Обнимашкотерапия

«Я, Туми Нолт, капитан Всеземлянских военно-воздушных сил, сознаюсь в преднамеренном убийстве своего сослуживца, майора Янга Вентера, а также в низкой и подлой клевете на другого сослуживца, майора Айлета Ларта. Прошу Высший Трибунал учесть мое чистосердечное раскаяние, явку с повинной и помощь следствию, и смею надеяться на...»

– Ту-уми-и...

Тихий теплый голос вырывает из липких пут нелогичного кошмара. Вздрогнув, Туми открывает глаза и, сообразив, что к чему, улыбается своему единственному.

– Проснулась, совушка? – ласково и почти шепотом спрашивает присевший рядом Ларт, гладя подругу по голове. Он знает, что Туми спросонья частенько пугается громких звуков, даже голоса. – Доброе утро и поздравляю с весной.

– Так... зима же еще, – недоумевает толком еще не пришедшая в себя летчица.

– А ты послушай, – и Айлет прикладывает палец к губам.

И Туми слышит.

Капель. Тихий, но веселый и настойчивый перезвон тающей сосульки за окном прогоняет темные сны, и Туми окончательно возвращается в явь.

Все спокойно. Никто ее не обвиняет. Кроме нее самой.

– Как чудесно... Доброе утро, Айли, – Нолт наконец-то отвечает на утреннее приветствие. – А чем так вкусно пахнет?

– Я тебе завтрак приготовил, – улыбаясь, отвечает Айлет.

– Ого, спасибо.

Вот и новый день. Погода и вправду весенняя – голубое небо без единого облачка, а Дельфа уже немного припекает, хотя до настоящей весны еще целый месяц, и в лугах лежит снег.

Туми встает, сладко потянувшись. Кутается в шаль из гвеннарийской шерсти – в доме еще довольно прохладно, несмотря на весело потрескивающий огонь в очаге. Улыбается ароматам нехитрых кушаний.

Как же хорошо.

Все идет своим чередом. Туми наслаждается тишиной и миром этой планеты, но есть одна большая ложка дегтя в ее счастье.

Ненавистный Вентер даже после смерти продолжает отравлять ей жизнь. Дурацкое чувство вины за выстрел в бывшего товарища пробирается и в сны. Но почему? Ведь пощади она Янга в последний момент, он убил бы Айли! И всех остальных, и ее саму... Это только защита!

Нет, не только. Туми приходится признать, что ее сознанием в тот момент руководило по большей части чувство мести. Злой и разрушающей мести.

Тяжелые мысли не покидают ее целыми днями. Обратиться к Айлету? Но разве он сможет залезть ей в мозги и выкорчевать оттуда все ненужные воспоминания...

А у него продолжаются приступы слепоты. Хоть они и стали гораздо реже, но иногда резь в глазах настолько сильная, что, по словам самого Айлета, «хочется выжечь себе глаза нафиг». Тиа придумала какое-то снадобье, постоянно готовит его и строго следит за тем, чтобы Ларт каждый день промывал им глаза. Вроде действует, но медленно. Очень медленно. Периодически майор болезненно жмурится и старается спрятаться в темное место. В такие моменты Туми старается быть рядом. Помочь, как и всегда. Айлет вечно тушуется и мнется, ему неловко, но все же позволяет подруге проводить, как она говорит, «сеансы обнимашкотерапии». Нолт, будучи не в силах вылечить болезнь, полагала, что психологическая поддержка – половина успеха, и поступала просто: обнимала Ларта, и, если рядом никого не было, смущенно, но надолго касалась губами его губ. И пока приступ не проходил, Туми, из солидарности тоже опускавшая ресницы, не выпускала Айлета из объятий, шепча что-нибудь ободряющее.

– Как себя чувствуешь? – тревожно спрашивает он, не в первый раз уже замечая странную тоску в глазах Нолт и ее плохой аппетит.

Туми молчит. Ей ужасно неудобно и даже страшновато рассказывать о своих терзаниях. Но Ларт, к которому давно уже вернулась чуткость, настаивает на серьезном разговоре.

– Да все в порядке... – робко мямлит летчица. – Не беспокойся. Просто кошмар приснился.

Ларт хмурится:

– Туми.

Он произносит ее имя с таким укором, что Нолт, до этого упорно смотревшая в тарелку, удивленно поднимает глаза на друга.

– Кто-то мне говорил, что заниматься самоедством вредно, – мягко упрекает он ее. – Давай, рассказывай все. Что за застарелые шрамы болят?

Кажется, это его шанс хоть немного помочь подруге и отблагодарить ее за все, что она для него сделала и продолжает делать. Майор ужасно переживал, что вся его благодарность сводится к вот таким завтракам, как сегодня.

Туми на секунду прикрывает лицо рукой, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Айлет изумленно вскакивает с места.

– Ты чего?! Что случилось, Туми? Ты... Боже, ты улетаешь?! – озвучивает он свой самый главный страх.

Нолт шокированно смотрит на друга:

– С чего ты взял?!

– Ну... ты, наверное, хочешь вернуться домой, к другим людям. Ведь здесь, в общем-то, как в тюрьме...

Туми шутливо вертит пальцем у виска, стараясь улыбаться пошире:

– Даже не надейся.

– Нет, правда, – грустно продолжает Ларт. – Это мне нельзя показываться в обитаемом космосе, а ты наверняка соскучилась по друзьям и работе.

Туми вздыхает:

– Знаешь, друзья – это хорошо, но... Зачем они, зачем работа, зачем мне вообще вся Вселенная, если в ней не будет тебя? Звучит пафосно, понимаю, – улыбается она. – Но здесь мой новый дом. Настоящий. Так что придется тебе терпеть меня до самой смерти, – добавляет летчица со смешком и думает – как здорово, что сменилась тема беседы.

Но Ларт по-прежнему настроен узнать все. Успокоенно садится на место, улыбается в ответ и буравит ее внимательным взглядом.

– И что тогда тебя мучает?

Туми понимает – признания не избежать. Опускает глаза, не зная, как начать.

– Помнишь, ты назвал себя чудовищем? – наконец тихо произносит она.

Ларт молча кивает. Тот разговор после победы над пиратами невозможно забыть.

– Я тоже, – заключает летчица.

– Ты?! – снова расплывается в улыбке майор.

– Я совершенно осознанно убила человека, – Туми прячет лицо в ладонях. – Вот так просто взяла и застрелила друга, с которым выросла! Я настоящий монстр...

Айлет поражен.

– Вот что, – говорит он после недолгого раздумья. – Тебе тоже нужен сеанс обнимашкотерапии.

В два быстрых шага очутившись рядом с Туми, он садится и заключает ее в объятия, мечтая прогнать всю тьму, которая смеет туманить подруге разум.

– И ты носишь все это в себе так долго? Почему со мной не поделилась? – шепчет он ей на ухо.

– Не хотела тревожить тебя своими заморочками. Сама бы справилась со временем.

Ларт неодобрительно качает головой:

– Это уже чересчур. Хватит жертвовать собой ради меня. Пожалуйста.

– Но это не жертва. Я просто...

– ...Просто ты привыкла так жить, – строго смотрит он на Туми. – Но теперь моя очередь тебе помогать. И говори со мной, ладно? Пожалуйста, рассказывай обо всем, что тебя беспокоит, и будем решать проблемы вместе. Туми... пообещай, что не будешь прятаться от меня.

Робко подняв глаза на друга, Туми обещает.

– Скажу тебе то же самое, что и ты мне говорила когда-то – не вини себя. Работа у нас такая. Я тех пиратов тоже застрелил совершенно осознанно, потому что защищал свой дом. По-другому никак. Нас же учили сражаться, забыла?

– Не забыла. Ты прав. Но одно дело пираты, и совсем другое – человек, с которым выросла. Понимаешь... Не могу с собой совладать. Мне это снится. Почти каждую ночь, в разных вариантах... Может, был какой-то другой выход, а я его не использовала? Может, с Янгом можно было все решить мирно, без стрельбы? Как вспомню ту минуту, тошно становится...

Голос дрожит, и летчица замолкает, борясь с то и дело подступающими к горлу слезами.

– Ты все правильно сделала. С Янгом по-хорошему не вышло бы в любом случае – он мог прикинуться раскаявшимся, а потом подло ударить в спину.

– А вдруг не ударил бы?

– Прекрати, – в голосе Ларта появляются стальные оттенки. Даже мертвый, Вентер мешает жить спокойно. – Вспомни, что ты увидела, когда только прилетела.

– Цветы, – тихо откликается Нолт.

– Нет, чуть позже. Здесь, в ринханской деревне.

Туми молча содрогается от воспоминаний. Убитые ринхи лежат повсюду и отбрасывают тени в свете вечерней зари...

– Это... он их застрелил? Наш Янг? – шепотом спрашивает она.

– Хуже, – с ненавистью рычит Ястреб. – Он отдавал приказы стрелять по ним. И по гвеннарийцам. И он не «наш». Вентер перестал быть «нашим», как только ступил на путь зависти. Не жалей его, прошу тебя. И если он не оставит тебя в покое, я его с того света достану и лично снова пристрелю!

Страсть, с которой Ларт произносит эту тираду, ошеломляет Туми.

– Не говори так, – испуганно шепчет она. Ей почти наяву кажется – вот сейчас Вентер вышибет дверь, ворвется в их уютный дом с округлыми стенами, убьет Ларта и разрушит все, что она уже успела полюбить на этой безмятежной планете.

– Ох, ты вся дрожишь, – Айлет близок к отчаянию – ведь ни одно его слово не приносит пользы. – Туми, милая, ну что мне сделать, чтобы ты забыла все эти ужасы? Я на все готов!

И нарыв вскрывается. Майор без конца гладит подругу по голове и шепчет успокаивающие слова, пока Туми плачет навзрыд, уткнувшись ему в грудь.

От звонкого стука в дверь летчица вскрикивает. Но в дом вместо жуткого призрака прошлого вбегает сияющая от восторга Тиалора.

– Скорее! – восклицает она. – Там ири-ири! Скорее на улицу!

– Что? – не понимает Туми.

– Ири-ири! Она приносит счастье!

Айлет ликует. Появление маленькой птички – большая удача, а для Туми в ее состоянии просто необходима порция радости. Он вскакивает и тащит Нолт за собой, на ходу хватая теплую одежду для нее и для себя.

– Пойдем, пойдем, тебе понравится! Это целое представление!

Лазурная с зеленым острокрылая пичуга скачет по заснеженной крыше и весело щебечет свое «ири-ири», то и дело внимательно поглядывая на стоящих внизу людей и ринханку. Набегавшись туда-сюда, распускает перышки в ярком хвосте, расставляет крылья, поворачивается к Дельфе, так, что свет звезды отражается от сверкающих перьев и зайчиками скачет по стенам соседних домов, и заходится в самозабвенной песне. Тиалора, затаив дыхание, восхищенно наблюдает за птицей, а Туми думает, что это милое существо, пожалуй, тоже умеет, подобно алоре, вселять в сердца надежду и умиротворение.

«Айли прав. Хватит думать о темном».

Ненадолго замолчавшая птичка продолжает свой яркий танец на крыше. Туми улыбается сквозь еще не высохшие слезы, а Ларт, заметивший это, привлекает ее к себе и нежно стирает слезинки с ее щек. Вот и хорошо, думает он.

«Прости, Янг. Так было нужно», – в очередной раз вздыхает летчица. Но ей становится легче – и вправду, давно нужно было открыться Айлету и выговориться...

«Ладно, Янг. Вроде как с покойниками не воюют... Но ты сам виноват, что тебя грохнули», – Айлет изумляется мысли, пришедшей ему в голову. И почти сразу приходит другая – а что, если это способ порвать паутину воспоминаний? Вот так – просто поговорить с давно сгинувшим недругом?

И ниточки этой паутины потихоньку начинают лопаться, медленно, но верно выпуская их с Туми души на свободу.

По мягкому хрусту снега майор определяет, что сзади к ним подошли двое Гвенна-Ри. Фьярна и Тайки приветствуют его в мыслях прежде, чем он успевает обернуться.

Туми тоже оглядывается. Звездочка улыбается ей и подходит ближе, чтобы летчица смогла обнять ее за шею. Ларт присоединяется к объятиям. «Расширенная обнимашкотерапия», – мысленно усмехается он.

«Фьярна, у тебя уже есть один пациент. Зачем тебе еще?», – недоумевает Тайки, телепатически общаясь с соплеменницей.

Звездочка тихо смеется в ответ:

«Да разве их отделишь друг от друга».