщина проходит обследование…»

В по-больничному зелёном коридоре было тихо. Дерматиновая обивка лавок безуспешно латала себя, цветы шептались от сквозняка, каталки махали жгутами бинтов, пропитанных кровью. Алеся кивнула креслу в углу, вмятина на спинке которого напоминала ей сына, и проскользнула в туалет. Капсулы уплывали, и Алесе показалось, что в голове прояснилось, но о полном очищении мозгов говорить рано. Она помнила, что внешность маньячки и жертв, детей высокопоставленных лиц, были скрыты. Придётся полагаться только на журналистское чутьё. Она прислонилась лбом к холодному кафелю и вдохнула отрезвляющий запах хлорки. Самое то, чтобы подумать о разоблачении преступницы.

Кто-то зашёл в соседний отсек. Скрежет фаянса и плеск воды. Тихая вибрация. Звуки нажатия клавиш телефона. Похоже, не одна Алеся нарушала правила. А это зацепка. «Сумасшедшая» явно держит связь с адвокатом, чтобы знать о ходе дела. Вот и первая ошибка… Алеся выглянула за перегородку: в конце коридора скрылась больничная пижама в красную шотландку. Такие мало кто носил, слишком жаркой она была. Ни шарканья, ни подвываний, ни кашля — можно вычеркнуть половину обитателей психбольницы, только если она не симулирует тики. И скрипучая дверь на этаж не издала ни звука. Алеся даже ближе, чем думала.

Все спали, как это обычно и бывало после утренней дозы таблеток. На этаже сколько? Десять палат, и, конечно, весной они заполнены полностью: не только у котов обострение. В каждой пять человек, из них в красном… Она прошлась по коридору: пятнадцать. У сестринской она остановилась: судя по подслушанному репортажу скоро состоится слушание по делу Кукушки — так её окрестили репортёры — стоит поторопиться. Но прозвище отвратительное. Какое-то издевательское. Будто дети, которых она выбросила в окно, птенцы какие-то. Алесе не нравилась аналогия.

Через пару дней во время обеда Алесе улыбнулась удача: одна женщина закашлялась, а потом быстро убрала руку в карман. Алеся и сама так делала, чтобы спрятать таблетки. Она присмотрелась: ясный взгляд, чёткая координация. Что ж, рыбак — рыбака, обманщик — обманщика. Сегодня ещё и открывали балкон для тех, кто хорошо себя ведёт. Большая открытая площадка на третьем этаже, затянутая сеткой и создающая иллюзию свободы низким ограждением с шелушащимися штукатуркой балясинами — хорошее место для расспросов.

— Отлично выглядишь. — Алеся подсела к незнакомке как ни в чём не бывало. — Давно слезла с таблов?

Та искоса посмотрела на Алесю и отвернулась.

— Вижу же, что ты чистая. — Она придвинулась поближе. — Я тоже. Эй, может, ответишь мне? — Алеся с силой развернула женщину к себе и тряхнула её.

Это было слишком. Алеся отдёрнула руки и отпрыгнула на пару шагов. Вроде не заметили…

— Слушай, я просто хотела поговорить с кем-нибудь, ну, нормальным? Если ты против…

— Ладно, — нехотя ответила женщина. — Что обсуждаем? Погоду?

— А как насчёт новостей? Слышала про Кукушку? — Алеся заглянула в лицо собеседнице. Ничего. Каменное. Расколоть такую на раз-два не получится.

— Я слышала! — Вклинилась в разговор новенькая медсестра. — Какая-то больная на голову. Правильно её в психушку положили. Кто ж в здравом уме будет невинных детей выбрасывать из окон?

— Может, не таких уж и невинных, — заметила женщина. — Одна натравила полкласса на новенькую, что её избили до инвалидности. — Она перевела внимательный взгляд на Алесю. — Другой насмерть сбил дошкольника. С него всё и началось.

— Господь милосердный! — всплеснула руками медсестра. — Почему его не посадили?

— Потому что его отмазали. Все свидетели, которые хором утверждали, что видели, как этот чмырёныш пьяный выползал из машины после аварии, изменили показания, а анализы пропали.

Какой злой голос. Кто это сказал?

Алеся не успела заметить, как медсестра, схваченная за накрахмаленный до хруста халат, перевесилась через ограждение. Все вокруг застыли.

— Я дала ему шанс признаться перед смертью! — закричала Кукушка, надавливая на медсестру, что её ноги уже оторвались от пола. — Но он посмеялся надо мной, как в зале суда над правосудием! Им всем была уготована дорога в ад, я просто показала им короткий путь!

— Давай-ка успокоимся. — Женщина крепко взяла Алесю — нет, Кукушку — за плечи и оттащила от края балкона. Её глаза, спокойные, как глубокое озеро, смотрели прямо на Алесю. Под воротником халата виднелся микрофон. — Они заслуживали этого. Но не тебе это решать.

Разум взорвался. Руки падали, как крылья подстреленной птицы. Алеся падала. В обморок, в припадок, просто поскользнулась. Тонкие ветви с листочками переплелись с весенними облаками и тёплыми лучами солнца. Её сын любил весну: бегущие ручейки тающего снега, звук капели и первую траву, что выглядывала из-под сугробов. Его и похоронили весной.

У неё остался только образ: мальчик, что радуется весне.

— Похоже, Кукушка, это место подходящая для тебя клетка.