Обратная сторона

Что нужно упоенному дремой лирику? Правильно, пачка сигарет и крепкий кофе, ну или же, что покрепче. Окутанная дурманом своей музы, давно потерявшей рассудок, я сидела посреди темной комнаты, окруженная исписанными листами, словно осенней листвой. В воздухе витал аромат никотина, что в последнее время стал моим постоянным спутником, следуя за мной серым облаком. Устало проведя по волосам рукой, покрытой чернилами, я откинулась на пол, уставившись в обшарпанный потолок. Спину ломило от неудобного положения, руки тряслись от огромного количества выпитого кофе, а разум подвергся дурману второй пачки сигарет. Мысли роились в голове, словно дикие звери, скуля и врезаясь когтями в мозг, в попытках вырваться наружу, очутиться на тонком листе бумаги, изобилуя метафорами и символами.

Их крики и вой, были слышны даже в звенящей тишине комнаты, они не давали мне покоя ни днем, ни ночью, от чего хотелось лезть на стену. Первое время помогала музыка, заглушая их, но вскоре, и она перестала действовать. Еще немного, и можно бронировать палату номер 6, во всем известной больнице. Даже сейчас, лежа на полу в кромешной тишине и мраке, я слышу их. Они зовут, утягивают моё сознание в неизведанные дали, рассказывают свои истории, словно искусные ораторы античности, или великие творцы декаданса. Их истории разнообразны, но каждая из них проникнута отчаянием и болью, пронизана философией, словно золотой нитью, тянущейся из самого сердца. Приняв опять вертикальное положение, я протянула руку за пачкой «Lucky Strike», что валялась неподалеку от меня. Схватив её, я вытащила одну сигарету, и чиркнув спичкой, закурила.

Вдыхая горький дым, я наблюдала за тем, как серые струйки устремляются ввысь, кружась в таинственном, но по-своему, восхитительном танце. Такие тонкие, эфемерные, они кружились по комнате, рассеиваясь без следа, оставляя лишь едкий шлейф после себя. Люди, подобно сигаретному дыму, кружатся в танце, завораживая взгляд, а потом исчезают, оставляя после себя лишь шлейф прожитой жизни, порой он едкий, горький, с нотками отчаяния и тоски, а порой, свежий и приятный. Покачав головой, в четных попытках отогнать мысли, я взглянула на приоткрытое окно, в которое проникал тусклый серебристый свет луны.

Полуночная гостья, разливала свой свет по полу темной комнаты, играясь с вещами, заставляя их отбрасывать причудливые тени на стены и потолок. Муза всех поэтов, вдохновившая их на лучшие свои произведения, подарившая миру великие имена. Она была свидетельницей самых страшных деяний человека, хранила множество секретов и тайн, не в силах поведать их миру. Как и все на земле, она имела две стороны, содержала две крайности, вселенского зла и великого добра. Даруя вдохновение одним, она скрывала пороки других, сводила с ума своим потусторонним сиянием.

Неприятное чувство чужого присутствия заставило меня оглядеться. Собственные мысли, словно выкрутили рычаг громкости на полную, крича уже во весь голос. По комнате бродили эфемерные, потусторонние тени, нашептывая истории одну за другой, заставляя схватить ручку с пола, и начать записывать их на бумаге. Словно одержимая, я писала и писала, изливая на страницах все чувства, что терзали душу и разум. Фантазия, томившаяся в самой глубине моей души, вырвалась наружу, снося все преграды, словно волны в бушующем океане. А тени все сгущались, подступая ближе и ближе, окружая меня, словно загоняя в угол. Не в силах больше выносить этого, я вскочила на ноги, устремляясь на балкон.

Вцепившись в кованные перила до побелевших костяшек пальцев, я прикрыла глаза. Прохладный ветер, доносившийся с берега моря, приятно окутывал разгоряченную кожу, пробираясь под футболку, заставляя поёжиться. Открыв глаза, я устремила взор на полный диск луны, что светился холодным, будто отчаяния и тоски…загробным светом. Тишина…

Мысли, словно разом замолкли, оставляя после себя гробовое молчание. Душа опустела, выплеснув наружу все чувства, что до этого ворочались в ней, царапая своими когтями, выворачивая её наизнанку. Мир снова пришёл в движение, а комната опустела. Вот она, обратная сторона вдохновения. Нахлынув, словно цунами, погребая под собой все, что встретится на пути, оно успокаивалось, наступал полный штиль, полное опустошение, отдававшее послевкусием...