Обратная связь

Меня зовут Илья. Мне тридцать два года, и я — человек-невидимка.

Днём я сижу в душном офисе на окраине города, втиснутый между двумя облезлыми фикусами и кулером с водой, которую никто не пьёт. Работа у меня простая и бессмысленная: помогаю настраивать ПО, чинить принтеры, которые всё равно ломаются на следующий день, и отвечать на звонки клиентов, у которых «ничего не работает». Полставки, зарплата — слёзы. Начальник зовёт меня «технический гений» и похлопывает по плечу, когда я задерживаюсь допоздна. Я улыбаюсь в ответ и мечтаю послать его куда подальше.

Но не могу.

Не потому, что боюсь остаться без денег. Деньги — это проблема, но не главная. Главная проблема в том, что я слишком заметная фигура для увольнения. Слишком подозрительная.

У меня уже есть приводы. Мелочь, конечно — пятнадцать суток за мелкое хулиганство, ещё пятнадцать за сопротивление при задержании (я просто не хотел открывать дверь, а они ломились). Пара штрафов за административку. Ничего серьёзного, но если я вдруг уволюсь с единственного легального места работы, начнутся вопросы. А вопросы — последнее, что мне нужно.

Потому что ночью я становлюсь другим человеком.

Всё началось случайно. Лет пять назад я наткнулся в даркнете на старую программу для взлома веб-камер. Простая, примитивная, но работающая. Я запустил её ради интереса, просто чтобы посмотреть, как это работает.

Первый экран, который я увидел, была кухня какой-то бабушки. Она жарила котлеты и разговаривала сама с собой. Я смотрел на неё и чувствовал странный трепет — я был невидимкой, богом, заглянувшим в чужую жизнь. Мне никто не мог помешать. Никто не знал, что я здесь.

Потом были другие экраны. Молодая пара, ссорящаяся из-за грязной посуды. Парень, играющий в танчики в три часа ночи.

Деньги были мизерные. Сто, двести, пятьсот рублей за ролики. Иногда удавалось найти что-то ценное — паспорт на столе, записанный пароль на стикере, банковскую карту с обратной стороной. Тогда я шантажировал. Не жестко, без жести — просто писал в личку: «Привет, у меня есть твои данные. Хочешь, чтобы они не ушли куда надо — переведи немного». Переводили. Чаще всего. Люди боятся за свою приватность, даже когда приватности уже давно нет.

Я не считал себя преступником. Я считал себя охотником. Наблюдателем. Человеком, который смотрит на мир через миллионы крошечных глазков и видит то, что скрыто от других.

Это пьянило. Это давало смысл серым офисным дням. Я терпел дурацкую работу, тупого начальника, вечно сломанный принтер — только ради того, чтобы ночью снова включить программу и провалиться в чужую жизнь.

Я был аккуратен. Использовал VPN, прокси, виртуальные машины. Меня не могли вычислить. Я был тенью.

До той ночи.