Обмен стратегическими иллюзиями

Пётр Семёнович Капустин проснулся от того, что в ухо ему заплыла рыба. Не метафорически, а буквально — маленькая полосатая тварь с наглыми глазами проплыла прямо по слуховому проходу, фыркнула пузырьками и направилась к люстре, где уже кружила стайка её родственников.

Пётр Семёнович сел. Комната была залита прозрачной морской водой. По линолеуму скользили морские звёзды, со шкафа свисали водоросли, а из розетки осторожно выглядывал краб. Герой глубоко вдохнул — лёгкие наполнились чем-то влажным и солоноватым, но совершенно пригодным для дыхания.

«Опять», — подумал он без особого удивления, встал и пошёл на кухню. Кофеварка мирно булькала под водой, выпуская ароматные пузыри.

За окном плыл обычный вторник. Троллейбус №14, проплывая мимо, выпускал из-под колёс косяк серебристой рыбёшки. На тротуарах стояли припаркованные машины, а между ними, на уровне второго этажа, развевались саргассы.

Посреди улицы медленно двигался киль военного корабля. Борта, покрытые ракушками и надписями «NAVY», терялись где-то в серой дымке. На крышей, перпендикулярно ей, проплывали батареи пушек.

Когда корабль прошёл, его винты подняли весёлую бурю пузырей, которые, достигнув окон, лопались с тихим звоном.

Пётр Семёнович вздохнул, налил кофе и сел у окна наблюдать за подводной жизнью родного микрорайона.

Вашингтон, штаб ВМФ США

— Господин президент, — адмирал сиял, как новогодняя ёлка. — Операция «Морской мираж» проходит в штатном режиме!

На гигантском экране спутник показывал идеальную картинку: центральные регионы России, покрытые океаном. Корабли, акулы, коралловые рифы у подножия хрущёвок, острова из крыш высоток с антеннами.

— Полная голографическая, радиолокационная и психологическая имитация, — продолжал адмирал. — Противник видит флот, которого нет. Тратит ресурсы, паникует, совершает ошибки.

Президент кивнул, глядя, как линкор проплывает мимо панельной девятиэтажки.

— А жители?

— Воспринимают как погодную аномалию, сэр! Согласно социологическим моделям, русские объяснят это чем угодно — от магнитных бурь до сезонной миграции водорослей.

В этот момент экран чётко показал, как мужчина на первом этаже спокойно пьёт кофе, наблюдая за проплывающим мимо его окна гигантским кальмаром.

Москва, кабинет президента России

Хохот стоял такой, что с полок падали папки с грифами «совершенно секретно».

— Ихтиандр! — вытирал слёзы адмирал флота. — На первом этаже! Дышит, кофе пьёт!

— Разведка докладывала об их иллюзионной программе, — улыбался начальник генштаба, — но чтобы испытания проводить в маловодном регионе... Это гениально!

Президент покачал головой:

— Ну что ж... Пора показывать ответный номер. Запускайте «Подземный экспресс».

Овальный кабинет, несколько часов спустя

Президент США как раз собирался подписать меморандум об успешности испытаний, когда пол под ногами вздрогнул.

Ковёр — шёлковый, исторический, на котором когда-то стояли десятки ног президентов — пошёл волнами. Из центра овала, раздвигая ворс, показалась оранжевая каска с большой буквой «М» и надписью «Мосметрострою — 90 лет».

За каской последовало усталое, но абсолютно спокойное лицо рабочего в сигнальном жилете.

— Подвиньтесь, товарищ, — сказал рабочий, по-русски, но с такой интонацией, что было понятно без перевода. — Мешаете тоннель прокладывать.

Президент США молча отъехал в кресле. Из пола поднималась голографическая шахта метро — идеальная во всех деталях: бетонные кольца, рельсы, даже запах сырости и масла. Динамики объявили: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Вашингтонская».

— Это что, вторжение? — наконец нашёл слова президент.

— Нет, испытания, — рабочий достал из кармана пачку «Беломора», посмотрел на неё и убрал обратно. — Иллюзорная подземная программа. Решили проверить на ровном месте. У вас тут пол хороший. Ровный.

Где-то в глубине прогудел поезд. Шахта медленно начала погружаться обратно.

— Через пять минут всё исчезнет, — пообещал рабочий, уже скрываясь внизу. — Коврик ваш не пострадает.

Когда пол снова стал полом, а ковёр — ковром, президент долго смотрел на свои ботинки. К ним прилип крошечный голографический уголёк — идеальной формы.

— Да уж... с воображением у русских тоже всё в порядке, — задумчиво пробормотал он. — Интересно, что придумают китайцы?..

На следующий день Пётр Семёнович проснулся в обычной сухой комнате. За окном шёл дождь, и троллейбус №14 брызгал грязью, а не рыбьей молодью.

По телевизору показывали экстренные выпуски. Американские СМИ говорили о «технологическом прорыве», российские — о «креативных учениях». Оба президента в своих выступлениях едва сдерживали улыбки.

Вечером, когда Пётр Семёнович выносил мусор, он заметил у подъезда странную лужу. В ней плавало что-то, отдалённо напоминавшее маленькую субмарину.

Он перешагнул через лужу, кивнув ей с пониманием. Испытания лилипутского флота Северной Кореи были обычным делом после каждого дождя.

«Главное — дышится, — подумал он, закуривая на крыльце. — А иллюзии... они же тоже бывают мирными».

Где-то далеко, в штабах многих стран, уже рождались новые стратегические проекты. Но это была... будет уже совсем другая история. Новая эра.