Обратная сторона Солнца. I. Нигредо. Созданный из пепла

Для многих ночь — время, когда шумный и суетливый день подходит к концу, уступая место долгожданной тихой передышке. Подобно тому как луна сменяет солнце, малозаметно, но неотвратимо замедляются все процессы в мире. Свет приглушается, шума становится меньше, а животные и люди заканчивают свои важные дневные дела и, зевая, готовятся ко сну. Тьма, тишина и спокойствие.

Так мыслят те, кому есть куда возвращаться на ночлег. Так мыслят те, кому для спокойной жизни достаточно пожинать то, что посеяли другие. Так мыслят те, у кого есть всё. Те, для кого ночь не была торжественным началом праздника, зовущегося охотой…

Низшие, что никогда не достигнут Рубедо. Им никогда не понять, на что на самом деле способно живое существо.

От раздавшегося на тихой поляне шума спящие птички с испуганным щебетом разлетелись в стороны, зверьки разбежались по густым зарослям, прячась от грозных хищников, а стая светлячков из цельного звёздного скопления превратилась в беспорядочно рассеявшуюся по лесу туманность. Так тишину сумеречного леса уже давно никто не нарушал.

Над землёй в центре поляны взорвалась яркая вспышка, и из раскрывшегося разлома вылетел, повалившись на траву, подросток; следом за ним приземлилась старая котомка. Он лежал неподвижно, лишь грудь плавно вздымалась в такт слабому дыханию.

На первый взгляд, парень был родом не из самой обеспеченной семьи: хоть телосложение довольно хилое для тяжёлой работы, одежда старая и потёртая; в мешочке почти ничего не лежало: вероятно, только самое необходимое, с чем парню предстоит выживать на этих землях. Длинные серые волосы разметались по покрытой росой траве, за растрёпанной чёлкой нельзя было разглядеть черты лица — но выражение его наверняка несчастное. С момента приземления уже прошло несколько минут, но пришелец по-прежнему лежал, не двигаясь.

Он столько лет прожил в кошмаре наяву и, казалось, наконец начал жить по-настоящему. Но в один момент собственными руками разрушил всё, чем судьба наградила его. Он слишком никчёмен, чтобы продолжать своё жалкое, бессмысленное существование. Теперь он мечтал исчезнуть вновь. В этот раз — навсегда.

Выждав какое-то время, притихшая на ветке птичка всё же решилась рассмотреть пришельца поближе. Ещё раз оглядевшись, она, быстро взмахивая маленькими крылышками, спикировала на влажную траву в метре от него. Тот все не двигался, и птичка, окончательно осмелев, принялась ловкими прыжками сокращать расстояние между ними.

Оставалось всего ничего, она вот-вот смогла бы рассмотреть вблизи лицо таинственного паренька, когда над поляной бесшумной чёрной вспышкой пронеслось нечто холодное. Ледяное, как сама смерть. Острое, как клинок. Обычному человеческому глазу не хватило бы скорости, чтобы уследить за его движением, но это было только на руку хозяйке незаметных чёрных щупалец, способных в считанные секунды уничтожить всё живое на своём пути. Маленькая птичка не успела и пискнуть, как от неё не осталось ничего, лишь пара светлых пёрышек медленно опала на землю. Чёрное щупальце стебля, сплошь покрытого острыми шипами, неторопливо скрылось в складках плаща хозяйки. Медленно выходя из тени высоких деревьев и брезгливо, словно отряхивая от грязи руку, скрытую под плотной чёрной перчаткой, низким хриплым голосом она обратилась к тёмной фигуре, неспешно следовавшей за ней по пятам на протяжении всего пути:

— Он едва выдержал переход, достаточно ли силой напитался? Сможет ли осуществить предначертанное? Быть может, мы поспешили.

Мужчина со скрытым под капюшоном чёрного плаща морщинистым лицом остановился недалеко от неподвижно лежащего на земле парня. Окинув взглядом пёрышки, оставшиеся от убитой птички, он оскалился и проскрипел:

— Луны окрасились алым в восьмой раз, он смог явить нам свою суть. Воистину, он перешёл к следующей фазе Пророчества. Лишь вопрос времени, когда вступит в силу завершающая. Твоим выборам я буду доверять всегда, дочь моя.

На мгновение лёгкая улыбка застыла на лице девушки. Она сдержанно ответила отцу:

— Я лишь немного угнетена. Разве могли в нём проявиться низшие чувства? Что если они помешают ему, собьют с пути истинного? Порой мне кажется, что несколько столетий — это непомерно долго. За время скитаний как мог он узнать о подобном? Быть может, я поведала ему что-то лишнее…

— Не тревожься, дитя моё. Мы наглядно продемонстрировали, что повлекут за собой такие греховные мысли. Он доставил нам хлопот, но всё это — ничто в сравнении с исполнением Пророчества. Ещё пара сотен лет, и наступит истинный порядок вещей. Ни один год нашей работы не будет напрасным.

— Не смею противиться ни единому вашему слову, папенька. — Девушка обратила взор полуприкрытых оранжевых глаз к чистому звёздному небу, длинные чёрные волосы тихо зашелестели, подхваченные редким порывом ветра. — Если бы не это внезапное мелкое восстание, я могла бы назвать этот день самым что ни на есть счастливым.

— За столько лет это стадо так и не осознало, насколько бесполезно любое сопротивление. Вернее, жалкие его попытки. Их всех когда-то спасли от верной гибели, а они не в силах вытерпеть даже пару смертей. Это восстание лишь позволило нам поглотить и их. Порой я жалею, что не могу поведать об их скорой погибели. Нельзя портить интригу.

Сотни людей и животных врывались в выбитые вилами и подожжённые порохом ворота. Ещё не добравшись до главного зала, падали замертво от раскаленных пламенем стрел стражников. Кровь лилась рекой и навеки впитывалась в почву. Брызги попадали в глаза, застилая взор, заставляли падать, как мешки с землёй, бездыханные тела несчастных и потерявших всякую надежду. Какофония криков, рыков и надрывного рыдания раздавалась над темным двором. Ей в унисон ломались кости, и рвалась плоть. Ужас и отчаяние заполнили замок. Чёрный шипастый стебель выступил палачом: как на длинный холодный клинок были насажены на него выжившие. Даже горячие реки крови, окрасившие его, не смогли сделать сердце хозяйки хоть на долю теплее. Тьма стала только яростнее пропитывать душу девушки, что с безразличием взирала на павших подданных с высокого пика башни. Лишь жестокие оранжевые глаза освещали поле брани. И не будет на этих землях более иного света.

Ещё долго с благоговением девушка будет вспоминать эту картину. Столько чужих сил она впитала в той битве! Нет. Казни! Казни неверных, что смели сомневаться в величии своих новых правителей! Хоть для смертных они были уже отнюдь не новыми. Им не осознать понятие времени в столь широком смысле. Их жизнь была мимолётной жизнью мухи, существующей лишь, чтобы хищники утолили ею частичку всепоглощающего голода. Таковы законы природы для низших существ, и никому не в силах идти им поперёк.

Девушка нехотя вырвалась из тёплых объятий воспоминаний, вновь обратившись к отцу:

— Мальчик жив, и это главное. Нам пора возвращаться. Вороны выклевали своё. Настало время этого ребёнка. Если Пророчество истинно, он сам поймет, что должно сделать.

— Summa Scientia nihil Scire.

Когда собеседники обменялись им одним понятным высказыванием, тьма окутала их темные фигуры. Поляна опустела, вновь в сумеречном лесу воцарилась тишина.

Ни звука, ни шороха. Время словно остановилось. Ни одно живое существо не решалось более ступить на осквернённую землю.

Но вот неподвижно лежавший парень, наконец, издал такой глубокий вдох, словно не мог сделать этого, вынужденный задерживать дыхание, уже несколько сотен лет. Из-под длинной чёлки сверкнул холод серых глаз, едва разлепившихся после мучительного кошмарного сна. На миг обретший ясность и молящий о прощении взгляд поднялся к небу. Он так хотел раскаяться за все грехи, что совершил в одно мгновение…

Парень медленно моргнул, вглядываясь в звёзды и ища в них ответы на вопросы, невыносимо больно терзающие душу, а радужки замигали едва заметными багровыми огнями. С каждой секундой этот свет становился всё ярче и настойчивей, превратив, наконец, равнодушные серые глаза в два ярчайших алых огня познавшего все страдания бессмертного. Теперь они осветят жестоким светом всё, что стоит на пути его великих замыслов. Он больше не бессилен. Настало время его охоты.