Обратная связь

Часть вторая.

Глава первая. «Мишель».

Аспирант Техасского университета Эндрю Нортон сидел в факультетском кафе. Хотя кризис чувствительно ударил и по его карману, Эндрю мог себе позволить иногда зайти сюда. Кофе, коньяк, мороженное, полумрак, хорошая музыка. В эти минуты жизнь казалась приятной. Бармен поменял аудиодиск. «Michelle, my bell …» – донеслась до Эндрю старинная, но не стареющая песня. Воспоминания нахлынули на него…

***

В тот памятный август Париж встретил Эндрю Нортона пасмурной погодой. В бюро климата говорили, что это необходимо в связи с повышенной активностью Солнца.

Эндрю пошел погулять по городу, посетил Лувр, съездил в Версаль и поздно вечером вернулся в общежитие студентов Университета Сорбонны. «Завтра пойду в библиотеку», - подумал он.

Нортону разрешили взять с собой книгу В. Уильямса, чтобы, как он написал в заявлении в деканате, «составить подробный литературный обзор для дипломной работы». Эндрю решил выяснить в архиве библиотеки Сорбонны, есть ли еще работы этого автора. И еще ему хотелось узнать историю создания учебника по теории вакуума.

Он вошел в просторное помещение библиотеки. Подошел к сидевшей за конторкой женщине средних лет в очках и на ломанном французском спросил, как пройти в архив. Она, улыбнувшись, сказала на чистом английском, что архив находится в конце коридора, под лестницей. Придя в нужное место, Эндрю нашел дверь с надписью «Архив» и постучал. Но ответа не последовало. Тогда Нортон открыл дверь.

Он оказался в тесной комнате, где стояли связки картонных и пластиковых папок. В стене комнаты была еще одна дверь, которая была отгорожена лабораторным столом. «Извините!»- сказал он и постучал в эту дверь. Раздались шаги. Дверь открылась. На пороге стояла светловолосая девушка лет восемнадцати. Она напомнила Эндрю тех красавиц, что сидят обнаженными в компании выпивающих молодых людей на картинах Рембрандта и Рубенса. Легкая полнота украшала ее. Слегка выпученные глаза были небесно-голубыми. «У нее наверно, морщинки на бедрах», - подумал Эндрю.

«Как вы сюда попали?» – спросила его девушка по-французски. «Извините, вы говорите по-английски?» – с трудом сказал Эндрю на ее родном языке. С небольшим акцентом она по-английски повторила вопрос.

-Дверь была не заперта, - ответил Эндрю.

-Архив по техническим причинам не работает. Приходите через месяц.

- Извините, пожалуйста, я приехал из Америки всего на две недели, мне очень нужно найти книги одного автора. Вы не могли бы мне помочь?

Девушка с интересом посмотрела на Эндрю. У них

в архиве бывали разные посетители. Это были и сотрудники Сорбонны, и ученые из других университетов, которые искали старые научные журналы, иногда приходили посторонние люди, которых интересовали какие-либо проблемы.

-Смотря для чего, вы хотите их найти, - сказала она.

-Они мне необходимы для завершения дипломной работы.

Студенты в архив приходили очень редко, но дипломанта из-за океана Она видела здесь в первый раз.

Эндрю рассказал ей про учебник по теории вакуума, и попросил найти список трудов В. Уильямса в картотеке.

-Интересно, - сказала девушка, - этот Уильямс англичанин или американец, а работал в Париже. А вас как зовут?

-Эндрю Нортон.

-А я – Мишель Лурье. Приходите завтра. Я постараюсь вам помочь.

Эндрю вышел из библиотеки, чувствуя, что к его лицу

прилила кровь. «Странно, - думал он, - никогда бы не подумал, что со мной могут происходить подобные вещи!» Как-то Эндрю взял в библиотеке книгу русского писателя, написанную то ли двести, то ли триста лет назад. Там Нортон читал про что-то подобное. Он запомнил только странную фамилию автора – Гоголь.

Мишель пришла домой как обычно, в семь вечера. Когда мама позвала ее ужинать, отец сказал дочери, садясь за стол: «Что-то ты задумчивая сегодня, дорогая». Десятилетний брат закричал, жуя сэндвич: «Мишель влюбилась!» «Мама, чего он!» - возмутилась Мишель. «Пьер, перестань», - оборвала сына мать, - Мишель, как ты себя чувствуешь? Ты здорова?» «Я здорова, мама, сегодня было много работы», - ответила дочь. «В твои годы надо не работать, а в подъездах целоваться, - сказал отец, - наработаешься еще». Он был доволен дочерью: и в библиотеке работает, и в университете на первом курсе биологического факультета учится, и такая добрая и отзывчивая девушка, вся в мать! Вот только у Мишель проявилась какая-то ужасная страсть к научным исследованиям, химическим опытам. Она даже соорудила себе на чердаке лабораторию. Родители это не очень одобряли, но и не препятствовали. Девочка повзрослеет, и все придет в норму.

Раздевшись, Мишель приняла душ и легла в постель. «Странно, - думала она, почему я взялась ему помогать? Работы и так невпроворот. Однако этот американский студент, наверно, целеустремленный человек, если приехал специально из-за этой книги. Что если спросить о ней у тети Терезы? Позвоню ей. У них в Парижском банке информации наверняка что-нибудь есть. Нет, надо все-таки ему помочь. Вдруг он работает над какой-нибудь важной научной проблемой. Пусть это будет скромный вклад девушки из архива Сорбонского Университета. Кажется, я этому Нортону понравилась».

В отличие от большинства сверстниц, у Мишель не было парня. Она была не дурна, даже красива и молодые люди обращали на нее внимание. Но отношения как-то не завязывались. Все знакомые ребята казались какими-то одинаковыми, понятными. Скучно не было, но человек, с которым можно было бы проводить вместе большую часть свободного времени, ей не встречался.

Однажды только, когда Мишель было четырнадцать лет, она отдыхала в летнем лагере. Девчонки в их комнате затеяли игру в карты на раздевание и для большей пикантности пригласили участвовать мальчика из другой группы. Он играл в карты хорошо, и все играли тоже хорошо. Одна Мишель все время проигрывала. Ей тогда одной пришлось снять лифчик. Этот парень, кажется, его звали Виктор, потом несколько раз ходил с ней на дискотеки. Но, после лагеря, они несколько раз созванивались, посылали сообщения, и все.

Эти воспоминания навеяли Мишель приятную сладость, сначала взволновали ее, а затем окунули в томную негу. Ее глаза стали слипаться, и девушка погрузилась в крепкий сон.

Глава вторая. «Это возможно».

С утра Мишель была на работе. Она надела свое любимое сиреневое платье с голубыми воланами. Надушилась духами, которые ей подарили на восемнадцатилетние. Наложила тени на глаза. Ее светлые волосы были уложены при помощи фена и маминого средства для укладки.

Наступило время ленча, а вчерашний гость все не шел. Она договорилась с заведующим архива, что ей можно будет уйти на полдня.

Наконец, в полдень дверь их комнаты распахнулась. Вошел Эндрю Нортон. Он рассеянно оглядел Мишель и сказал:

-Здравствуйте, извините, меня задержали в общежитии.

-Здравствуйте. Это не страшно. Я как раз отпросилась на полдня, чтобы вам помочь. Дело в том, что в нашем архиве нет таких старых изданий, но моя тетя работает в информационном банке. Мы с вами пойдем туда.

Они вышли из здания библиотеки и сели на метро. Там было шумно, и они не разговаривали.

Парижский банк информации помещался в восьмидесятиэтажном небоскребе и занимал верхние тридцать этажей. Мишель и Эндрю поднялись на лифте. Мишель поговорила с Тетей по селектору, и им разрешили войти в зал для посетителей.

Убранная коврами, комната была залита светом, который проникал через большие окна. Молодых людей встретила полная пожилая женщина в голубом халате и белой шапочке. Она напомнила Нортону медицинскую сестру.

-Здравствуй, дорогая! – обратилась она к Мишель по-французски, - Это и есть твой американский студент? – Она задорно посмотрела на Эндрю.

-Здравствуй, тетя Тереза! Это Эндрю Нортон из Калифорнии. Не могла бы ты ему помочь?

-Добрый день, молодой человек, - сказала тетя по-английски. Как поживаете?

-Добрый день, мэм! Спасибо, хорошо, - ответил Нортон. Я ищу сведения о физике Вильяме Уильямсе, который работал в Париже двести лет назад. Не могли бы Вы помочь мне получить какую-нибудь информацию о нем?

-Это возможно! – сказала тетя Тереза, - Подождите здесь, я сделаю запрос по главной базе данных через Транснет.

Прошло полчаса. Все это время Мишель и Эндрю молчали. Он думал, что надо что-то сказать, но не знал с чего начать. Мишель рассматривала проспекты на журнальном столике и краем глаза следила за тем, что делает Эндрю. Он сначала тоже хотел смотреть проспекты, но подумал, что это будет выглядеть глупо. Тогда он встал, обошел всю комнату, глядя на узоры ковров, и подошел к окну. Из окна открывался вид на Эйфелеву башню.

-Я ни разу не была в Америке, - сказала Мишель, - Говорят там очень много небоскребов.

-Да, и это плохо, потому что, находясь на верху, все равно чувствуешь, что ты в городе.

-А здесь вам нравится?

-Конечно. Какая замечательная эта старинная башня!

-Мы можем туда отправиться, после того как сделаем ваше дело. Как вы на это смотрите?

Эндрю охватила робость. Он не знал что ответить.

Сейчас он снова заметил, как нарядно выглядела девушка, и как ее красил легкий грим вокруг глаз. Она чуть заметно улыбнулась.

-Да, конечно, если возможно, - с трудом сказал Эндрю.

-Это возможно! – громко ответила Мишель.

В этот момент в комнату вошла тетя Тереза. Улыбаясь,

она протянула Нортону распечатку на поластокарте.

-Вот, молодой человек, тут все, что удалось узнать о вашем Уильямсе.

-Благодарю Вас, мэм!

-Не стόит. Вы долго будете в Париже?

-Вылетаю в Америку через пять дней.

-Лучше приезжайте к нам на Рождество, или на День Взятия Бастилии. Мы с Мишель найдем, где вам остановиться, и она чуть заметно подмигнула племяннице.

-Благодарю Вас, всего доброго, мэм! – вымолвил Эндрю.

-Всего хорошего. Мишель, передавай привет родителям.

-Конечно! До свидания, тетя!

Глава третья. «Все можно».

Эндрю и Мишель вошли в лифт.

-Мишель, - обратился Эндрю к девушке, - вы не знаете какое-нибудь место, где можно было бы посидеть и подумать над этой пластокартой?

-Знаю. Это – Парижский общественный зимний сад! Мы пойдем туда. Вы посидите на скамейке, а я схожу за билетами на башню.

Купол оранжереи покрывал площадь в два футбольных поля. Выполненная из цельного пластика крыша, достигала в центральной части сорока метров в высоту. Она, управляемая компьютером, расступалась и меняла прозрачность в нескольких местах. По краям зимнего сада располагалась растительность широколиственных лесов, во втором поясе, ближе к центру, с западной стороны находились образцы флоры Средиземноморья, Аргентины и Флориды, а с восточной – из Китая, Южной Африки и Новой Зеландии. В середине парка тропические растения окружали бассейн с мангровыми зарослями. Мраморные дорожки шириной в 3 метра образовывали причудливую паутину. Где-то в густоте зелени шумели фонтаны. Указатели направляли посетителей к четырем выходам – северному, южному, западному и восточному. Каждый мог найти в оплетенных лианами, плющем и виноградом зарослях свободную беседку. В одной из них Мишель оставила Эндрю. Он снял куртку и стал расшифровывать пластокарту.

«Вильям Джон Уильямс, - гласил текст, - родился в 1967 году в Лондоне, столице Великобритании. В 1985 году поступил в Оксфордский университет на физический факультет, который с отличием окончил в 1990 году. С 1991 года работал на фирме «Дженерал электрик» (США) в должности инженера. По окончанию контракта в начале 1992 года получил должность научного сотрудника в институте Нильса Бора (Швеция). С 1993 года работал учителем физики в одном из колледжей в Париже, столице Франции. Одновременно являлся внештатным сотрудником английской редакции издательства Университета Сорбонны, отделения естественных наук на бульваре Капуцинов.

11 сентября 2001 года погиб в во время террористической атаки».

«Да, для биографии скудновато», - подумал Нортон. Еще был список научных публикаций. Их было шесть. Пять из них в журнале Электрохимии. Все по теме «Электронные приборы». Шестой была книга. Год издания – 2010. Место издания – Париж, издательство университета Сорбонны. Название «Электровакуумные приборы в морской акустике».

Все совпадало, только в названии была ошибка.

«Надо будет сделать запрос в редакцию Электрохимии, это ведь американский журнал, - подумал Нортон, - а насчет книги надо узнать в издательстве».

Вернулась Мишель.

-Я взяла билеты, - сказала она. Девушка излучала восторг.

-Я готов! - ответил Эндрю, взял со скамьи куртку и встал.

Дойдя до восточного выхода из сада, они взошли на эскалатор, который доставил их к подножию башни. Ветер играл в волосах девушки. До Эндрю доносился бередящий запах духов Мишель. Когда они поднимались на открытом лифте, она смотрела вниз, повернувшись к Эндрю спиной. Из-за сильного ветра платье плотно облегало ее тело. Юноша рассматривал шею, плечи, лопатки, бедра у своей спутницы. Он заметил, что под платьем у нее надеты только одни трусики. Подол сиреневого платья неистово бился чуть выше колен. Взгляд Эндрю скользнул ниже, по икрам и голеням Мишель. В этот момент она вполоборота посмотрела на Эндрю. Он резко перевел взгляд в том направлении, куда только что смотрела она. Девушка снова повернула голову. Эндрю представил себе, как расходятся застежки ее платья, обнажаются тонкие нежные плечи, ткань с шуршанием спадает до пояса, потом ниже, к ногам, и вот девушка предстает перед ним с одним только клочком тонкой материи на бедрах. Он представил себе, что стягивает его. Мишель украдкой следила за выражением его лица. Он хотел протянуть руку, чтобы обнять, ее за талию, но в этот момент Мишель спросила:

-Эндрю, какое в ваших краях самое лучшее время года?

-Не знаю, может быть, лето, или наверно весна.

-Я люблю весну.

Эндрю подумал и спросил:

-У вас есть любимая мелодия?

Мишель рассмеялась:

-Знаете песню «Michelle»? Сейчас она звучит в синтезаторном варианте, но я люблю оригинал. Почти про меня.

Эндрю нахмурился.

-Ее автор кажется, Ленон. Знаете про кого она?

- Нет.

-Про девушку, которая погибла в давке на его концерте.

-Я не знала.

Они замолчали. Они молчали и тогда, когда поднялись на

смотровую площадку.

Было совсем поздно, когда экскурсия на башню кончилась.

-Ой, у меня наверно дома волнуются! - сказала Мишель.

-Я вас провожу, - предложил Эндрю и поймал такси.

У парадного входа дома Мишель они остановились.

-Мишель, можно вас спросить?

Ее сердце забилось чаще.

-О чем?

-Вы очень много для меня сделали. Не могли бы вы мне еще помочь.

-Смотря в чем.

-Мне нужно завтра сходить в одно место, но там наверняка не говорят по-английски.

-Это можно. Вечером.

Попрощавшись, они расстались.

Мишель как бабочка вспорхнула по лестнице.

На следующий день они созвонились и встретились в вестибюле нужного здания на бульваре Капуцинов. Оказалось, что поэтому адресу теперь располагался музей кинематографии, хранителем которого был маленький седой старичок. Порывшись в бумагах, он через Мишель рассказал Эндрю, что действительно, до 2010 года издательство университета снимало здесь помещение, но в марте того года здесь случился пожар и было уничтожено почти все имущество издательства.

Наши герои поблагодарили хранителя, и вышли на улицу.

До дома Мишель они пошли пешком. По пути Эндрю купил мороженое. Мишель рассказывала ему про Париж, который хорошо знала. Эндрю пытался внимательно слушать, но мысли его убегали совсем в другую сторону. Наконец, когда они пришли, уже смеркалось. Пошел теплый летний дождь, и они встали в парадном.

-Мишель, можно…

-Все можно, - сказала Мишель, закрыв глаза, и подняв

лицо к его лицу. Осторожно, будто боясь поранить, он своими губами коснулся уголка ее губ и тоже закрыл глаза. И тут он почувствовал прикосновение ее ласкающих губ у себя на шее, щеках, губах.

-Я завтра улетаю, - прошептал он.

-Но ты должен лететь только через три дня!

-Не могу ждать! Напиши мне в Америку.

-Но ты ведь приедешь?!

-Конечно!

Они еще ласкали друг друга. Потом Эндрю сунул ей

бумажку с адресом и пошел ловить такси. Тогда он впервые за свои 22 года жизни целовал девушку.