Обратная перемотка

Остывшая еда заняла половину стола и больше никого не волновала. Ломтики картофеля на фаянсовой тарелке подсохли по самым краям, а густой соус окончательно потемнел и собрался тонкой блестящей плёнкой. Кира сидела и опиралась локтем о липкую столешницу. Она лениво крутила в пальцах чашку с дешёвым кофе и наблюдала за тем, как тёмная жидкость поднимается у стенок и снова опадает вниз. На поверхности напитка плавал радужный налёт от некачественной воды или плохо вымытой посуды. Девушка машинально сдула это пятно, так как вид грязной пены её раздражал. Она откинулась на спинку дивана и принялась рассматривать собственные руки. Под ногтями всё ещё виднелась серая пыль после осмотра заброшенного завода, а на правом запястье остался глубокий след от кожаного ремня тяжёлой камеры. Кира потёрла покрасневшую кожу большим пальцем и почувствовала привычное жжение.

Забегаловка располагалась у самой трассы, зажатая между круглосуточной автозаправкой и пустырём, на котором среди сорняков валялись ржавые остовы старых рекламных щитов. Внутри помещения пахло пережаренным растительным маслом и едким чистящим средством с ароматом хлора. Резкий свет от длинных люминесцентных ламп под самым потолком делал лица людей бледными и почти плоскими. За стойкой работал старый телевизор с выключенным звуком. На экране в бесконечном цикле крутили какой-то музыкальный конкурс, где все участники улыбались значительно шире, чем того позволяла человеческая анатомия.

Алекс сидел напротив и методично ломал песочное печенье на мелкие куски. Он делал это с таким сосредоточенным видом, словно этот процесс был намного важнее конечного результата. Мужчина не спешил есть, он просто наблюдал за тем, как гора крошек на салфетке становится всё выше.

— Я правильно понял общую ситуацию, — сказал он и при этом даже не поднял взгляда на собеседницу. — Ты потратила целых три дня, полноценную съёмочную смену и казённый бензин только ради того, чтобы доказать очевидное. На старом заводе живут обычные крысы, а местный электрик годами не проверял состояние проводки. Это просто прекрасно. Значит, теперь у нашего канала есть эксклюзивный сюжет про очень ленивого коммунального работника.

— У нас есть сюжет про то, что люди готовы поверить в любую чертовщину, если им её красиво продать, — Кира поправила воротник куртки и посмотрела на Алекса, что наконец усмехнулся и бросил последний обломок печенья на стол.

— Плохая новость для нашего бюджета.

— Зато честная.

— Честность сейчас плохо продаётся, Кир. Нашим зрителям плевать на твоего электрика.

— А ложь потом вылезает боком.

— Мы не врём, — он сложил руки на груди. — Мы просто делаем картинку поярче.

— Если переборщить с яркостью, то ничего кроме пятен перед глазами не останется.

— Ты прекрасно знаешь правила игры. Зрителю нужно острое ощущение, а не голый факт или скучное техническое объяснение. Им важно почувствовать, что в мире всё ещё осталось место для чего-то необъяснимого. Ощущение того, что там за углом что-то есть, продаётся лучше любого документального отчёта.

— Если в реальности там ничего нет, то я не стану это придумывать из головы.

— В таком случае мы будем стремительно терять аудиторию, которая кормит нас последние три года.

— Пусть так. Значит, мы будем терять тех, кто приходит к нам исключительно за дешёвой сказкой.

Алекс снова издал короткий смешок, но в его глазах на мгновение мелькнуло неприкрытое раздражение. Он слишком хорошо знал эту черту её характера.

— А ты никогда не допускала мысли о том, что люди приходят к нам не за мистикой, а за передышкой от собственной серой жизни? Им хочется немного испугаться в полной безопасности. Они включают наши выпуски, потому что знают про контролируемый характер этого страха.

Кира чуть наклонила голову вбок и внимательно посмотрела на напарника.

— И ты действительно хочешь, чтобы я профессионально продавала им ужас, которого не существует в природе?

— Я всего лишь хочу, чтобы ты делала свою работу так, чтобы конечному потребителю было интересно смотреть на экран больше пяти минут.

— Лично мне и так было интересно разбираться с теми замыканиями в щитовой.

— Тебе всегда интересно. А им не всегда.

Она снова взяла чашку, сделала небольшой глоток и тут же поморщилась от неприятного привкуса.

— Кофе совсем холодный.

— Логично, — Алекс постучал пальцем по своим часам. — Кофе стоит тут уже полчаса.

Возникшая пауза затянулась и стала почти осязаемой. Официантка с усталым взглядом возникла возле них совершенно бесшумно. Она держала в руке потёртый кофейник и молча долила в их чашки крутой кипяток. Женщина совершенно не обращала внимания на то, что это была уже просто слегка подкрашенная горячая вода. Она так же тихо исчезла за стойкой и принялась раскладывать вилки по ячейкам пластикового лотка. Они проводили её синхронным взглядом. В этом коротком ритуале было гораздо больше истинного взаимопонимания, чем в любой долгой сессии у самого дорогого психотерапевта. Алекс глубоко вздохнул и его привычная ирония окончательно испарилась. Он явно собирался перейти к теме, которая обоим доставляла дискомфорт.

— Завтра второе число.

Кира ответила далеко не сразу. Она аккуратно поставила чашку на блюдце и медленно провела кончиком пальца по самому краю стекла, словно проверяла его на наличие сколов.

— Я помню об этом.

— И ты всё равно поедешь туда.

— Да. Это не обсуждается.

— Ты сама-то веришь, что в этом есть хоть какой-то смысл?

— Я верю, что если не поеду, то окончательно сойду с ума.

— Это не аргумент для работы, Кира.

— Это единственный аргумент, который у меня остался.

Алекс наклонился вперёд и опёрся локтями о край стола.

— Послушай меня внимательно. Прошло целых два года. Дожди, снег, ветер. Там не осталось абсолютно ничего, что могло бы пролить свет на те события. Понимаешь? Совсем ничего.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— И ты тоже не знаешь.

— Именно по этой причине я и еду на место.

Мужчина с силой провёл ладонью по лицу и на несколько секунд задержал пальцы на переносице.

— Ты пытаешься отыскать след в том месте, где его уже сотни раз искали люди гораздо опытнее тебя.

— Я хочу лично проверить те участки, которые они могли случайно пропустить или посчитать неважными.

— Полиция тогда прочесала каждый квадратный метр того района.

— У полиции есть свои строгие правила и протоколы, которые иногда сильно ограничивают их возможности.

— А ты собираешься искать по каким правилам?

— По тем, которые позволяют смотреть на ситуацию немного шире официальных отчётов.

Он снова усмехнулся, но на этот раз в его голосе послышалась горечь.

— Эти слова звучат очень красиво, но они никак не объясняют твои конкретные действия. Что именно ты собралась там делать?

— Во-первых, — Кира заговорила чуть резче, чем планировала изначально.

Она прекрасно понимала, что коллега не пытается на неё давить, а просто искренне беспокоится о её безопасности. И именно от этого осознания ей становилось только тяжелее.

— Я поеду туда в любом случае, даже если ты запретишь мне брать оборудование. Во-вторых, все мои вещи уже собраны, а аппаратура полностью проверена и заряжена. Я планирую провести там всего пару дней. Это будет своего рода финальный выпуск нашего сезона. Я хочу окончательно поставить точку в этой затянувшейся истории.

— А если ты снова ничего не обнаружишь?

Она посмотрела на него в упор.

— Тогда я хотя бы буду точно знать, что сделала для поиска всё от меня зависящее.

— Ты говорила мне эти же слова ровно год назад.

— Тогда я говорила так, потому что в глубине души ещё на что-то надеялась.

— Мы уже пытались закрыть этот вопрос, Кир. Официальные власти давно поставили свою точку. — Алекс смотрел прямо и твёрдо. В его взгляде не было лишней жалости, только сухая мужская прямота. — Может быть, пришло время перестать постоянно скрести эту старую рану? Некоторые трагические вещи в этой жизни нужно просто принять и научиться с ними жить дальше.

— Некоторые вещи принять можно, — она снова взяла чашку и ощутила пальцами уходящее тепло. — Но не эту. Ты же сам понимаешь, что я не смогу. Дан бы не бросил меня. Я обязана ему хотя бы этой попыткой.

Мужчина только покачал головой и не стал продолжать бессмысленный спор. Он видел её в таком состоянии сотни раз. Кира всегда была упрямой и одержимой идеей женщиной. Она была готова без раздумий лезть в самый тёмный и гнилой подвал вовсе не ради очередной сенсации для канала, а просто по той причине, что там находилась закрытая дверь. А за любой закрытой дверью могла скрываться правда, которую она так отчаянно искала.

— Ладно. Но ты едешь на своей развалюхе, а не на фургоне. Нечего светить логотипами. И обещай, что будешь на связи. Постоянно. Скидывай локацию каждый час. Если к вечеру от тебя не будет новостей, я подниму на уши всех, кого смогу найти. И мне плевать, что ты там думаешь про мою панику.

Кира молча кивнула в знак согласия.

— Я всё поняла.

Он выдержал долгую паузу, словно взвешивал последние слова.

— И ещё одно.

— Слушаю.

— Пожалуйста, не пытайся там геройствовать.

Она тихо и почти беззвучно усмехнулась.

— Я вовсе не герой, Алекс.

— Иногда ты ведёшь себя именно так.

— Это называется профессиональным подходом к работе.

— Это называется привычкой лезть туда, куда нормальные люди заходить опасаются.

— Если бы все люди были такими осторожными, то у тебя бы никогда не появилось этого канала.

Она медленно встала и принялась разминать затёкшие от долгого сидения плечи. На стол легло несколько скомканных купюр, которых с запасом хватало на покрытие счёта. Алекс нахмурился, но привычно промолчал. Он давно усвоил, что Кира никогда не позволяет платить за себя в подобных местах. Это было важной частью её защиты и той независимости, которую она выстраивала по кирпичику с самого момента ухода из родительского дома. Её маленькая студия на окраине города всегда оставалась её единственной крепостью в этом мире. А деньги на первый взнос за эту крепость ей когда-то одолжил именно Дан. Эта внезапная мысль снова кольнула сердце знакомой болью.

— Позвони мне сразу, как только доберёшься до любого нормального населённого пункта.

— Позвоню.

— Не через три часа после приезда, а сразу.

— Я постараюсь сделать это максимально быстро.

— Не старайся, а просто сделай.

Она посмотрела на него с лёгкой и очень усталой улыбкой.

— Сделаю.

Кира вышла на улицу и сразу почувствовала, что ночной воздух оказался намного прохладнее ожидаемого. Он был чище и прозрачнее, чем внутри кафе. Спёртый запах старого масла остался за тяжёлой дверью. Где-то вдали монотонно гудела трасса. Редкие грузовики проходили мимо заправки с глухим и тяжёлым шумом. Её машина стояла чуть в стороне под неработающим фонарём. Кира подошла к ней и провела рукой по прохладной крыше, словно проверяла реальность этого момента. Она села за руль и привычным движением повернула ключ в замке. Мотор недовольно кашлянул, но всё же завёлся и перешёл на ровное ворчание. Девушка бросила последний взгляд на светящееся окно забегаловки. За столом Алекс всё ещё сидел и провожал её взглядом через мутное стекло.

Дорога разматывалась под колёсами словно бесконечная серая лента. Кира вела машину почти на автомате. Она поддерживала свои силы горьким кофе из термоса и старалась ни о чём не думать. Яркие огни большого города давно утонули за линией горизонта и уступили место редким и тусклым фонарям сонных посёлков. Наступила полная и плотная темнота сельской ночи. Привычные рекламные щиты сменились грубыми самодельными табличками с предложениями купить мёд или картофель. Постепенно пропали и эти следы человеческой деятельности. Мир за окном становился всё более простым и пустынным. Она ощущала, что едет не просто в соседнюю область. Она словно перемещалась в иное время, в то самое место, где современная цивилизация окончательно истончилась. Вокруг мелькали лишь серые скелеты заброшенных заправок и чёрные провалы заколоченных окон в пустых домах. Это была самая подходящая декорация для финала истории. Здесь человек мог просто раствориться в густом воздухе и не оставить после себя ни одного свидетельства своего существования.

К самому рассвету небо на востоке стало немного светлее и приобрело оттенок старого серебра. Путь оказался значительно длиннее, чем он выглядел на цифровой карте. Окружающий пейзаж менялся крайне медленно. Бесконечные поля чередовались с редкими перелесками. Иногда попадались деревни, в которых не наблюдалось никакого движения. Закрытые двери магазинов и пустые бетонные остановки создавали ощущение полной изоляции.

Она свернула с основного шоссе согласно координатам. Качество асфальта ухудшилось почти мгновенно. Старую машину начало заметно потряхивать на выбоинах. Кира ощутимо снизила скорость и стала внимательно следить за каждым метром разбитого полотна. Через несколько километров она окончательно остановилась. Нужный перекрёсток выглядел так, словно про него забыли абсолютно все. Старый указатель сильно наклонился в сторону кювета. Буквы на нём давно выцвели под солнцем, но всё ещё поддавались прочтению. Бетонная остановка стояла совершенно пустая. Облупленная краска на её стенах соседствовала с грубыми надписями, которые оставили здесь много лет назад.

Кира полностью заглушила двигатель. Она несколько секунд сидела в полной неподвижности и просто смотрела на пустую дорогу.

— Ну давай, — очень тихо произнесла она в пустоту салона. — Просто покажи мне хоть что-то, что здесь есть на самом деле.

Она достала камеру и привычно проверила настройки объектива. Повесив на шею диктофон, девушка вышла из машины. Воздух в этом месте был очень сухим и тяжёлым. Мелкая пыль поднималась вверх при каждом её шаге и оседала на ботинках.

— Кира Волкова, — она нажала кнопку записи. — Точка назначения. Тот самый перекрёсток. Вокруг пусто. Никого и ничего.

Она начала двигаться по своей привычной схеме. Общие планы, потом детали. Она понимала, что искать следы шин или отпечатки ботинок спустя два года, полный бред. Любой нормальный человек посмеялся бы над ней. Но Кире нужно было это ритуальное действие. Ей нужно было самой пройти каждый метр, чтобы убедиться. Чтобы успокоить того маленького зверя внутри, который грыз её каждую ночь.

— Асфальт в трещинах, — она говорила в диктофон. — Никаких свежих следов. Да и старых тоже нет. Всё смыло дождями ещё в первую осень.

Она присела на корточки у края канавы и посмотрела на сухую траву. Глупо. Чертовски глупо. Она прошла по кругу ещё раз. Потом ещё. Заглянула за остановку и осмотрела старую мусорную кучу. Там лежали только ржавые банки и обрывки полиэтилена.

Солнце поднялось выше. Стало ощутимо припекать. Пыль теперь скрипела на зубах. Кира вернулась к машине и бессильно села на капот. Достала телефон. Как и ожидалось, сети не было. Она посмотрела на экран, а потом на дорогу, которая уходила в лес.

— Отличное место для финала, — сказала она вслух.

Сделала снимок на память и посмотрела на результат. На фото была только пыльная дорога и равнодушное небо. Пустота в чистом виде. Она убрала телефон и некоторое время просто сидела, не шевелясь. Весь её энтузиазм и надежда на «а вдруг» испарились под жарким солнцем.

— И ради этого я тащилась сюда всю ночь, — шепнула она.

Небо на горизонте, до этого безупречно ясное, начало темнеть. Облака сбивались в плотную, сизую массу с удивительной скоростью. Ветер, до этого лениво шевеливший траву, посвежел, стал порывистым, принес с собой запах дождя. Кира посмотрела на тучи, и инстинкт подсказал ей, что нужно убираться отсюда. Она села в машину, бросив камеру на сиденье. Мотор завелся с привычным ворчанием. Она вырулила на дорогу, ведущую обратно к шоссе, чувствуя себя опустошенной и глупой. Сезон нужно было заканчивать чем-то другим. Чем угодно, только не этим унизительным поражением.