Обратный путь

Глава 1. Перлеберг

На редкость холодный ноябрь 1809 года накрыл куполом серого неба небольшую группу, следовавшую в направлении Перлеберга.

- Скоро будем на месте, господин де Кох! - громко отчеканил слова кучер. - Я могу подъехать к почтовой станции, узнать насчет лошадей. Наши уже медленно реагируют на команды и заметно снизили скорость.

Из окна кареты показалась голова молодого человека с аристократическими чертами лица.

- Рядом со станцией должна располагаться гостиница «Белый лебедь». Высади нас у нее, Франц, а сам узнай насчет лошадей. Если представится возможность, сменим. Текущий темп терять нельзя!

Кучер кивнул в ответ и прибавил ходу.

Вернувшись в карету и наскоро задвинув штору от зимней стужи, молодой человек обратился к сидящему напротив спутнику, погруженному в стопку бумаг, разложенных на коленях.

- Не будем долго задерживаться в Перлеберге. Я слышал, французы недавно пересекли Эльбу. Что думаешь, Фишер?

- Лучше вообще проехать мимо, господин. Вражеские войска стоят чуть южнее, в Магдебурге, а возможно, уже в Ленцене. Значит, Перлеберг, как и любой ближайший населенный пункт, может кишеть лазутчиками, - ответил спутник. За долгие годы работы доверенным курьером, он прекрасно осознавал, какие опасности могут подстерегать одинокую карету, особенно учитывая близость к фронту. Фишер обладал типичной нордической внешностью и схожим характером, говоря о проблемах прямо, без прикрас. Это качество особенно ценил его господин, барон де Кох.

- В городе должен располагаться военный гарнизон прусской армии. Можно запросить у них охрану. В прифронтовой территории это явно будет не лишним, правда тогда нам придется раскрыть себя… - де Кох задумался, прежде чем продолжить мысль.

- Привлекать к себе лишнее внимание может быть достаточно безрассудно, разделяю ваши опасения. Перлеберг - маленькое поселение, и раствориться там будет весьма непросто.

- Ты прав, Фишер. Скрытность прежде всего. Заедем в город, отдохнем, наберемся сил, а в ночь продолжим путь. Так меньше шансов нас выследить, - подытожил де Кох. Напоминание курьера об опасности его явно не обрадовало. Ранее он уже пропускал излишние опасения осторожного слуги мимо ушей, но сейчас все было по-другому. Барон видел, что Фишер лишь проявлял должную осмотрительность и просить его быть менее осторожным явно не к месту. Барон посмотрел в окно, в надежде отвлечь себя местным пейзажем от нарастающего беспокойства. Увидев снаружи лишь блеклые краски типичной зимы средних широт, он тяжело вздохнул. Остается лишь ждать скорого приезда в город, а там можно будет отвлечься от дурных мыслей местной едой и теплой постелью.

Фишер перевел взгляд с кипы бумаг на барона. Тот облокотился об стенку кареты и безотрывно смотрел в окно, почти не моргая, прижав подбородок к груди. Яркое снежное покрывало отражалось в остекленевших глазах, наполненных тревогой и усталостью. Выглядел молодой аристократ озябшим, несмотря на дорогой соболиный плащ, подбитый фиолетовым бархатом, меховую шапку и теплый шарф, украшенный драгоценной булавкой. Нет, не зимний холод был причиной сильной ознобы. Фишер, в скромном пальто чувствовал морозный воздух ноября достаточно хорошо, и даже в ней не хотелось накинуть шерстяной плед, лежавший рядом. Нет, явно не холод тому причина. Барона изменила последняя встреча в Вене, перед самым отбытием. После нее аристократ замкнулся в себе, даже отказался встретиться со своим коллегой Миллсом в Берлине. Все торопился отправиться снова в путь.

С мыслей Фишера сбил громкий голос кучера.

- Мы у гостиницы, господин!

Де Кох оживился.

- Самое время отведать местной кухни, Фишер. - И приглушенно добавил: - И немного отдохнуть.

Доверенный курьер нехотя стал собирать бумаги во вместительный портфель, пока де Кох, не дожидаясь спутника первым вышел на грунтовую улицу, рядом с постоялым двором, что должен стать им домом на эту ночь.

Гостиница представляла из себя двухэтажный кирпичный дом с симметричным барочным фасадом, беленой штукатуркой над красным кирпичом и вывеской «Белый лебедь» на цепи с резным лебедем. Еще один непримечательный постоялый двор, где путники могут найти кров и вполне сносную стряпню.

Толкнув тяжелую дубовую дверь с кованными гвоздями, де Кох попал в полутемный проход, пропитанный запахом торфяного дыма, квашеной капусты и кислого эля. Под ногами хрустела утрамбованная глина, посыпанная свежим песком. Дальше открывалась главная комната - длинный зал размером метров 8 в длину с массивными дубовыми балками, черными от сажи. За стойкой стоял коренастый пруссак в фартуке лет пятидесяти, полирующий очередной стакан до зеркального блеска. Де Кох предположил, что если это не хозяин, то точно из тех, кто подскажет насчет еды и ночлега.

- Доброе утро! Вы господин трактирщик?

- Здравствуйте, да я, - оценивающе произнес хозяин заведения, прикидывая платежеспособность молодого человека. Длинный соболиный плащ отчетливо указывал если не на аристократическое происхождение, то на явное наличие денег. Постояльцы в зимнее время редкое явление. В основном это были военные или мелкие государственные служащие, следовавшие из одного города в другой по всевозможным поручениям. Увидеть молодого богача в своей гостиной это даже больше, о чем мог мечтать трактирщик. Мгновенно убрав кружку из толстого стекла на подставку, седовласый мужчина учтиво поклонился и улыбнулся так широко, что можно было пересчитать его оставшиеся зубы. - Извините, господин, как я могу к вам обращаться?

- Барон де Кох. Скажите, у вас есть свободные номера? Один для меня и один для моих двух слуг?

- Разумеется, Ваше Высокородие! - приободрился трактирщик, услышав принадлежность посетителя к аристократии. - Меня зовут Легер и я полностью к вашим услугам! Для состоятельных гостей есть замечательная комната с изысканным интерьером, прислугой и специальным питанием, всего за 10 талеров в сутки. Вашим сопровождающим мы можем предложить стандартный двуспальный номер с хорошим матрасом и белоснежным постельным бельем, за 4 талера. Также у нас есть дополнительные услуги, все они доступны в меню рядом с вами, - трактирщик указал на стоящую на подставке дощечку с написанным углем перечнем услуг.

- Подойдет. Беру два номера на сутки. Погостим у вас до ночи, возможно к полночи уже отъедем. Подскажите, тут неподалеку есть военный гарнизон?

- Военные? Да наш городок от их количества сам уже стал военным гарнизоном, - хмуро ответил трактирщик. Он насторожился от заданного вопроса, тема в неспокойное время была достаточно щекотливой, но желание угодить богатому клиенту взяло верх. - Вообще у Парчимских ворот находятся остатки крепостных стен и оборонительных сооружений. Там располагаются прусские войска. Говорят, что временно, но наверняка сказать не могу. Это ближайшее место, буквально в квартале от нас. Есть еще штаб коменданта, он находится в ратуше на рыночной площади - в двухэтажном кирпичном здании с часовой башней, вы ее сразу заметите.

- Спасибо, господин Легер, - Батерст перевел взгляд в сторону массивного дубового стола в центре помещения, окруженного лавками с вытертыми подушками из конского волоса. - Сейчас бы еще отобедать не помешало. Путь к вам был не близкий.

- Ваше Высокородие, всенепременно! Пока вы с вашими спутниками будете обустраиваться в номерах, мы все приготовим! Из блюд можем предложить жареную свинину с квашенной капустой и картошкой, фаршированную яблоками и ягодами утку или наше фирменное блюдо котлеты по-вюртембергски с картофельным пюре! Из напитков есть очень вкусный местный эль и травяной чай. Также в меню рыбный суп и десерты, а если Ваше Высокородие захочет согреться напитком покрепче, могу предложить замечательную домашнюю водку собственного приготовления! - без запинки протараторил трактирщик давно заученный текст.

- Господин Легер, я так проголодался, что и кусочек черствого хлеба покажется императорской едой, - едва улыбнувшись, ответил барон. - Голову хочется занять чем-то более дельным, чем чувством голода. Пока достаточно горячего чая мне и слугам. Мы расположимся вон там, - Батерст указал на дальний угол у стены с пожелтевшей гравюрой Фридриха Великого и картой почтовых трасс Берлин-Гамбург. Рядом пыхтел очаг с чугунной решеткой и вертелом, где булькала какая-то похлебка, а самое главное шло живительное тепло от костра. Значит, можно было не только подкрепиться, но и согреть продрогшее до костей тело.

Наскоро отобедав рыбным супом с петрушкой, де Кох оставил Фишера доедать жареную свинину с чесночными булочками из пшеничной муки. В отличие от курьера, аппетита не было, и поел он исключительно согреться и избавиться от сильной слабости. Дальнейший путь был не близок, и бог знает, когда удастся подкрепиться.

Если слабость ушла, то тревога продолжила нарастать. Де Кох пытался найти ее причину, но безрезультатно. Казалось, все идет хорошо, они успешно доехали до очередного пункта без видимых проблем. Успели заселиться и поесть. Даже ни один военный им по пути не встретился, что уже было удивительно! Но что-то шло не так. После отъезда из Вены возникло ощущение постоянной слежки. Особенно, когда взгляд касался темноты. А этот шум во сне? Начинается как рой цикад где-то вдали и, постепенно приближаясь, переходит в такой невыносимый писк, что желание спать пропадает начисто. Объяснений этому найти не удается, но они нужны, иначе он сойдет с ума.

Стоп.

Не стоит терять голову. Никто его не схватит, барон давно уже вышел из детского возраста, чтобы бояться темноты и сопутствующих суеверий. Да и не замечал он за собой подобного ранее. Видимо, переутомление, а от стресса можно избавиться, если попросить у местных военных сопровождение до следующего пункта. Придется, конечно, раскрыть себя, но это лучше нарастающей тревоги, удерживать которую внутри он уже не в состоянии. Решено. Надо пойти к военным. Хотя бы познакомиться и понять, к кому можно обратиться за помощью если такая понадобится. Он решил навестить военный пункт у городских ворот, обдумав что будет говорить уже по пути. Последние служили основным входом-выходом в Перлеберг для путешественников, направляющихся в Гамбург. За аркой начиналось подобие пригорода, состоящее из простых дачных домиков и бедных жилищ. Таким образом, сама гостиница «Белый лебедь» находилась на окраине города, прямо на главной дороге Берлин - Гамбург. С учетом необходимой логистики для транспортировки провизии и оружия, расположение военных у ворот было весьма логичным и что сейчас главное, близко расположенным.

Уже собравшись выходить на улицу, Батерст боковым зрением заметил трактирщика, пытающегося привлечь его внимание. Легер редко встречал богатых особ, и слабо понимал, как грамотно обратиться к этому гостю, предположив, что пристального взгляда и улыбки должно быть достаточно. Метод сработал, и через пару мгновений барон уже стоял возле барной стойки.

- Ваше высокородие, извините за мою дерзость. Помню, вы чуть ранее спрашивали насчет военного гарнизона?

- А что?

- Видите того господина в темно-синем сюртуке без эполет? - взгляд Легера указывал на мужчину 45-50 лет, одиноко сидящего за небольшим столиком. Он держал кружку темного эля и задумчиво смотрел перед собой. - Это Фридрих фон Клитцинг, комендант гарнизона в Перлеберге. Если у вас имеются вопросы к военным, то с ними лучше обратиться к нему.

Завидев подходящего молодого человека, комендант улыбнулся и одобрительно кивнул, в знак приветствия.

- Добрый день, господин фон Клитцинг, - поприветствовал незнакомца де Кох, подойдя к столу. - Мы можем поговорить? Я не займу у вас много времени.

В те мгновения, что комендант изучал молодого аристократа, де Кох лихорадочно размышлял, стоит ли просить охрану или оставаться инкогнито. Нужно было все тщательно продумать заранее, но в голове царил хаос, и он сам не понял, почему подошел к коменданту сразу, как его увидел. Его пугала мысль о том, что придется раскрыть свою личность перед совершенно незнакомым человеком, чье имя он узнал пару минут назад. Здравый смысл и опыт подсказывали, что это безумие и риск, но постоянное чувство тревоги едкой кислотой растворяло бдительность. Барон был измотан, невероятно измотан. Добираться до следующего пункта казалось почти невозможным. Днем это сделать почти нереально из-за близости к фронту и, следовательно, присутствия французской разведки повсюду, а ночи барон уже боялся сам по себе. Если вчера еще можно было списать свой страх на усталость и стресс и хоть как-то контролировать, то теперь это казалось невозможным. Нет, определенно нужно попросить помощи, и если удастся получить конвой до следующего пункта, они отправятся в полночь, если нет — то в 9 вечера, зимой все равно темнеет рано.

- Прошу, присаживайтесь. Чем могу быть полезен? - грубым армейским басом ответил комендант, поправляя однобортный колет до колен с девятью серебряными пуговицами, дежурно улыбнувшись через густые усы, покрытые сединой. От мужчины веяло властью, спокойствием и… безразличием. Словно за столом сидел манекен, а сам комендант находился где-то далеко, погруженный в собственные проблемы. После вопроса он перевел взгляд в окно, будто наблюдая за кем-то.

- Господин комендант. Я проездом с Вены. После долгой дороги решил найти кров на ночь и сменить лошадей. Кучер сказал, что наши уже отказываются от еды и не желают подчиняться. Не хотелось бы встать в чистом поле недалеко от фронта, - сбивчиво начал де Кох, все еще решая, говорить свое настоящее имя или нет.

- Вы правы, поблизости неспокойно. Городок живет сельским хозяйством, ремеслами ну и почтовой торговлей. Время тяжелое, дефицит еды плюс наплыв всевозможных преступников делают свое дело, - фон Клитцинг на мгновение замолчал, внимательно рассматривая собеседника. - Знаете, господин де Кох, людям, одетым как вы определенно следует быть осторожными в Перлеберге и держаться мест, где есть посты охраны. В «Белом лебеде» вполне безопасно, но настоятельно не рекомендую уходить за ворота, где заканчивается город и начинаются крестьянские угодья. Там даже вооруженным солдатам небезопасно.

- Вы читаете мои мысли, господин комендант, - де Кох едва улыбнулся в попытке скрыть тревогу. Судя по всему, опытный военный сразу понял, за какой услугой хочет обратиться барон, юлить было бесполезно. Он чуть привстал, озираясь по сторонам в поисках лишних ушей, и, удовлетворившись увиденным, положив руки на стол, чуть склонил голову в сторону фон Клитцинга. - Буду с вами откровенен, господин фон Клитцинг, «барон де Кох», это псевдоним. Мое настоящее имя Бенджамин Батерст, посланник к австрийскому двору от британской дипмиссии. У меня важная миссия, потому задерживаться в Перлеберге долго не планирую, максимум до ночи. Далее придется добираться до следующего пункта, - на секунду посмотрев в непроницаемые глаза коменданта. - Как вы сами сказали, места здесь опасные: мародеры, вражеская разведка. Последняя так определенно глубоко пустила свои корни по всему маршруту Берлин-Гамбург. Господин фон Клитцинг, - молодой человек на секунду замолчал, все еще не решаясь услышать ответ на вскоре заданный вопрос, - я хотел бы попросить у вас несколько охранников, на основании своего дипломатического статуса. Будет достаточно пары солдат в качестве конвоя до следующей станции на пути в Гамбург.

Подобные просьбы для фон Клицинга были обычным делом, особенно в это неспокойное время. Не сказать, что он был рад повесить на себя дополнительный груз ответственности в виде молодого дипломата, но если, не дай бог, что-то с ним случится, то вину все равно повесят на коменданта. С другой стороны, гарнизон не рисковал личным составом без санкции от берлинских властей, а с ними ссориться коменданту ну никак не хотелось, рискуя званием майора и солидным жалованием.

- Господин де Кох, я понимаю вашу просьбу, но предоставить охрану не могу. Идет война и каждый солдат на вес золота. К тому же, я не получал уведомлений «сверху». Никаких сообщений ни по открытым, ни по тайным каналам о вашем приезде не поступало. А без отмашки сверху представить к вам охрану, да еще в качестве конвоя, да еще во время войны... Извините, но это решительно невозможно, - и, погладив усы, добавил: - Без команды начальства или очень веской причины. Господин де Кох, у вас имеется такая причина?

Причина была более чем веской. Лица, чье поручение он выполнял, были из верхнего эшелона власти. Батерст был уверен, если он назовет одно из них, фон Клитцинг сто раз изменится в лице и предложит сам его сопроводить куда душа пожелает. Вот только причину раскрыть нельзя, тем более людей, за ней стоящих. Как дипломат сразу не догадался, что комендант обязательно спросит об этом? Это ведь очевидно! Батерст понял, ему стало куда труднее мыслить логически и пользоваться памятью. С ним явно что-то происходит, и сейчас он совершил большую ошибку, раскрыв настоящее имя. Теперь либо идти до конца, раскрыв еще и миссию, и наконец получить конвой, либо убираться из города с наступлением темноты, до последнего, не покидая постоялый двор.

- Господин фон Клитцинг…

- Господин де Кох, - видя замешательство собеседника и понимая, чем скорее всего закончится разговор, комендант решил надавить. Он наклонился вперед, приподняв брови и тихо добавил. - Мистер Батерст, я понимаю вашу просьбу, но, если вы следовали правилам безопасности, особенно учитывая вашу легенду барона, не думаете ли вы, что тем самым это усилит вашу безопасность в пути? Что солдаты не привлекут лишнего внимания к вашей особе? Ведь должна же быть какая-то причина сопровождать барона, вам не кажется? Знаете, мистер Батерст, лучший способ решить проблему - не плодить новые. - Майор имел достаточный опыт руководителя, чтобы передать бескомпромиссность своих слов, но в то же время проявить соучастие. Дать понять, что он бы и рад, но… Фон Клитцинг всегда старался оставить место для частицы «но» как способе отвести от себя хотя бы часть ответственности. Особенно сейчас, когда перед ним появился молодой человек, представляется английским дипломатом и просит огромную роскошь в военное время - дополнительную безопасность в виде конвоя солдат. Сам комендант такой обладает, а тут молодой аристократ, не сумевший даже указать причину такой дерзости!

Батерст понимал, логика в словах коменданта есть. Лишний раз привлекать к себе внимание явно не стоит, а с конвоем это будет трудно сделать. Боже! Ему же как раз это говорили на последней встрече в Вене! Не привлекать к себе внимания и не делать остановок как можно дольше! Зря он понадеялся на лояльность местной власти. Призрачная надежда на дополнительную безопасность растаяла как весенний снег, и теперь придется рассчитывать лишь на себя, да еще с учетом раскрытия своей личности! Нет, надо было не раскрывать себя и спокойно следовать под псевдонимом! Зачем он вообще так глупо поступил? На что рассчитывал? Но уже поздно рассуждать о содеянном. Слуги сейчас должны найти новых лошадей, а с учетом военного времени на это потребуется время. На улице тоже не стоит лишний раз появляться, привлекая внимание. Остается лишь подняться по скрипучей винтовой лестнице на второй этаж, зайти в свой номер и хорошенько обдумать дальнейшие действия и попытаться понять, что же с ним происходит.

Попрощавшись с комендантом, Батерст тяжело поднялся и отправился в свой номер, с потухшим взглядом поднимаясь по скрипучим ступенькам.

В комнате пахло древесной смолой и дымом тлеющих поленец. С первого этажа тянуло подгоревшим сливочным маслом. Разогретая облицовка каминной полки излучала волны тепла, нежным одеялом укутывая уставшее тело молодого дипломата. От образовавшегося уюта Батерста клонило в сон. Он с облегчением снял верхнюю одежду и бросил портфель на большую дубовую кровать. Неожиданно чувство тревоги сразу покинуло усталый организм.

Как он мог так просчитаться?! Зачем сразу пошел просить помощи!? Неужели ситуация настолько экстренная, что стоило рисковать миссией? Все вопросы оставались без ответа.

Батерст сел за стол и глубоко вздохнул, смотря на танцующие огоньки свечей. В мыслях крутилась странная встреча в Вене, произошедшая пару дней назад и ставшая отправной точкой для текущих событий.

Глава 2. Встреча в Вене

Поездка в столице подходила к концу. Французы вот вот должны были зайти в Вену.

После последнего донесения разведки, Батерст получил приказ от начальства незамедлительно возвращаться в Англию. В принципе, все, что он мог сделать как дипломат, он сделал, на большее времени уже не оставалось. Франциск скоро потеряет власть, империя погрузится в хаос, спасаться самому — вполне разумное решение. Как только будет ясен баланс сил, дипломатический корпус обретет второе дыхание, и, без сомнений, его обратно отправят в столицу. Единственное, в планах стояла одна встреча с влиятельным аристократом из рода фон Коллоредо, назначенная на сегодня через пару часов. Возможно, его удастся склонить на сторону короны. Фишер уже подготовил необходимые бумаги и карету, осталось надеть верхнюю одежду, и пора в дорогу.

Батерст уже надел плащ и потянулся за меховой шапкой, как за дверью послышался незнакомый голос и тяжелый звук сапог, отмечающий шаги по мраморному полу, ярко освещенному хрустальными люстрами с восковыми свечами и масляными лампами в стенных канделябрах. Столь роскошное убранство принадлежало гостинице «Черный медведь», одной из старейших в Вене. Здание удобно располагалось в районе Леопольдштадт на Таборштрассе, 26. Разумеется, младшим чинам вроде Батерста такие гостиницы руководство не снимало, но, учитывая последние события и желание господина фон Коллоредо, а он хотел встретиться именно там, начальство пошло на уступки и оплатило пару суток проживания.

Дверь открылась без стука и внутрь зашли двое мужчин. Первым заговорил невысокий гладко выбритый господин в зеленом фраке с золотой вышивкой по краю лацканов и карманов. По ним дипломат узнал сотрудника императорской канцелярии, скорее всего из старших чинов. Мужчина откашлялся, стараясь прикрыть отдышку, вечного спутника излишнего веса.

- Добрый день, господин Батерст. Прошу меня извинить за столь дерзкий визит без предварительного согласия, дело очень срочное, - мужчина снова закашлял. - Прошу прощения, проклятая отдышка сведет в могилу, - мельком посмотрев, как это воспринял статный спутник, стоящий рядом. Через пару мгновений, отдышавшись, мужчина выпрямился и, приподняв подбородок, восторженно продолжил: - Господин Батерст, хочу представить вам Его Святейшее Высочество, высокороднейший князь и герцог Генрих фон Бергер от…

- Достаточно, старший секретарь, мы не на официальном приеме, и времени на длинный слог тоже нет, - прервал герцог благородным баритоном, сквозь красиво уложенные усы и ухоженную бороду. На голову выше своего спутника, стройный, с офицерской выправкой, фон Бергер был одет во фрак из темно-бордового генуэзского бархата, отделанный золотым шитьем, своим почтенным видом затмевал присутствующих, явно давая понять свою принадлежность к высшей аристократии. Волосы с проседью, выдавали солидный возраст - лет за пятьдесят, никак не отразившийся на осанке. Герцог поднял руку перед собой, словно останавливая поток слов от стоящего рядом спутника. Его пронзительный взгляд был направлен прямо в глаза Батерста.

Молодой дипломат невольно содрогнулся. Они с доверенным курьером Краузом, использовали исключительно псевдонимы: барон де Кох и Фишер. Каждый раз слыша за пределами Англии настоящее имя и фамилию, он ощущал себя беззащитным, словно его публично раздели.

Опомнившись, Батерст быстро повесил только что снятую шубу и поклонился высокопоставленным гостям. Молодой человек уже слышал о семье фон Бергер. Древний род, уходящий корнями в 7 век или даже глубже. Несмотря на статус и накопленные богатства, их жизнь и деятельность оставались загадкой. Дом сторонился публичной жизни, предпочитая кулуарные игры и тайные сделки. Они не были известны как Габсбурги или Винздоры, но, по слухам, имели достаточно могущества, чтобы начинать войны и переворачивать шахматную доску европейской дипломатии. Как? Неизвестно. Предположений хватало, но всё, что Батерст слышал, представляло из себя полнейший вздор, достойный дамских языков, не более. В этот момент его больше интересовало, зачем с ним старший секретарь императорской канцелярии? Эти чины занимаются исключительно важными делами государственного значения. И для чего столь влиятельным лицам вообще понадобился Батерст, дипломат в ранге второго секретаря британской миссии? Даже его начальник, полномочный министр, не всегда мог получить аудиенцию господ подобного уровня.

- Позволите, - герцог указал на большой стол из красного дерева, окруженный резными стульями с сиденьями, обшитыми красным бархатом. Рядом тихо пощелкивал костер в большом камине, обложенном белым мрамором.

- Разумеется, Ваше Превосходительство. Как вам будет угодно, - быстро ответил дипломат, скорым шагом подойдя ближе и отодвинув стул герцогу. Старший секретарь тем временем закрыл за собой дверь, намекая на приватность дальнейшей беседы.

- Перейдем к делу, господа, - начал фон Бергер, убедившись, что все уселись и внимательно слушают. - Судя по последним сводкам, время идет на часы. Мистер Батерст, у меня к вам будет небольшая просьба, - он аккуратно положил продолговатый предмет на стол. - Маленькая, если выражаться точнее.

Действия герцога вынудили присутствующих перевести взгляд на коробочку из лакированного дерева. Внешний вид никак не выдавал содержимое, но оно определенно было ценным. Это угадывалось в бережном отношении к вещице. То, как бережно фон Бергер держал шкатулку и клал на полированную поверхность стола: аккуратно, словно живую бабочку. Батерст предположил, что внутри хрупкое украшение из горного хрусталя, возможно, некая родовая драгоценность или нечто подобное. Думая о содержимом шкатулки, он незаметно для себя начал волноваться. Чутье и опыт подсказывали найти любой предлог избежать дальнейшей беседы. Избежать? Но ведь ему никто не угрожает. Герцог, как и старший секретарь, выглядели весьма открыто и дружелюбно. К тому же столь высокие чины удостоили его вниманием, придя лично в номер! Сами! Немыслимая почесть! Где он, обычный дипломат, хоть и сын графа, а где они! Но почему к нему? Это вызывало подозрения, но еще большее беспокойство исходило от шкатулки. Ничем не примечательная: без надписей или рисунков, она совершенно не вписывалась в роскошный интерьер номера.

- Как вы знаете, - продолжил герцог, - этот дьявол Бонапарт перехитрил Франциска, поставив нашу империю на край выживания. Французские войска подбираются к Вене и наверняка устроят настоящий бардак, как во время своей безумной революции. Нас всех может ждать участь Людовика XVI. Нас всех, мистер Батерст. Наполеон и те силы, что привели его к власти, не остановятся ни перед чем ровно до тех пор, пока не подожгут всю Европу и не уничтожат монархию. Они обладают властью ломать тысячелетние династии. Даже теневая коалиция не в состоянии сдержать натиск, - На мгновение герцог замялся, от эмоций сжав кулаки до белых костяшек. Его глаза горели огнем ненависти и страха, смешанного с отчаянием. Ощутив нахлынувшие эмоции, фон Бергер перевел взгляд на зимний пейзаж за окном.

- Неужели ничего нельзя сделать с этим бестией? - подхватил тревогу старший секретарь. - Я все никак не могу понять, как обычный капрал смог получить огромную власть? Этот недомерок происходит из мелкого корсиканского дворянского рода, а стал целым императором! Почему влиятельный аббат и теоретик революции Эмманюэль Сиейес, предложил именно Бонапарту стать «мечом» для разгона парламента? Почему на его стороне оказался мастер интриг, оппортунист и родоначальник французской тайной полиции, Жозеф Фуше, доносящий нам столько хлопот? Как люди подобного полета вообще посмотрели на мелкого выскочку?! В голове не укладывается. Клянусь Господом, он заключил сделку с дьяволом! Другого объяснения быть просто не может.

- Другое объяснение вам придется не по вкусу, господин старший секретарь, - не обращая внимания на эмоциональный тон собеседника, спокойно ответил фон Бергер. - Слухи, распространяемые в кулуарах, далеки от истины настолько, что собираемая из пазлов картина выглядит либо абсурдной, либо противоречивой. Значит дезинформация у врага устроена отменно, чем нельзя не восхищаться! - Герцог посмотрел в глаза английскому дипломату. Батерст казался совсем юным, однако для выполнения задачи требовались не только энергичность и храбрость, но и готовность к риску, что часто присуще именно молодым. К тому же Батерст уже имел определенные заслуги и связи в Англии. - Хватит с нас бесплодных разговоров о политике и жалких французах! Войска Наполеона подходят к Вене. Повторюсь, нет времени на этот вздор.

Герцог незаметно для себя сжал кулаки и перевел взгляд в сторону. Батерст понял, так фон Бергер контролирует гнев. Человеку его уровня было не свойственно показывать свои слабости. Присутствующие это прекрасно понимали, ожидая, пока фон Бергер продолжит. Старший секретарь, не произнося ни слова, лишь пристально смотрел на свои руки, перебирая трость с шарообразным серебряным набалдашником.

- Мистер Батерст, я к вам пришел с одним одолжением. Этот предмет, - герцог слабо постучал ногтем по крышке лакированной шкатулки, - ищет французская разведка. Его как можно скорее необходимо доставить в Лондон.

- Вы просите меня доставить шкатулку? - удивленно спросил Батерст, забыв о том, кто к нему обращается с просьбой. Он, конечно, разные поручения выполнял за свою карьеру, но работа курьером? Хорошее повышение по служебной лестнице, ничего не скажешь! Секретарь подумал поставить Батерста на место, но, заметив спокойную реакцию фон Бергера, решил свое мнение оставить при себе.

Герцог, видя замешательство дипломата, широко улыбнулся. В жесте было нечто успокаивающее. Батерст понял, что его неуклюжий вопрос простили.

- Вы, вероятно, слышали про мой род, уходящий корнями в седую древность? Правда, известным он стал всего несколько веков назад, когда предок, Вильгельм фон Бергер, принял участие во втором крестовом походе Конрада Третьего или, как модно сейчас говорить, «в рамках военных христианских экспедиций». К сожалению, сам поход оказался неудачным. Немецкая армия потерпела поражение в сражении близ Дорилеума, а французский контингент столкнулся с большими трудностями в ходе осады Дамаска. Но даже в неудаче всегда есть место подвигу. Это доказал Вильгельм, проявив исключительную храбрость, он получил почетное звание рыцаря, ставшее отправной точкой к вершинам власти нашего рода. Сражаясь как лев, избежать ранений не удалось, но будущий рыцарь выжил, и его главным врагом стал обратный путь со Святой земли до дома. Очень длинный и опасный путь. Жара и болезни легко расправлялись со здоровыми, не то что ранеными. Вильгельм держался как мог, но силы с каждым днем покидали, и уже казалось, больше ему не увидеть родной земли! Но тут вступил в дело случай.

Возвращаясь из Константинополя по Эгейскому морю к Солуни - ключевому византийскому порту в Македонии, он познакомился с путешественником, представившимся Кутамой. Странник оказался прекрасным лекарем и помог избавиться от лихорадки, залечив гниющие раны. В последствии, они сдружились, преодолевая трудности совместного путешествия. Вильгельм в своих мемуарах не раз упоминал выдающиеся способности этого человека: как он ориентировался по звездам, бегло общался на нескольких языках, знал медицину и земледелие. На постоянные расспросы о себе Кутама лишь отмахивался, отвечая просто: «Путешествую. Сегодня в одном месте, завтра в другом. Ничего особенного». Его ответ был так же скромен, как и внешний вид: поношенный кафтан из хлопка до щиколоток с длинными узкими рукавами, подпоясанный тканевым ремнем, да пастушьи сандалии. Голову украшал тюрбан из зеленой ткани. Морщинистое старческое лицо с длинной густой бородой придавало страннику вид отшельника. Вильгельм, как ни пытался, не мог понять, из какого сословия этот странный старец, но и сильно не приставал с расспросами, понимая, что на скрытность могли быть свои причины. Дружба казалась важнее.

Кутама с собой носил холщовую сумку, сильно потрепанную временем, словно ей лет не меньше, чем седовласому хозяину. Иногда, после утомительной дороги, они присаживались возле костра и обсуждали всевозможные темы. И если Вильгельм интересовался исключительно своим будущим, то путешественник больше говорил о прошлом. О древних городах и странных обычаях, истоках добра и зла и тому подобном. В такие моменты старик доставал из сумки миниатюрную пирамидку, вырезанную из прочной древесины, и подолгу разглядывал ее, задумчиво вертя в своих морщинистых руках. На вопросы Вильгельма о природе вещицы и зачем ее с собой таскать, Кутама отвечал, что это один из осколков прошлого, найденный в руинах некогда существовавшего «города света», чья история уже глубоко закопана под пылью прошедших веков. Пирамидка представляла некую ценность для старика, так как он никому не позволял ее даже касаться, даже Вильгельму, правда, рыцарь особо не интересовался религией и древностями, в те моменты лишь уважительно слушая рассказчика.

К сожалению, их дружбе не суждено было долго продлиться. В Македонии ночью на них напали разбойники и в суматохе Вильгельм не успел защитить старого путешественника, подло смертельно раненого в спину неизвестным убийцей. Рыцарь всю оставшуюся жизнь винил себя в этой смерти и на память решил оставить себе талисман Кутамы.

Герцог взял в руки шкатулку.

- И вот эта вещица находится здесь, в этой шкатулке. Волшебной силы в ней, разумеется, нет, но Наполеону она нужна. Зачем? Не знаю. Что им движет, совершенно не ясно. Информаторы доложили, что недавняя французская экспедиция с посещением египетских пирамид была не только и не столько для ослабления британского присутствия путем атаки Суэцкого перешейка. Он что-то ищет и не остановится ни перед чем. Возможно, шкатулка - часть общего пазла, а может, Бонапарт просто обезумел и ведет французов в жернова общеевропейской войны. В любом случае, не хочу, чтобы враг завладел этой реликвией, независимо от ее реальной ценности. Я знаком с вашим дядей и не имею причин сомневаться в его рекомендациях и ваших стараниях по налаживанию англо-французского военного союза. Генри заверил меня, что его племянник - надежный человек. К тому же, ваш младший чин дает определенную незаметность, в суматохе войны это серьезное преимущество. Если эта вещь действительно так нужна Наполеону, вам лучше поторопиться. Шкатулку необходимо быстрее доставить в Лондон, пока вражеские войска не застигли вас, Бенджамин. Другие встречи, если они есть, отмените под любым предлогом и немедленно уезжайте. И никто не должен знать о сути вашей дальнейшей поездки, но, думаю, об этом упоминать излишне.

- Будьте предельно осторожны, господин Батерст, - добавил прежде молчавший старший секретарь. - Лучше передвигаться в ночное время суток и, разумеется, скрывать свое настоящее имя. Когда покинете Вену, нигде подолгу не останавливайтесь и посещайте места с расположением союзных войск. Ваш статус дипломата позволяет попросить охрану у местных властей, но лучше о нем не упоминать, французская разведка повсюду. Торопитесь, и да хранит вас Бог!

Глава 3. Погоня

Батерст вернулся мыслями в настоящее. Первый раз за два дня удалось спокойно подумать о произошедшем, но в голове все еще крутилась провальная беседа с комендантом.

Следовало отвлечься.

Работа, вот что хорошо помогает восстановить концентрацию.

Дипломат привычно разложил рабочий инвентарь на столе: керамическая чернильница, пару бутылочек с красными и черными чернилами, несколько гусиных перьев и чистые листы, аккуратно свернутые в трубочку. Он подвинул подсвечник ближе к рабочему месту. Язычок пламени приветливо затрещал, касаясь пчелиного воска. Осталось заточить перо, и можно начинать переносить мысли на бумагу. Вспоминая, как перерыл всю сумку в поисках маленького режущего инструмента в последний раз, Батерст сразу решил вытряхнуть содержимое портфеля на одеяло — найти проще, когда все перед глазами. Ножик упал рядом с лакированной шкатулкой, отражавшей тусклые запятые горящих свечей.

Шкатулка… После вручения он даже не пытался разглядеть предмет детальнее. Времени не было. Сейчас, пока стены номера отделяют от суеты, стоит присмотреться внимательнее к этой странной посылке. Батерст аккуратно поднял ее перед собой.

Прямоугольная коробочка была отделана лакированным шпоном ореха. Без надписей. Выглядит дешево. Совсем неприметная. Деревянные створки скреплены печатью с вытесненным фамильным гербом фон Бергеров. Черный сургуч? Это уже интересно. Батерст никогда не сталкивался с черной печатью, но знал, что так обозначали анонимные доносы или угрозы. Не исключено, что внутри может лежать компромат на королевскую особу или иную знатную персону. Например, на кого-то из близкого окружения Бонапарта, не зря же он ее так усердно ищет. Нет. Глупо. По словам герцога шкатулка досталась по наследству от предка. Хотя, кто скажет правду младшему сотруднику дипмиссии? Возможно, просто придумали складную историю с щепоткой мистики, отвлечь внимание от истинного содержимого.

Батерст легонько потряс шкатулку. Послышался глухой звук плотного предмета. Значит, внутри некий объект, а не бумага. К сожалению, большего узнать не удастся, не сорвав печать, чего дипломат, естественно, не собирался делать.

Одно показалось странным. Когда он подносил коробочку к лицу, рассмотреть поближе, в голове появлялся тихий шум. Нечто схожее Батерст слышал на военном параде в Грин Парке в Лондоне, случайно оказавшись рядом со стреляющей пушкой. Тогда звон в ушах не проходил часа два, не меньше, и вот это остаточное явление очень напоминало возникающий сейчас звук. Но какова природа шума сейчас? Шкатулка? Вряд ли. Слишком абсурдно. Батерст повторил движение, снова приблизив шкатулку, дабы убедиться, что это не игра воображения. В голове снова возник тихий шум, но уже слабее, будто источник расположен за глухими стенами, в соседней комнате.

Странно…

Батерст решил списать все на усталость. Мало ли что может мерещиться после последних дней, наполненных событиями переезда из одного места в другое? Подумав, что хватит с него исследовательской деятельности на сегодня, он отложил шкатулку и взял чистый лист бумаги.

Пора заняться работой.

Часы показывали без двадцати девять вечера. Уже стемнело. Самое время посмотреть подготовку к следующему пункту маршрута и продолжить путь в Гамбург, а потом и в Лондон. Подойдя к двери, Батерст застыл на пару секунд. Чего-то не хватало. Портфель! Чуть его не забыл! Не оставил важные документы, государственные секреты и эту... шкатулку. Нужно быть внимательнее. Организм начинает странно сдавать в последнее время, несмотря на молодой возраст своего хозяина. Наспех взяв ценную поклажу, Батерст поспешил наружу.

На улице полноправно властвовала ночь, покрыв все, до чего не дотянулось тусклое освящение уличных фонарей, вечерним сумраком. Лишь редкие прохожие торопились домой, сжавшись от холода и ветра, разбавив бледными тенями застывший ночной пейзаж.

Оглядевшись по сторонам, Батерст медленно зашагал в направлении кареты, ожидая увидеть Крауза и кучера, готовящих снаряжение. Пройдя пару метров по мощеной дороге в сторону Парчимских ворот, внимание привлек неясный силуэт, едва различимый среди теней строений на противоположной стороне дороги. Дипломат ощутил на себе пристальный взгляд, скрытый во мраке. Сердце забилось как бешеное, до шума в ушах. Разум пытался снизить нарастающую тревогу, убеждая, что это всего лишь иллюзия, игра теней от уличного освещения, накопившийся стресс. Он ускорил шаг, в надежде скорее найти своих слуг.

Со спины прозвучал хриплый голос, прорезавший тьму, как нож масло.

- Барон де Кох! Можно вас на секундочку!?

Аристократ прибавил шаг.

- Барон де Кох! - снова послышался грубый бас со спины. - Или вас лучше называть месье Бенджамин Батерст?

Последние слова вынудили на мгновение остановиться. Меньше всего Батерст хотел услышать от незнакомца свою настоящую фамилию и имя. Только не сейчас! Сердце от адреналина разогнало кровь в грудной клетке до гудящего шума в голове.

Как незнакомец узнал его? Как нашел? Комендант! Тайная полиция! Французы!

В следующую секунду, дав волю природному инстинкту «бей или беги», молодой человек принял решение бежать. Единственный свободный путь проходил через ворота, ведущие к пригороду, где жили ремесленники и крестьяне. Вечером там определенно не место для чужаков, особенно хорошо одетых. Зато есть шанс спрятаться между хаотичным нагромождением построек и узких улочек. Батерсту необходимо во что бы то ни стало спрятать шкатулку - самую важную вещь в его вещах. Вероятно, за ней и пришли. Ну нет! В руки мерзких французов она точно не попадет!

Сжав кожаную лямку портфеля до хруста костяшек пальцев, дипломат что есть силы сделал рывок в сторону ворот. Он бежал как никогда ранее, вкладывая все силы в каждый шаг, каждое усилие мышц. Сердце норовило выпрыгнуть из горла. Глаза активно искали человеческое присутствие поблизости, в надежде позвать на помощь. Никого. До сих пор! Барон таил призрачную надежду встретить стражу возле ворот, да хоть пьяного бездомного, лишь бы привлечь к себе внимание. Где же ты, Крауз, когда так нужен!? Пробежав арку и не найдя помощи, он в отчаянии свернул в узкий проход между захудалыми домами. Пришлось сбросить дорогой соболиный плащ, чтобы протиснуться между строений. В нос ударил окружающий смрад. Отхожее место. Вот так быстро он перебрался из фешенебельного отеля Вены «Черный медведь» в самую грязь. Удерживая рвотные позывы, Батерст заметил впереди нечто похожее на хлев с приоткрытой дверью. Помещение выглядело заброшенным. Сейчас оно казалось последней надеждой скрыться от преследователей.

Забежав внутрь, молодой человек закрыл за собой дверь и затаил дыхание. Если его найдут, дверь долго не выдержит. Хлипкую конструкцию вполне можно сбить с петель добротным ударом ноги. Что ж, если себя не удастся спасти, то хотя бы стоит попробовать спрятать шкатулку.

Нужно осмотреться.

Свет луны пробивался через ветхие стены, слабо освещая захудалый сарай. Внутри практически ничего не было, лишь в противоположенном углу стояли несколько черенков для вил, пара ведер да груда сломанных кирпичей, а справа лежали несколько гнилых досок.

Все.

Больше ничего.

Пусто.

Строение оказалось заброшенным. Первоначальная догадка оказалась верной. Значит посылку спрятать не получится. Остается только уничтожить.

Слыша быстро приближающиеся шаги, Батерст сел на корточки, подперев спиной дверь в надежде выиграть дополнительное время. Он извлек заветную шкатулку из портфеля. Вес ощущался в руке, при этом длина коробочки составляла не более ладони взрослого мужчины. Столько бед из-за такой маленькой безделушки? Нет. Это догадка, и, возможно, не верная. Дипломат даже не знает, кто за ним гонится. Только если схватят, выяснять будет поздно. Нужно ее уничтожить. Немедленно!

Резким движением сорвав печать, Батерст небрежно раскрыл створки хрупкого футляра и заглянул внутрь. При тусклом свете луны показалась бархатная ткань черного цвета.

Стук в дверь стал уже слишком настойчивым. Барон уперся ногами что есть силы, подпирая собой дверь.

Потянув за конец тряпицы, он достал содержимое.

Взгляд привлек рисунок на ткани, утративший четкость от времени. Две золотистые колонны времен античности с выгравированными надписями: на левой «PLVS», а на правой «VLTRA». Между столбами виднелся какой-то символ, но его не удалось разобрать. Рисунок определенно имел связь с гербом Испании, где также изображены две колонны с надписью, означающей «За пределы».

У Батерста на лице возникло недоумение, переходящее в горечь разочарования. Испанцы?! Какое они имеют отношение к содержимому шкатулки!? Ведь это семейная реликвия фон Бергеров! Или все же нет?

Его подставили…

Губы сжались в тонкую линию. Он быстро отбросил кусок ткани и поднес предмет ближе к лучу холодного света, струящемуся из щелей в стенах, надеясь лучше рассмотреть содержимое.

- Открой! - сдавленным от напряжения голосом, произнесли с обратной стороны. Очевидно, что налетчики не оставят попытки пробраться внутрь. Взлом двери лишь вопрос времени. Петлицы держались уже на честном слове, и Батерст понимал, скоро они окажутся в помещении. Он что есть сил прижался к холодной двери, сдерживая натиск.

И все же, кто эти преследователи? Может, за ним гонятся испанцы, и он попал в разборки, связанные с испанской короной? Ответ на все это может таить таинственная усеченная пирамидка, сокрытая лоскутом черного бархата.

Батерст взял ее в руку. Вещица оказалась приятная на ощупь, с рельефной поверхностью. Вероятно, из твердых пород дерева, возможно, самшита.

На всех четырех боковых гранях красовалась одна и та же сцена из ракушек, красного известняка и лазурита, состоящая из трех секций. Нижняя отображала сцену войны: армия колесниц и пехоты атакует древний город. Чуть выше сцена со стоящими на коленях людьми: одни вскидывали руки вверх и смотрели в небо, иные же согнулись, прикрыв лицо ладонями. От нее веяло скорбью. Самая верхняя часть показывала двух странных людей. Статные, длиннобородые мужчины, одетые в длинные мантии, с браслетами на руках и высокими головными уборами. Каждый держит в одной руке маленькую квадратную сумочку, а ладонью второй руки указывает на странный цилиндрический объект, расположенный между ними. Продолговатый предмет, чуть ниже мужчин, походил на колонну с широким основанием, окруженный со всех сторон змеевидными ответвлениями. Отростки напоминали либо змей, либо ветви, но больше всего были похожи на лучи свободной формы и направленности. Казалось, цилиндр испускает некое излучение.

Было сложно определить, как читать сцены, сверху вниз или же наоборот. Возможно, они вообще не связаны, но что показалось Батерсту очевидным, что пирамидка имела религиозный подтекст и использовалась в каких-нибудь ритуалах давно забытой цивилизации Средней Азии или Африки.

Перед глазами пронеслась встреча с герцогом, старший секретарь, ждущий в холле Крауз… И ради этого Батерст задержался в Вене, рискуя собственной жизнью!?

От досады дипломат с силой отбросил артефакт в дальний угол сарая, попав прямо в груду кирпичей. Деревянный корпус не выдержал нагрузки, и пирамидка развалилась на части, как орех под ударом молота. Послышался звук, характерный звону металлической ложки, упавшей на гранитный пол.

Напор, с которым незнакомцы выламывали дверь, становился сокрушительным. Мышцы ног сдавали от усталости и чрезмерного напряжения, а спина и шея гудели от ударов. На мгновение все стихло. Дипломат уже подумал, что преследователи отступили, как в следующий момент по спине пронеслась резкая боль. Толчок был такой силы, что еле державшуюся дверь выбило из петель, а Батерста выбросило на середину сарая. Он упал плашмя, не в силах встать.

- Корыто как таран! Мишель, ты не перестаешь удивлять! - хриплым голосом произнес входящий мужчина. Коренастый, не выше 180 сантиметров, в шляпе и длинном сюртуке. Ничем не примечательный. Такой пройдет мимо и через минуту уже не оставит в памяти ни следа. За ним следовал его худой напарник с офицерской выправкой, выше на пол головы. Он шел спокойно и уверенно, словно отмечая каждый шаг.

- Месье Батерст, зачем же убегать? Неужели британские дипломаты так поступают? «Разве вас не учат держаться хладнокровно и искать выход из любого положения?» —спокойно спросил рослый незнакомец. По интонации было сложно судить, вопрос задан с иронией или же нет. Мужчина осматривал распластавшегося дипломата, лежавшего неподвижно и оправляющегося от шока, пока широкоплечий хозяйничал в сумке Батерста.

- Мишель, тут стопка писем с печатями канцелярии императора Франциска! Информатор оказался прав, это наш голубчик!

Мишель чуть улыбнулся. Снял шляпу и присел на корточки рядом со своей жертвой.

- Месье Батерст, может, вы забыли поделиться еще какой-нибудь информацией? - он кивнул напарнику, указывая на еле встающего дипломата. Тот, недолго думая, передал сумку Мишелю и схватил за шкирку молодого человека цепкой, как челюсти бульдога, хваткой.

Когда Батерста коснулись чужие руки и начали резко поднимать с ледяного пола, первичный шок сходил на нет, но мысли в голове все еще напоминали снежный ком, не давая осознать молодому человеку всю сложность текущей ситуации. Озираясь по сторонам в надежде найти камень или другое оружие, хоть что-нибудь, что даст хотя бы призрачную надежду на спасение, в глаза бросилось облачко искр. Тех мгновений, пока его поднимал коренастый здоровяк, вполне хватало разглядеть источник слабого сияния. Металлический цилиндр лежал на том самом месте, куда Батерст в гневе запустил шкатулку! Видимо, это оно являлось источником металлического звука при падении артефакта. Свечение было слабым и совсем необычным, тускло пульсировало, словно светлячок, насыщенно синим цветом. Полная луна и общая суматоха скрыла от присутствующих это сияние. Времени обдумывать, что это за феномен, тоже не было. Ясно одно, содержимое шкатулки не уничтожено, и, расправившись с дипломатом, они непременно обратят внимание на слабо искрящийся в темном углу предмет. Его нужно сломать!

Сделав резкий выпад в противоположную от агентов сторону, Батерст прыгнул что есть силы и протянул вперед руку, надеясь добраться до заветного цилиндра. Агенты не ожидали такого поведения от пойманного. Нет, им хватало опыта и ума понять, что жертва всегда попробует сбежать при первом удобном случае, но вырваться из рук, чтобы прыгнуть к глухой стене... Чтобы что? Такого развития событий ожидать было нельзя.

Этих драгоценных секунд замешательства дипломату хватило дотянуться до цели. Он крепко взял цилиндр в руку и… тут же захотел его выбросить. Нечто схожее может почувствовать человек, взявший в руки змею, спутав с веткой. Неизвестность пугает, но неизвестность, казавшаяся секунду назад обыденной реальностью, пугает еще сильнее. Металлический цилиндр ощущался настолько ледяным, что обжог кожу ладони, намертво прилипнув к ней. Снова появился странный шум в ушах, как тогда, в номере-гостиной, издалека приближаясь мощным гулом. По телу пошла дрожь, сменившаяся сильным напряжением всех мышц. Выбросить цилиндр уже не вышло, как Батерст не старался. Кисть сковало как цементом, а реакции от мозга бросить источник безумных ощущений просто игнорировались. Зато появилась резкая, всепроникающая боль, растекающаяся ртутью и прострелившая нервные окончания словно ударами молнии. Окружающее пространство перестало иметь значение. Весь мир сконцентрировался в одну точку боли, в один пульсирующий тусклым небесным светом кусок металла, намертво сжатый в руке.

Батерст попытался встать. Безуспешно. С большим трудом разжав глаза, он понял: картина не изменилась, привычный свет Луны, отраженный от предметов в сарае, исчез. Всё, что он теперь видит перед собой, — тьма мрачнее самой темной ночи и тусклые точки света, похожие на удаленные звезды в ясном зимнем небе. Батерст словно смотрел в глубину космической бездны, отраженной в водной глади озера. Нет, не озера. Океана. Бесконечного океана. Безразмерного. Еще мгновение, и мысли покинули гудящую голову. Отчаянные попытки молодого человека вспомнить хоть что-то из своего прошлого приводили к неудаче. Сильная боль в руке уже не ощущалась, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Батерст почувствовал, как сознание, его личность, его Я, распадется на бессвязные островки мыслей, идей, обрывков фраз, замкнутых на самих себе, и быстро разбегается в разные стороны невообразимой пустоты окружающего пространства. Оставался лишь покой. Покой и бесконечное ничто.

Когда Батерст схватил артефакт, агенты тайной полиции уже стояли позади. Коренастый практически дотянулся до сюртука дипломата, как услышал мощный гул и цепенеющий страх, настоящий первородный ужас, исходящий из самых глубин естества. Агенты испытывали непреодолимое желание бежать прочь, но нахлынувшие переживания намертво приковали к холодной земле. Мишель почувствовал себя загнанным животным. Давно забытое чувство из детства - ожидание нравоучений пьяного отца. Вот дверь в детскую открывается, и появляется образ. Знакомый образ большого, как зверь, и дурно пахнущего пьяного животного, что его мать называла своим мужем. Вот он держит в руке тонкую ветку и, завидев маленького Мишеля, спрятавшегося за кроватью, свирепеет. Быстрым шагом подойдя к ребенку, встает над ним, как лев над раненым теленком, замахивается розгой и…

- Мишель! Мишель! Очнись!

Слова звучали так далеко, но стремительно приближались громыхающей лавиной звуков.

- Мишель! Это я Филипп! Что с тобой, приятель?

Наконец голос настиг адресата, вытолкнув его сознание из пространства иллюзий.

Мишель увидел перед собой знакомое круглое лицо коллеги, покрытое двухдневной щетиной и бугристой кожей. Глаза Филиппа выражали страх и безумие. Взгляд показался таким знакомым… Где же Мишель его уже видел?

- Прекрати меня дергать, Филипп! Ты мне всю душу вытрясешь!

- Мишель! Я думал, ты тоже того... Как дипломатишка... - опустив воротник и заметно успокоившись, ответил Филипп.

- Чего того? - отряхнулся Мишель, приводя мысли в порядок. - Что ты так таращишься, словно Деву Марию увидел!?

Но Филипп уже не слушал. Широко открыв глаза и изрядно жестикулируя, он рассказал напарнику, что дипломат исчез. Последнее, что агент помнит, как тот пригнул к стене и схватил какой-то предмет. Потом резкое чувство шока из неоткуда и страшный холод по всему телу, а потом… Филипп внезапно оказался в другом месте. В ледяной пустыне, где в отчаянной попытке согреться и найти хоть кого-нибудь провел очень много времени. Казалось, что прошло не менее недели. И в тот момент, когда тоска стала просто невыносимой, ледяная поверхность треснула, и он упал в образовавшуюся расщелину. Через мгновение, открыв глаза, Филипп уже смотрел в спину Мишеля, стоящего рядом с тем, что осталось от Батерста. Медленно обойдя напарника, агент испугался. Лицо коллеги было опущено, глаза закрыты и быстро двигались под веками. Филипп несколько минут кричал, пытаясь привести Мишеля в чувство, пока тот не очнулся.

- Мишель! Я думал, застряну в этом ледяном аду! До сих пор чувствую жуткий холод! Надо убираться отсюда скорее!

- Куда убираться!? Где дипломат?! - нервно ответил агент в поисках ответа на свой вопрос. Рядом с его ногами лежала одежда Батерста, очерчивая последнее расположение дипломата, скопировав последнюю позу. Словно Батерста незаметно вытащили, оставив лишь груду одежды. Рядом лежал треснутый металлический цилиндр.

Агенты перевернули весь сарай вверх дном. Тщетно. Ни одной зацепки. Дипломат будто растворился в воздухе.

- Вряд ли он голый убежал на мороз. Хотя черт его знает, сколько мы были в отключке, - почесав затылок, тихо прохрипел Филипп. Его трясло от пережитого, и хотелось быстрее убраться из этого проклятого места.

- Следов нет. Да и зачем снимать вещи, чтобы сбежать, пока мы были в этом сне… Когда потеряли разум… Не знаю даже, как называть увиденное, - Мишель все еще не пришел в себя, но рассуждал на удивление спокойным голосом, словно видел нечто подобное.

Пока Филипп задумчиво смотрел на напарника, Мишель нервно расхаживал по сараю.

- Мишель, ты удивительно спокоен после всего увиденного, - Филипп развел руками в стороны. - Самообладание тебе не занимать…

- Самообладание тут ни при чем, - резко прервал напарник, поняв, к чему он клонит. - Когда ты на меня посмотрел этим безумным взглядом, я вспомнил одного увиденного в Бисетре психа.

- Психушка? Как ты там вообще оказался? - удивленно посмотрел на него.

- Много лет прошло. У нас там находился подозреваемый, которого я периодически навещал, и вот после одного из визитов я заметил, как стражники отводят в соседнюю камеру тощего, как спичка, заключенного. Тот выглядел словно живой труп, кожа да кости. Жуткое зрелище, я тебе скажу. Уже стоя у двери, он остановился и посмотрел на меня твоим взглядом, при этом не проронив ни слова. Я многое в жизни повидал, но то, как заключенный смотрел, словно вытягивая что-то из меня... Несколько дней нормально спать не мог, кошмары мучили. До сих пор не понимаю, чем тогда он меня зацепил. Ведь я ни одного заключенного добрым словом не вспомнил, а этого старика стало так жалко, что ли. Такая страшная тоска в глазах, будто на меня смотрели два бездонных колодца.

- Мишель, не хочешь ли ты сказать, что и я окажусь в психушке!? Только этого не хватало, - Филипп не на шутку испугался. Сейчас он был готов поверить в любое объяснение увиденного.

- Откуда я знаю, Филипп!? О чем ты вообще думаешь!? Мы еще не выполнили работу! Нужно собрать остатки шкатулки и все бумаги, что найдем. С пустыми руками я точно возвращаться не намерен, - и, чуть подумав, добавил: - Не сойдешь с ума, не бойся. Тот заключенный не психом был, а «политическим» из мятежников. Я это от стражников позже узнал. Большего, правда, выудить не удалось, да и не хотелось лезть в эту грязь, своей хватает.

- Я собрал бумаги. Осталась только эта штуковина, до которой дипломатишка коснулся, - напарник указал Мишелю на треснувший металлический стержень. - Но ее я не трону, лучше сразу ножом по горлу! Даже не уговаривай! - И в подтверждение своим словам быстро отошел к входной двери.

- Ну и трус же ты, Филипп! - вздохнул Мишель. - Разве не видишь, цилиндр треснул, да и все равно без содержимого шкатулки и бумаг обратно не вернуться. Что предлагаешь начальству сказать, что оставили артефакт на земле, боясь навести на себя порчу? Так что ли? - Он посмотрел в глаза напарнику, тот лишь пожал плечами в ответ. Филипп понимал Мишеля, но ничего не мог поделать. Чувство ужаса от ледяной пустоши, где он побывал, напрочь затмевало все разумные объяснения. На собственной шкуре второй раз это проверять совершенно не хотелось.

Видя, что придется все делать самому, Мишель поднял бархатную тряпицу, лежащую рядом с вещами исчезнувшего дипломата, и аккуратно завернул в нее цилиндр. Он чувствовал, что ничего не произойдет, но причину этой уверенности объяснить себе не мог.

Спустя пару минут агенты уже убирались прочь из города. Что бы ни произошло в Перлеберге с этим дипломатом, задание они выполнили.

Не дождавшись своего господина, Крауз забил тревогу. Была поднята охрана, стража и все, до кого удалось дотянуться. Пропал дипломат британской миссии, дело серьезное. Перлеберг перевернули вверх дном, но дипломат словно сквозь землю провалился.

Позже следствие выяснило, что, согласно показаниям Крауза, Батерст первым покинул гостиницу, направляясь к карете. Крауз последовал за ним спустя несколько мгновений, но обнаружил, что его господина нет ни в карете, ни рядом. Все усугубляло темное время суток, а значит и минимально возможное количество тех, кто мог увидеть исчезновение дипломата.

Через несколько дней, 27 ноября, был найден соболиный плащ, спрятанный в сарае, принадлежащем семье Шмидтов, а еще позднее, 16 декабря, две пожилые женщины, собиравшие хворост в лесу около Квицова, в трех милях к северу от Перлеберга, обнаружили панталоны Батерста. Панталоны имели все признаки того, что были намеренно «подброшены» за день или два до их обнаружения. Более того, в одной из штанин были два пулевых отверстия. Однако тщательное обследование не выявило следов крови.

Первоначально тень подозрения пала именно на семью Шмидтов, хранивших улику. Расследование быстро выявило, что Август Шмидт работал конюхом на территории гостиницы «Белый лебедь» в ночь исчезновения Батерста, а его мать, которая также работала в гостинице, взяла плащ Батерста. Несмотря на эти подозрения, твердых доказательств, которые могли бы указать на убийцу Батерста, найдено не было.

Отчаявшиеся родственники решили проверить версию похищения Бенджамина французской разведкой, рассказанную им бывшим двойным агентом по имени Д'Этрэйг, работавшим на Наполеона, но не бывавшим в то время непосредственно в городе. По его словам, Бенджамин был схвачен на территории гостиницы, увезен из Перлеберга отрядом французской кавалерии и заключен в крепость в Магдебурге. Миссис Батерст попыталась проверить эту информацию, путешествуя по Европе в поисках своего мужа, но тщетно. Наполеон, чьим министрам была предоставлена аудиенция миссис Батерст, абсолютно отрицал причастность к исчезновению ее мужа, поставив точку в версии о похищении Батерста французами. Дело до сих пор остается нераскрытым.

Таинственное исчезновение молодого дипломата породило множество версий и слухов, все дальше уводя по запутанным дорогам фантазии предприимчивых рассказчиков. Однако истина, как глубоко ее не прятать во тьме, всегда найдет обратный путь к свету.