Обратный билет

— Подождите здесь, пожалуйста, — смуглый гид указал на лавочку заброшенной станции. — Я пойду соберу группу.
Лили кивнула и бросила вещи на щербатую каменную поверхность.

Для города-призрака тут было довольно многолюдно. Гомонящие группы после экскурсий собирались возле станции и рассаживались в микроавтобусы. Несколько человек ещё бродили по анфиладе, делая последние снимки. Лили наблюдала, как несколько девушек фотографируют друг друга на фоне заросшей субтропической зеленью разрухи.

В галерее её телефона за сегодняшний день скопились только селфи и пейзажи. За целый день она так и не завела знакомства ни с кем из своей группы.

За платформой тянулись ржавые рельсы. Они уходили в сторону тёмного туннеля, частично заваленного камнями и заросшего ползучими растениями. Гид по дороге говорил, что линия не работает уже много лет.

Стрекотали цикады. В прохладе анфилады её потянуло в сон. Их группа прибыла одной из последних, и Лили решила, что у неё есть время чуть отдохнуть. Она устроилась на прохладном камне скамейки и, подтянув исцарапанные коленки, прикрыла глаза.

Настойчиво звонил мобильник, вибрируя в рюкзаке у неё под головой. Лили нехотя села и ответила на звонок.

— Ты где? — этот тон матери с едва скрытой претензией не предвещал ничего хорошего.

— На экскурсии, мам.

— Конечно. У тебя же отдых.

— Мам, я же говорила…

— Я не понимаю, как у тебя получается так жить, — перебила её мать.

— Как? — хрипло уточнила Лили.

— Как будто у тебя всё нормально.

— Может, у меня действительно всё нормально? Что в этом плохого?

— Ничего. Отдыхай, раз так устала, — голос матери сочился ядовитой обидой. Лили почувствовала, как накатывает знакомая тоска.

— Мам…

Но в трубке после тяжёлой паузы, наполненной хорошо известными Лили смыслами, раздались гудки отбоя.

Лили выругалась и потянулась за сигаретами. Щёлкнул огонёк зажигалки, и она сделала судорожную затяжку.

Только сделав вторую, она заметила, что вокруг стало слишком тихо.

Всё так же звонко стрекотали цикады, но голоса и шум двигателей исчезли. Лили подняла голову. Платформа перед станцией опустела. А там, где ещё недавно толпились группы туристов и стояли микроавтобусы, теперь было пусто.

Она медленно выдохнула дым и огляделась.

Диск солнца уже касался горного хребта. Под сводом станции быстро сгущались тени. Лили на секунду задумалась, сколько она вообще спала. Казалось — всего пару минут.

Дорога перед станцией была пуста. Ни автобусов, ни людей. Только узкая асфальтовая лента уходила вниз между тёмных деревьев.

— Да вы издеваетесь…

Она встала со скамейки и полезла в карман за телефоном.

Нет сети.

Лили нахмурилась и подняла телефон повыше, будто сигнал мог словиться где-то в воздухе.

— Странно, — прошептала она.

— Здесь нет связи.

Голос раздался совсем рядом. Лили резко обернулась.

На платформе, в нескольких шагах от скамейки с её вещами, стоял парень. Худой, растрёпанный, в выцветшем до неопределимого цвета худи. Руки он держал в карманах, будто уже давно здесь стоял и наблюдал за ней. Лили испытала одновременно испуг и облегчение от того, что она здесь не одна.

— В смысле нет связи? Я только что говорила! — и Лили снова проверила значок на экране телефона.

Парень чуть склонил голову, будто сочувственно.

— Важный разговор?

— Да при чём тут это? Связь была! — Лили, наконец, засунула телефон в карман шорт и смяла окурок о край урны.

— Тебя тоже тут забыли?

— Нет.

— Нет? Ты на машине?

— Нет.

Парень смотрел куда-то за её спину — туда, где темнел вход в заваленный туннель.

Солнце окончательно закатилось за горы, и вокруг начало стремительно темнеть.

Странный парень нравился Лили всё меньше. Она подошла к нему вплотную и щёлкнула пальцами прямо у него перед лицом.

— Эй! Ты собираешься тут ночевать? Ты понимаешь, что нам надо выбираться?

Парень, наконец, перевёл взгляд на неё. Глаза у него были как янтарь — жёлтые и странно яркие в сгущающихся сумерках, будто в них отражался свет, которого вокруг уже не было.

— Поздно. И раз ты оказалась здесь вместе со мной, ты должна кое-что запомнить.

— О чём это ты? Что значит поздно? — напряглась Лили.

— Тебе отсюда уже не уйти.

«Господи! Да он псих», — пронеслось у неё в голове.

Лили отступила обратно к скамейке и схватила рюкзак. Внутри не было ничего, что помогло бы ей справиться с очевидно более сильным противником, и она прижала рюкзак к груди, словно щит.

— Возьми обратный билет. Поняла? — продолжил свою пугающую речь парень.

Лили решила не спорить, чтобы не спровоцировать ненормального на агрессию, и молча закивала.

И в этот момент она ступнями ощутила вибрацию, пробежавшую по платформе. Из глубины заваленного прохода донёсся глухой гул. Лили недоверчиво всмотрелась в темноту за плечом у странного парня. В недрах туннеля вспыхнул слабый жёлтый свет.

— Но откуда здесь?.. — прошептала Лили.

Гул усилился, свет становился ярче. Лили стояла и ошеломлённо смотрела, как из заваленного туннеля к заброшенной станции медленно прибывает поезд. Самый обыкновенный пассажирский, быть может, только чуть несовременный — зелёные вагоны с жёлтой продольной полосой.

Состав со скрипом остановился, двери открылись, и в тамбуре появилась массивная женская фигура в форменном кителе.

— Снова ты, — неприветливо буркнула проводница парню, косясь в сторону Лили. — Как обычно тебе?

— Добрый вечер. Как обычно. И ей тоже, — парень мотнул в её сторону головой.

— Эта с тобой, что ли?! Ты совсем страх потерял, Дёма?! Сам шастаешь, как оголтелый, так ещё подружек водить собрался?

— Тётя Люда, не заводись. Заблудилась она.

— Так они все у меня заблудились! Вон — полный состав, и все заблудились!

— С меня причитается.

Проводница фыркнула, но уже не так возмущённо и перевела внимание на Лили.

— Сама пусть скажет!

Дёма бросил на Лили выразительный взгляд.

А в её голове никак не складывалась картинка: ещё днём она беззаботно гуляла по развалинам и слушала байки гида, а сейчас — ночь, пустая станция, странный парень и поезд, выехавший из заваленного туннеля.

Может, она перегрелась на солнце? Может, туннель издалека просто казался заваленным? А гид соврал ради эффекта?

Поезд выглядел совершенно обычным. В ближайшее окно было видно, как пассажиры пьют чай и болтают.

Проводница тоже вполне типичная — дородная, чуть хамоватая, и Лили отсюда было видно кривоватые стрелки на её веках.

— Она у тебя немая, что ли? — спросила проводница у Дёмы громким шёпотом. И уже Лили — громче:

— Ты билет-то брать будешь? Поезд ждать не будет!

Лили оглянулась на пустую парковку возле станции. Ей грозило провести ночь в городе-призраке одной, без связи. Из одежды — только то, что на ней: шорты и футболка, а воды в пластиковой бутылке — несколько глотков.

Она решительно шагнула вперёд. К чёрту всю эту мистику — ей нужно добраться до ближайшего населённого пункта. Хоть на призрачном поезде, хоть на кривой козе.

— Один билет до ближайшего города, пожалуйста. И я не с ним.

Проводница хмыкнула.

— Как скажешь. Обратный берёшь?

На кой-чёрт ей обратный?

— Нет, только туда. Картой можно?

Тётя Люда победоносно глянула на Дёму и протянула Лили терминал.

— Прикладывай.

* * *

Несмотря на уверения Лили, что она не с Дёмой, проводница продала им места рядом — в одном плацкарте, хотя вагон был почти пустой.

— Пассажиров мне не баламуть! Не то Прохора позову, понял? И за ней приглядывай! — бросила тётя Люда напоследок. Дёма кивнул.

Лили не стала возмущаться. Она не собиралась оставаться в компании с ним надолго. Дёма посмотрел на неё и вздохнул.

— Зря не послушала.

Лили не ответила и демонстративно отвернулась к окну. Она сойдёт на ближайшей станции, где будет хоть какая-то жизнь и цивилизация, — и этот сюр, наконец, закончится.

Первая остановка случилась неожиданно быстро. Поезд замедлил ход. Лили вскочила с полки и бросилась к окну в проходе, чтобы разглядеть станцию. И разочарованно выдохнула. Они остановились на крохотном полустаночке. В узком пятне света от единственного фонаря стоял одинокий пассажир — бледная, худая женщина с высокой причёской. Ни здания вокзала, ни вывески, ни огней вокруг.

Где-то лязгнули двери, женщина зашла, и поезд снова тронулся. Пятно света быстро осталось позади. Лили снова проверила значок на телефоне. Связи по-прежнему не было. Она постояла ещё секунду, всматриваясь в темноту, потом медленно вернулась на место.

Дёма полулежал на полке. В его руках была крупная колода карт — он сосредоточенно тасовал её под ровный стук колёс.

Лили убеждала себя, что ей совершенно не интересно, чем там занимается этот псих. Но взгляд, против воли, снова и снова возвращался к его рукам и колоде с чёрно-зелёными рубашками. Руки у парня, к слову, были красивые — жилистые кисти с сильными запястьями и длинными пальцами. И сам недурён: твёрдые скулы, нос с благородной горбинкой, изящный изгиб губ. А глаза — взглянешь, и сердце пропускает удар.

Красивый. Но чокнутый.

Дёма на мгновение замер. Медленно вытащил одну карту и перевернул. Лили успела заметить изображение — перевёрнутую фигуру, словно подвешенную вниз головой.

Дёма тяжело вздохнул — и так же медленно вернул её в колоду.

Лили не выдержала:

— Это что — таро? Ты балуешься раскладами? — голос её звучал язвительно.

— Это просто инструмент, — спокойно ответил Дёма. — Руны, карты, кости — не важно. Здесь, в поезде, ответ приходит мгновенно.

— Что ты несёшь? Какой ответ?

— На вопросы, Лили. В том числе и на твои.

— Откуда ты знаешь моё имя? — вздрогнула Лили.

— Сделал расклад, — усмехнулся Дёма.

— Это уже слишком!

Почва снова ушла из-под ног. Только удалось немного прийти в себя — и вот опять. Лили резко встала и полезла в рюкзак за сигаретами. Плевать ей было на проводницу — она запрётся в туалете и покурит.

— Не делала бы ты этого, — тихо сказал Дёма.

— Ты мне не мамочка!

— Это точно, — так же спокойно ответил он. — Твоя бы не возражала.

Лили резко обернулась.

— Что?

Дёма посмотрел на неё в упор.

— Она же не против, чтобы тебе было плохо. Поэтому ты здесь. Едешь на конечную. Потому что это очень больно, когда мать запрещает тебе жить.

Лили хотела сказать что-то опровергающее и колкое, но губы занемели, а в груди зашевелился комок застарелой боли.

Она шагнула к парню и ударила его по рукам. Он успел удержать колоду, но несколько карт разлетелись по тесному пространству плацкарта.

— Какого чёрта ты творишь? — зашипел Дёма, вскакивая. Лили испытывала мстительное удовольствие, глядя на то, как парень склонился над упавшими картами. Он бережно собрал их и разложил на столике лицом вверх.

— Башня, Дьявол и Сила, — вздохнул он и запустил руку в свои взъерошенные волосы. — Да ты катастрофа, Лили.

— Послушай, ты, псих… — начала Лили, всё ещё пребывая в ярости.

И в этот момент поезд дёрнуло.

Лили не удержалась на ногах — её бросило вперёд, прямо на Дёму. Он попытался её поймать, но потерял равновесие, и они в нелепом объятии завалились на полку. Поезд со скрежетом остановился.

Где-то дальше послышались встревоженные голоса, хлопнули двери. Мимо их плацкарта в сторону головы состава пробежала тётя Люда.

Лили замерла, всё ещё прижатая к Дёме.

— Это ещё что?.. — выдохнула она.

— Сиди, я схожу посмотрю, — коротко сказал Дёма, вставая.

— Да сейчас! — фыркнула Лили, — Я с тобой!

* * *

Она шла по вагонам вслед за Дёмой, и с каждым пройденным вагоном в поезде становилось всё холоднее. И страшнее. Потому что всё было слишком странно. Всё, что произошло с ней за последнее время, словно подводило её к чему-то ещё более странному и необъяснимому. К тому, чего уже не избежать.

Они проходили мимо пассажиров, которые, казалось, не испытывали никакого беспокойства. Ели, разговаривали, листали ленты в телефонах, не реагируя ни на аварийную остановку, ни на холод.

А потом в нос ударил сильный запах сигаретного дыма.

— Боже, как здесь накурено! — пожаловалась Лили.

Дёма обернулся и странно на неё взглянул. Впрочем, по-другому он и не смотрел.

Они вошли в тамбур вагона-ресторана.

И там стало по-настоящему холодно — иней узорами расползался по стенам.

Тётя Люда в компании двух проводниц помоложе напряжённо разглядывала что-то в ресторане через заиндевевшее стекло.

— Дёма! — резко обернулась она. — У нас ситуация! Жанна пустила Порожнюю!

— Я догадался. Жрёт?

— Жрёт… — зло ответила тётя Люда. — Села там и жрёт, стерва. Прикинулась пассажиркой, Жанка, дура, её и пустила.

Проводница помоложе испуганно хлопала глазами.

— Ты это… — тётя Люда понизила голос. — Знаю, ты не по работе… Но, может, поможешь, а? Не могу я с ней, понимаешь? А эти две молодухи…

Тётя Люда безнадёжно махнула рукой.

— Где Прохор?

— А Прохор того… в отпуске… — отвела глаза проводница.

— А нас, значит, пугала? — усмехнулся Дёма.
Тётя Люда вскинула подбородок.

— Ты мне тут не выговаривай! Поучи ещё меня работать! Помогать будешь или поглазеть пришёл?

— Подержи.

Он сунул рюкзак в руки тёти Люды. А потом долгим взглядом посмотрел на Лили.

— Со мной пойдёшь, раз так рвалась. Или возвращайся.

— Да что там такое? — растерянно спросила она.

— Тебе не понравится. — Дёма продолжал испытующе на неё смотреть.

Лили поняла — что бы там ни было, оно изменит её жизнь навсегда. Захотелось обратно, в плацкарт, уже казавшийся таким безопасным, а лучше домой, к маме…

Нет, только не домой.

Лили сглотнула и кивнула Дёме.

— Хорошо.

Жанна сняла китель и помогла надеть его Лили.

— Ну, давай… аккуратно там, — прошептала тётя Люда, выпустив облачко пара.

Дёма осторожно потянул дверь тамбура и сделал шаг внутрь. Лили протиснулась следом.

В вагоне-ресторане, где должно было пахнуть горячей едой и кофе, стоял тяжёлый запах сигаретного дыма.

Дым висел в воздухе — густой, сизый, он закрутился плавными спиралями, когда они двинулись вперёд.

Иней похрустывал у них под ногами, но потом Лили поняла, что хрустит не только он. Звук был похож на скрежет скребка по обледенелому автомобильному стеклу.

Выглянув из-за плеча Дёмы, Лили разглядела источник звука.

В центре вагона, за столиком, спиной к ним сидела женщина с высокой старомодной причёской. Она аккуратно ела, пользуясь приборами.

Лили почувствовала всем существом, что не хочет приближаться, не хочет видеть лицо этой женщины. Не хочет даже представлять, почему она жуёт с таким зловещим звуком. Она в панике оглянулась назад, но дверь тамбура уже было не различить.

Дёма сделал ещё шаг вперёд.

— Бон аппетит, мадам. Мы присядем?

Он не стал ждать ответа и сел напротив женщины. Лили, умирая от дурного предчувствия, прошмыгнула за ним и хотела сесть за столик напротив — через проход. Но там было занято. Четыре человеческие фигуры склонились над своими тарелками, как бы раздумывая, приступать ли им к еде. Они были совершенно неподвижны.

Лили поспешила сесть рядом с Дёмой, не в силах поднять взгляд.

Пауза. Хруст челюстей. Звякнул прибор, отложенный на тарелку.

— Это не твой поезд, проводник.

Лили съёжилась — ломкий, скрипящий голос лезвием прошёлся по оголённым нервам. Взгляд Лили заметался по столу — только бы не смотреть на источник этого голоса. Лили наткнулась глазами на тарелки и застыла.

На блюдах лежали куски сырого мяса — плотные, бесформенные, словно их не резали, а выдрали прямо из живой плоти. Кровь багровела под тонкой, хрустящей глазурью наледи.

Лили судорожно вздохнула и подняла взгляд.

И встретилась с женщиной взглядом.

Это была та бледная женщина с полустанка. Но теперь она не казалась худой — она была чудовищно тощей. Кости лица обтягивала потрескавшаяся, пергаментная кожа. Плоский, усохший нос. Смёрзшиеся седые волосы уложены в прихотливую причёску. Длинная бугристая шея переходила в костлявую грудь. Безгубый рот оскалился в подобии усмешки, обнажая крупные желтоватые зубы.

И глаза. Провалы в небытие, где властвовал лишь голод. В них не было ничего человеческого. Ничто в этом существе не было человеческим. Перед Лили сидело потустороннее существо, позаимствовавшее форму, напоминавшую истощённое женское тело.

Лили втянула в себя воздух, проталкивая вдох, но лишь проглотила горький дым и поняла, что сейчас задохнётся. От ужаса или от нехватки кислорода.

Горячая рука сжала её ладонь. Дёма был рядом. Тёплый, живой. И он не боялся.

— Сворачивай пикник, здесь тебе не рады, — сказал он существу.

— Я не закончила.

— Заверни, дома доешь.

Порожняя аккуратно промокнула салфеткой рот. На белоснежной ткани остались алые пятна.

— Знаешь ли ты, что такое голод, проводник?

Она вперилась своими провалами в Дёмино лицо.

— Знаешь… я чувствую. У тебя есть власть. Ты можешь заставить меня уйти. Но кое-что ты всё равно не в силах изменить.

Дёма не дрогнул. Порожняя чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри него.

— Ты ещё не понял. И не боишься…

Её рот медленно растянулся в усмешке.

— Невкусный ты.

Она отодвинула от себя тарелку, достала пачку тонких сигарет, закурила и перевела взгляд на Лили.

Лили почувствовала, как от этого взгляда замерзает пот на спине.

— А вот ты аппетитная… Сигарету?

Существо костлявыми пальцами протянуло ей пачку.

Короткое, безумное мгновение Лили хотела взять сигарету. Закурить, заземлиться, через затяжку почувствовать тело и вожделенную нормальность в этом прокуренном ночном кошмаре.

Она сжала ледяную ладонь в Дёминой руке и отрицательно мотнула головой.

В это же мгновение фигуры через проход внезапно повернули головы, уставившись ледяными зрачками прямо на Лили. От резкого, неестественного движения мёрзлая кожа на их шеях треснула и посыпалась розовой крошкой.

Лили, дрожа, вжалась спиной в Дёму. Он обнял её одной рукой, притягивая ближе. Но в его движении по-прежнему не было паники.

Трупы между тем синхронно раскрыли рты — широко и зубасто — словно адские щелкунчики.

— Как ты можешь так жить, Лили? — заскрежетали голоса.

— Как ты можешь так жить? — слились они в чудовищный квартет.

В голове Лили билась мысль, что она сейчас упадёт в обморок. Просто не может не упасть. Не может сознание выдержать этот ужас, эту противоестественность.

— А вот и десерт! — торжествующе захохотала Порожняя, жутко растягивая рот и наслаждаясь её состоянием.

По какой-то причине спасительный обморок не наступал. Хохотала Порожняя. Трупы скандировали:

— Как ты можешь так жить, Лили?

— Как будто всё нормально!

— Как ты можешь жить?

— Ешь, — вдруг сказал Дёма и подвинул к ней тарелку.

— Что?..

Лили повернула голову. Лицо Дёмы было совсем близко — жёлтые глаза смотрели на неё внимательно и спокойно. Лили решила, что ослышалась. Дёма — он же не может быть с этим заодно? Его тёплая рука — единственная точка опоры в этом бреду, единственное, что удерживает её от помешательства! Как он может?..

Порожняя прекратила хохотать и с интересом наблюдала за ней.

— Присмотрись. Это же твоя обычная еда. — Дёма ещё крепче сжал её ладонь. И было в его голосе, в его взгляде что-то, что заставило Лили ему поверить.

Словно в трансе она взяла вилку и заглянула в тарелку. Отвратительный подтаявший кусок плоти ничем не мог напоминать её обычный рацион. Но запах… Не крови. Не гнили. А чего-то до боли знакомого. Дом. Кухня. Тарелка супа, в которую капали её слёзы. Голос за спиной.

«Я не понимаю, как у тебя получается так жить…»

Лили замерла.

Это то, что она глотала годами.

Слова. Вину. Обиду. Чужую правду о себе.

Нет… Больше никогда. Никогда!

Лили резко выпрямилась.

— Сама жри это, тварь!

И отшвырнула тарелку от себя. Вилка полетела в сторону.

Наступила звенящая тишина.

Вилка описала дугу — в момент, когда она ударилась о пол, раздался истошный визг.

Порожняя, отвратительные куски на блюдах, голосящие трупы — всё вокруг взорвалось острой ледяной крошкой, которая обрушилась на них ранящим дождём.

Визг нарастал, разрывая пространство, и в какой-то момент достиг пика.

— Ты молодец, Лили, — сказал кто-то голосом Дёмы.

И она, наконец, отключилась.

* * *

Лили пришла в себя под стук колёс. Она, завернутая в колючее верблюжье одеяло, лежала на спине, а её ноги — на коленях у Дёмы.
Она резко села, озираясь. Их плацкарт. Тепло. Никакого дыма. Никакого мяса на столе.
Она отдёрнула ноги и отползла от Дёмы, упёршись спиной в стенку.
Дыхание сбилось.

— Спокойно, — тихо сказал он. — Уже всё.

Лили смотрела на него, будто видела впервые.

— Ты… — голос сорвался. — Ты сказал мне это съесть! Это!..

Его встревоженный взгляд пробежался по лицу Лили, словно оценивая её состояние.

— Я подтолкнул тебя к выбору, — осторожно ответил он. — Остальное ты сделала сама.

В этот момент в плацкарт зашла тётя Люда, держа в руках два стакана чая в металлических подстаканниках.

— Оклемалась, сердешная?

Она поставила стаканы на столик и окинула Лили потеплевшим взглядом.

— Пей. Быстрее отпустит.

Лили машинально взяла стакан и отхлебнула. Чай был горячим, сладким, с заметной горчинкой и запахом поезда. Лили сделала ещё несколько больших жадных глотков. Зубы стучали о край стакана.

Тётя Люда удовлетворённо кивнула и ушла.

— Что. Это. Было? — повернулась она к Дёме.

— Мой обычный рабочий день, — криво улыбнулся парень.

— Моя голова сейчас взорвётся, если я не получу ответы! — Лили подалась вперёд. — Или я разобью твою, клянусь!

Дёма вскинул руки, сдаваясь.

— Спокойно. Я всё объясню. Ты видела Порожнюю. Это не бред и не галлюцинация. Она — вечно голодная сущность, паразитирующая на страхах людей. Пассажиров. Иногда таким, как она, удаётся проникнуть в поезд.

— Этот поезд… не просто поезд, верно? — тихо спросила Лили.

— Не просто. Это промежуток. — Он на секунду замолчал. — Между выбором и тем, к чему этот выбор ведёт.

Он постучал пальцем по столу в такт колёсам.

— Для большинства это доля секунды. Они пролетают его и даже не замечают, что их жизнь пошла по другой колее.

Лили вспомнила пассажиров — спокойных, равнодушных, будто ничего не происходило.

— А ты — нет, — добавил Дёма.

— Почему?

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Это необычно.

— А вы? Проводники. Вы вообще люди?

— Некоторые да. Некоторые когда-то были ими.

— А ты?

Дёма отвёл взгляд в окно, где в чёрном стекле отражались их фигуры.

— Я сейчас не уверен.

Лили поняла, что других пояснений по этому вопросу не будет.

— Что на конечной?

— Каждый получит последствия своего выбора.

— Я не помню, чтобы я что-то выбирала.

— Твой выбор сделали за тебя, — спокойно сказал Дёма. — Но ты выбрала согласиться. Неужели ты ещё не понимаешь?

— Не дожимай, — разозлилась Лили. — Всё я поняла. Я выбирала так, как она этого хотела. Моя мать. Так? Я осознала! Видишь? Но я всё ещё здесь!

— Осознала. Но выбор был сделан.

— Значит, для меня всё? Ничего нельзя изменить?

Дёма вдруг поменялся. Его взгляд ушёл в себя. Будто что-то в её вопросах навело его на какую-то тревожную мысль.

— Скоро будет остановка, — сказал Дёма безучастно. И замолчал.

Лили не могла больше находиться рядом.
Его слова застряли внутри ржавыми гвоздями. Она не могла принять этот приговор. Неужели вся её жизнь — это чужой выбор? И теперь ей остаётся лишь мириться с последствиями? Несправедливо. И очень жаль себя.

Дико хотелось курить, но сцена в вагоне-ресторане ещё слишком живо стояла перед глазами, вызывая тошноту. Она схватила стаканы и вышла в коридор.

Тётю Люду Лили нашла в служебном купе. Та сидела за столом, но при её появлении сразу подняла взгляд.

— Садись, — кивнула она.

Лили прошла внутрь, поставила стаканы и опустилась рядом.

И вдруг заплакала — обиженно и беспомощно.

Тётя Люда вздохнула и притянула её голову на своё богатырское плечо.
— Да не горюй ты так, — сказала она с неожиданной мягкостью. — Доедешь до конечной — и забудешь всё это как дурной сон. Продолжишь жить свою жизнь, как и раньше.

— Со мной случится что-то страшное?

— Не обязательно.

«Я не хочу забывать, — мелькнуло у неё. — Я хочу всё исправить».

— А Дёма? — спросила она, шмыгая носом. — Почему он здесь? То существо… Порожняя назвала его проводником. Но он купил билет. Как и я.

Тётя Люда усмехнулась безрадостно.
— Дёма… какое-то время не работает.

— Тогда что он делает в поезде?

— Лезет, куда нельзя.

Тётя Люда сокрушённо вздохнула.

— Брата он ищет. Егора.

— И что с ним?

— Сделал выбор, — сказала она. — Очень нехороший выбор. Дёма упёрся, что мог ему помешать. Но он-то должен знать, как это устроено…

Лили напряглась.

— Он хочет изменить его выбор?

— Хочет.

— Это невозможно? — тихо спросила она.

Проводница медленно покачала головой.

— Егор погиб.

Лили почувствовала, как холод снова поднимается по позвоночнику — такой же, как в вагоне-ресторане.

— Как же он тогда хочет всё изменить?

— Задумал Дёма что-то, — вздохнула тётя Люда. — Что-то дурное.

* * *

Поезд начал тормозить. Лили подняла голову.

— Сейчас будет остановка, — пояснила тётя Люда. — Можно будет выйти ненадолго.

— Я думала, нам нельзя? — удивилась Лили.

— Здесь можно. Увидишь. А следующая — конечная.

Поезд дёрнулся и окончательно остановился. За окном стало непривычно светло.

Лили поспешила в плацкарт и застала Дёму — он убирал колоду в рюкзак.

— Что сказали карты? — робко спросила Лили.

Дёма обернулся, и она отступила на шаг. Она ещё не видела на его лице такого выражения — ожесточённости.

— Ничего нового, — сказал он и, помедлив, добавил: — Не ходи за мной.

И прошёл мимо неё к выходу, почти задев плечом.

Лили проводила его растерянным взглядом. И заметила странное: пассажиры, поправляя одежду и потягиваясь, тоже выбирались со своих мест. Впервые за всю поездку.

Дёма уже почти скрылся в тамбуре.

— Чёрт…

Лили сорвалась с места и поспешила за ним, боясь потерять из виду.

Выскочив из вагона, она зажмурилась от непривычного света. Платформа тянулась полукругом в обе стороны, накрытая высоким стеклянным куполом. Вдоль её края шёл ряд ниш, закрытых стеклянными дверями — как старые переговорные кабины из другого времени. В каждой на узкой полочке стоял телефон — тяжёлый, чёрный, с диском и витым шнуром.

— Это что?.. — выдохнула она.

— Право на один телефонный звонок, — усмехнулась тётя Люда, встав рядом.

— Здесь же нет связи?

— Есть, если надо сказать что-то важное.

Пассажиры молча заходили в кабины. Сквозь закрытые двери не было слышно ни слова, но по напряжённым плечам, по запрокинутым подбородкам, по тому, как люди стаскивали трубки, было видно: никто не тратит время на пустую болтовню.

Хотела ли она позвонить кому-то? Нет. Всё, что нужно было услышать, она уже услышала. И сказать уже было нечего — ничего такого, что могло бы что-то изменить.

Лили нашла глазами Дёму. Он шёл мимо переговорных и в конце платформы свернул к неприметной служебной двери. Приложил к считывателю карточку и скрылся внутри.

Тётя Люда перехватила её взгляд.

— Держи, — она сунула ей прямоугольный кусок пластика. — Может, и правда сумеешь его отговорить… пока беды не натворил.

Лили последовала за Дёмой. Дверь тихо щёлкнула, когда она приложила карточку. Изнутри пахнуло пылью и чем-то металлическим. Лили проскользнула внутрь, и дверь за ней бесшумно закрылась.

Перед ней тянулся узкий коридор с низким потолком. Лампочки под матовыми плафонами давали тусклый, мерцающий свет. В конце коридора виднелся проём. Подойдя ближе, она увидела узкую металлическую лестницу, уходящую вниз. Снизу тянуло холодом. И едва различимо — сигаретным дымом. Лили задержалась на верхней ступени, а потом начала спускаться.

Внизу она оказалась в просторном, погружённом в полумрак помещении. У входа стояли стеллажи, заваленные старыми документами, катушками проводов, трубками от телефонов. Пыль лежала толстым слоем. А дальше пространство расширялось, становясь похожим на небольшой заброшенный кинозал, из которого вынесли все сиденья.

Вместо экрана всю противоположную стену занимало стекло, сквозь которое был виден перрон станции с рядами телефонных кабинок — точно такой же, по которому только что шла она. Только совершенно пустой.

У самого стекла стоял стол. И за ним сидел Дёма. Сидел, чуть наклонившись вперёд, и смотрел на старый дисковый телефон перед собой.

Лили притаилась за стеллажом, стараясь дышать потише.

Скоро стало понятно, чего ждал Дёма. На перроне по ту сторону стекла прибывал поезд. Состав остановился, из него выходили проводники и пассажиры.

К их нише направилась фигура. Знакомый силуэт, взъерошенные волосы. Он был похож на Дёму — только младше. И живой. Егор.

Он зашёл в нишу, снял трубку и, не раздумывая, набрал номер.

В то же мгновение телефон перед Дёмой пронзительно зазвонил. Дёма сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду, и потянулся к трубке.

И в этот момент полумрак в углу будто сгустился, и из него отделилась плотная тень. Тёмная фигура скользнула за спину Дёмы и накрыла его руку, останавливая.

Дёма замер, но как будто не удивился. Пальцы под чужой ладонью дрогнули.

— Не в этот раз, — вкрадчиво сказал голос у него за спиной.

Лили вздрогнула.
Голос был знаком.

Телефон продолжал звонить, Егор держал трубку у уха, ожидая ответа.

— Убери руку, — сквозь зубы сказал Дёма.

— Зачем? — мягко удивился тот. — Чтобы ты вновь и вновь повторял одно и то же действие в надежде на иной результат?

Незнакомец щёлкнул пальцами, и телефон замолчал. Лили ощутила, как пространство вокруг уплотнилось. Пылинки повисли в воздухе, а Егор по ту сторону замер, словно кто-то поставил кадр на паузу.

— Видишь? Ты можешь больше, — сказал незнакомец и шагнул вперёд, выходя из-за его спины.

Лили, наконец, разглядела его лицо — и прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Это был Дёма. Те же глаза. Те же черты. Но в них не было той ожесточённости, которую Лили увидела в плацкарте перед остановкой. Не было боли и сомнений. Только спокойная уверенность хищника, загнавшего добычу.

— Сколько раз ты сюда возвращался? — спросил двойник, разглядывая его почти с нежностью. — Ты перестал считать.

Дёма тяжело дышал. И не отводил взгляд.

— Ты пробовал говорить с ним по-хорошему. Уговаривал. Умолял. Пугал. Просил. И что? — двойник кивнул на стекло. — Каждый раз одно и то же. Он делает выбор. Умирает. И пора признать, что слова ничего не меняют.

— Что я ещё могу сделать? — сипло спросил Дёма.

— Использовать, наконец, свою силу! — двойник склонился над Дёмой. — Но ведь ты так боишься нарушить правила!

— Я нарушаю их каждый раз!

— О, ты знаешь, о чём я. Тебе напоминают об этом каждый раз, когда ты просишь подсказку.

В руке двойника возникла карта — подвешенная человеческая фигура.

— Жертва.

— Я отдам свой билет, — глухо сказал Дёма. — Я уже говорил. Я всегда был готов к этому.

— Ты всё время ошибался, — двойник чуть склонил голову. — Ты думал, что это про добровольную жертву.

Карта в его руке медленно перевернулась.

Дёма стиснул зубы.

— Нет.

— Довольно лицемерия. Ты можешь всё исправить. Ты знаешь, как это сделать. Ты знаешь цену. И знаешь, что эту цену нужно заплатить не собой.

До Лили только начал доходить смысл этих слов, когда двойник резко протянул руку в её сторону.

Стеллаж дёрнулся и улетел в сторону, как будто его смахнули одним резким движением. Пространство на секунду перекосило. Лили не удержалась — пол ушёл из-под ног, и она вывалилась из-за стеллажа прямо в центр зала.

Пыль поднялась в воздух и не осела, повиснув мутной взвесью.

— Не прячься, — улыбнулся он.

— Нет! — дёрнулся к ней Дёма, но двойник шагнул вперёд и встал у него на пути.

— Почему нет? — нарочито удивился он. — Она всё равно случайность. Чужая здесь. Одна душа. Один обмен. И Егор вернётся.

Дёма замер. Его взгляд метнулся к Лили. Потом — к стеклу. Егор стоял там. Ждал. И ещё можно было всё исправить.

Двойник улыбнулся шире.

— Вот видишь. Ты всё понял.

Взгляд Дёмы с усилием отлепился от стекла.

— Нет, — прошептал он.

— Уже да, — осклабился двойник.

Дёма рванул первым.

Опрокинул стол, сбивая телефон на пол, и врезал двойнику в челюсть. Двойника качнуло, но не отбросило. Они сцепились молча и ожесточённо. У каждого движения было слишком много общего: одинаковый разворот плеч, одинаковый рывок корпуса, одинаковый удар правой.

Лили отползла к стеклу и наблюдала схватку, замирая от каждого удара — не всегда понимая, кому он достался: Дёме или его тёмному альтер эго.

И всё же двойник был сильнее. Дёма — колебался. А в нём не было сомнений.

Он перехватил Дёмину руку, вывернул её и с силой швырнул его о край ступени.

Лили вскрикнула.

Дёма ударился спиной и не смог подняться.

Двойник удерживал на нём взгляд ещё мгновение, а потом повернулся к Лили.

Рука — такая красивая рука Дёмы — схватила её за горло и прижала к поверхности стекла.

Лили тщетно сопротивлялась, вглядываясь в знакомое лицо. Напрасно. Тёплую желтизну глаз затянула тьма. Но этот взгляд ей был знаком. Точно таким же, полным потустороннего голода, смотрела на неё Порожняя.

Стекло под давлением её тела стало медленно прогибаться. Двойник не пытался её задушить. Он выталкивал её в ту, другую реальность за стеклом. Между тем фигура Егора начала продвигаться вглубь зала. Лили увидела его совсем рядом: веснушки на переносице, маленький шрам над губой, следы уколов на сгибе руки.

Дёма без движения лежал возле перевёрнутого стола.

Лили вдруг подумала — может, и правда сдаться? Уступить. Освободить место для кого-то более нужного. Отдать её жизнь — за чужую.

И ей вдруг отчаянно захотелось жить. Так сильно, как никогда раньше. Она ведь и не жила до сих пор — по-настоящему!

Нет! Она пренебрегала своей жизнью слишком долго.

— Дёма, — сипло позвала она.

Фигура на полу не шелохнулась.

— Выбор Егора не определяет твой…

Двойник издевательски рассмеялся.

— Он больше тебя не слышит. Но какой поразительный вывод для маминой марионетки!

Стало холоднее. Надрывное дыхание Лили превращалось в пар. И всё же ей показалось — фигура у стола дёрнулась и продвинулась ближе.

— А если он снова выберет так же? — прохрипела Лили. — Не сейчас, но позже? Ты сделаешь это снова?

— Сделаю. Снова и снова. Сколько бы душ ни понадобилось! — зло отрезал двойник.

Стекло значительно прогнулось. Её ботинки уже касались бетона платформы.

Дёма сдвинулся ещё немного. Лили поняла, что он полз к вполне определённой цели, до которой оставалось совсем чуть-чуть. Но чем больше двойник брал верх над ней, тем меньше у Дёмы оставалось сил. Лохматая макушка снова опустилась.

— Что ж… — Лили попробовала рассмеяться, но издала лишь хрип. — В таком случае — бон аппетит!

Двойник недоуменно сморгнул. Хватка немного ослабла.

— Таков твой выбор? — отчаянно бросила Лили чудовищу в лицо. — Вечно жрать чужие души в неприятной компании?

— Ты всерьёз думаешь, что меня это пугает? — разозлился двойник.

— А я и не тебе!

И уже в открытую Лили перевела взгляд на Дёму, лежащего на полу.

— Ты и правда собрался это проглотить?!

Двойник с рычанием обернулся, выпустив её горло и на миг теряя контроль. И этого хватило.

Дёма дотянулся до телефонного кабеля и с силой его рванул.

Экран погас, исчез Егор и перрон по ту сторону. Помещение провалилось во мрак. Лили с силой вытолкнуло обратно в зал, и она рухнула в пыль и темноту.

В ушах звенело. Или это звенела, выпрямляясь, мембрана между двумя реальностями, сквозь которую только что проталкивал её двойник Дёмы?

Пыль оседала на её лицо и руки, а значит, пауза закончилась, и время запустилось снова. Она слышала только собственное дыхание. И больше ничего.

— Дёма?.. — хрипло выдохнула она.

Тишина. Сердце ухнуло вниз.

— Я говорил, что ты катастрофа, Лили? — раздался голос у самого уха.

Тёплая рука нашла в темноте её ладонь.

* * *

Лили вертела сигарету, никак не решаясь её прикурить.
Поезд прибыл на конечную почти сразу — они едва успели отмыть лица от пыли. Они не успели поговорить, не успели обсудить произошедшее.
И теперь стояли на перроне, глядя друг другу в глаза. Пассажиры обтекали их, стремясь к турникетам. Проводники задвигали подножки, готовясь к отбытию поезда, и только тётя Люда стояла в тамбуре, отвернув лицо. Пришло время прощаться.

— Забавно. Я ведь только сейчас поняла, — грустно улыбнулась Лили. — Мне нельзя было быть красивой — мама считала, что это неприлично. Мне нельзя было быть счастливой — как можно, когда она так несчастна? Мне нельзя было жить так, как я хочу. И я решила — зачем мне тогда жить? И нашла способ.

Лили смяла сигарету и выкинула в урну вместе с полупустой пачкой.

— Надеюсь, там… — она кивнула в сторону турникетов, — я это вспомню… И мне очень жаль, что так вышло с Егором.

— Ты красивая, — вдруг сказал Дёма.

Лили вскинула глаза и увязла в расплавленном янтаре его глаз.

— Я тоже кое-что понял, — он смотрел на неё, как будто запоминая. — Он твой.

Дёма вложил билет в её руку.

Лили замерла.

— Нет, Дёма!..

— Я не сразу понял, но он всегда был для тебя. Ты сделала выбор. И он — про жизнь.

— Нет! Я не возьму, — покачала головой Лили, отступая.

Дёма шагнул к ней резко. Схватил её за плечи — и, не дав опомниться, поднял, как ребёнка.

Лили вскрикнула.

В следующее мгновение он уже поставил её в тамбур.

Раздался гудок поезда, оповещающий о скором отбытии. За спиной Лили тихо шмыгнула носом тётя Люда.

— Что будет с тобой? — шёпотом спросила Лили.

— Мне нужно время подумать. И решить проблемы на работе, — хмыкнул Дёма. Но, увидев, как у Лили задрожали губы, серьёзно добавил:

— Со мной всё будет в порядке, обещаю.

Поезд дёрнулся.

Лили качнуло назад. Её пальцы на секунду коснулись руки Дёмы — и соскользнули.

— Дёма!

Но платформа уже уходила. А он остался там, на конечной. Сверкнули на мгновение жёлтые глаза — и исчезли. Лили опустилась по стене тамбура, тяжело дыша и глотая слёзы.

Поезд набирал ход. Тётя Люда закрыла двери и повернулась к Лили. Стрелки на её глазах порядочно расплылись.

— Давай билет, горюшко.

Лили протянула билет и только тогда заметила в своей руке что-то ещё. То, что Дёма вложил в её руку вместе со своим обратным билетом. Карту с чёрно-зелёной рубашкой — женщина с безмятежной грацией, укрощающая льва.

* * *

Стрёкот цикад. Жёсткий камень под спиной. Жаркий влажный воздух касается голых ног.

Лили открыла глаза.

Заброшенная станция. Скамейка. Ржавые рельсы, уходящие в сторону тёмного туннеля. Гомонящие группы туристов рассаживаются в микроавтобусы. Солнце клонится к закату.

Лили улыбнулась. Всё как и год назад.

— Вы из какой группы? Подвезти? — склонился над ней смуглый гид.

— Спасибо, всё в порядке. За мной приедут, — вежливо ответила Лили.

Гид недоверчиво пожал плечами и ушёл.

Станция быстро опустела. Последний автобус скрылся за поворотом.

Солнце окончательно ушло за горы, и вокруг стремительно сгустились тени.

Из глубины заваленного туннеля донёсся глухой гул. В его недрах вспыхнул слабый жёлтый свет.

Лили поднялась.

Из тёмного туннеля медленно вышел поезд. Скрипя тормозами, он остановился у платформы. Двери открылись и тамбуре появилась массивная фигура в кителе.

— Опять ты, — буркнула тётя Люда. Но уголок губ дрогнул.

— Добрый вечер, тётя Люда! — жизнерадостно поздоровалась Лили. — Один билет до конечной, пожалуйста.

Проводница склонила голову набок и подозрительно прищурилась.

Лили улыбнулась — открыто и дерзко.

— И два обратно!