Обратный отсчет

– Обратный отсчет... Десять... Девять...

Космонавт Рогожин слушал голос в наушниках и дышал медленно и глубоко – всё, как на тренировках. Сейчас... Уже сейчас...

– Восемь... Семь...

Почему-то именно в этот момент пригрезился Лешка – такой маленький и такой серьезный. Рогожин вспомнил, как в последний раз вел сына из детского сада, и тот спросил его, искренне глядя снизу вверх: «Папа, ты правда полетишь?»

– Шесть... Пять...

«– Конечно, полечу! – А можно мне с тобой?»

– Четыре...

Стало холодно. Сердце кольнуло от предательского предчувствия. А вдруг тот раз и правда был последним? Что же он ответил Лешке тогда?

– Три...

«– Вот подрастешь, и полетим к звездам вместе! – Обещаешь? – Обещаю!»

– Два...

Вот, момент! Нужно что-то сказать. Как Гагарин. Обязательно нужно что-то сказать прямо сейчас. Для истории. Чтобы Лешка гордился. Особенно, если он не вернется.

– Один... Ключ на старт...

Рогожин что-то заранее заготовил, репетировал – даже на бумажке записал для памяти. Но все слова вылетели из головы от волнения. Осталось только простое гагаринское: «Поехали!» Но нельзя же прямо как Гагарин. Неудобно.

И тогда Рогожин прошептал первое, что пришло в голову. То, что кричал Лешка, когда он вез его из детского садика зимой на санках. Почти гагаринское слово, но своё. Родное. Лешкино.

– Едем...

Ракета не шелохнулась. Рогожин вслушался – в наушниках полная тишина. Словно он уже был в космосе. Что-то не так? Проблема с запуском?

– Едем! – закричал он, чтобы заглушить подступающую волну паники.

Никакого ответа. Только вой ветра за стенами кабины. Словно он остался совсем один на всем космодроме. На всей планете...

– Едем!!! – заревел он еще громче, выдохнув облачко морозного воздуха.

Это же Лешкино слово. Волшебное. Оно должно помочь. Сдвинуть с места эту огромную махину и унести его, Рогожина, туда, где...

– Папа... – раздался в наушниках такой родной голос. – А можно мне сегодня с тобой?

– Лешка? – прошептал Рогожин.

Это было невозможно. Никто не пустит ребенка в командный центр, особенно в день запуска.

– Ты же обещал! – в голосе сына прорезались капризные нотки. – Ну пожалуйста.

У Рогожина перехватило дыхание. Галлюцинации? Этого нельзя допустить. От него же зависит успех полета, вся миссия!

– Едем!!! – заорал он в исступлении. Вложил в это слово всю душу.

– Пап, я тогда домой пойду!

Рогожин резко выпрямился и ударился головой о низкий потолок покосившейся кабины. Перед глазами замелькали звезды. Почти такие же, как те, к которым он летит... хотел полететь... Когда-то...

Кабина была тесной, с сырыми деревянными стенами. Пахло мочой.

Он выглянул наружу. Сын стоял внизу, у подножия деревянной лестницы, одетый в пухлый синий комбинезон – ни дать, ни взять – настоящий космонавт.

– Пока, пап... Я код от подъезда знаю.

И Лешка пошел с детской площадки по протоптанной в снегу дорожке к дому.

Рогожин еще сильнее высунулся из кабины: пустая бутылка выпала из кармана и утонула в сугробе. Он смотрел, как сын уходит, словно отстыковавшийся модуль, навсегда покидающий родную станцию. Уйдет – и никогда больше не захочет играть с папкой во дворе.

– Леша! – хрипло крикнул Рогожин. – Вернись! Сегодня можно!

Сын остановился, развернулся вполоборота.

– Не обманешь? – спросил он осторожно.

– Никогда... – на глаза у Рогожина навернулись слезы – он смахнул их грязной рукой. – Ты же... большой уже! Во как вырос! Как же я не заметил!

Лешка повернулся к площадке. Сделал осторожный шаг. Еще один.

– Давай скорее, а то ракета щас улетит! – крикнул в морозный дворовой воздух Рогожин.

Лешка побежал. Домчавшись до деревянной ракеты, взмыл по ступенькам. Неуклюжий комбинезон помешал ему в узком проеме, он покачнулся, но Рогожин крепко обхватил сына и втащил в кабину. Посадил на колени – стало совсем тесно, не разогнуться. Пофиг.

– Обратный отсчет! – заорал Рогожин сыну в ухо.

– Десять! – звонко и весело отчеканил Лешка, даже не поморщившись от запаха перегара. – Девять... Восемь...

Досчитал до единицы, ни разу не сбившись. И правда, большой уже.

– Ключ на старт!

Рогожин еще крепче обнял сына, и оба заорали:

– Едем!!!

И они полетели.