Обратный путь (миниатюра)

Через зимний лес идёт старик. На шее у него высушенные заячьи уши, к зипуну приторочен длинный волчий хвост, рукава обшиты совиными перьями. Он что-то бормочет себе под нос, изредка наклоняясь, чтобы подобрать ветку, шишку и ещё какой-нибудь лесной сор.

Он останавливается.

Впереди в снежном тумане стоит махина.

Укреплённая на широких лапах, она достаёт до верхушек деревьев. Из трубы поверх кабины валит чёрный жирный дым. Люк открывается, и вылезает человек. Наклоняется и, сложив ладони рупором, кричит:

— Подскажите дорогу! Заплутали!

Птицы в испуге срываются с веток.

— Куды надо-то? — кричит старик, запрокинув голову.

— К селу Верхнему!

Старик машет рукой — помогу, мол, не волнуйтесь.

Человек скрывается в кабине, ему на смену появляется девушка в кожаном пилотном костюме. Она сбрасывает верёвочную лестницу и в два счёта оказывается на земле.

— Чудо, что мы на вас наткнулись! — она отбрасывает со лба разметавшиеся волосы. — Видимо, карты неточные. Уже несколько часов плутаем.

— Стал быть, к Верхнему? Есть тропинка. Широкая, сам раз для вашей монстры.

Выдыхая дым, махина шагает вслед за девушкой и стариком, с тяжёлыми хлопками приминая снег и редкий валежник.

— Эт вы, стал быть, с войны?

— Дедушка, война уж год как кончилась!

— Мала ты ещё, дочка. — Старик трясёт головой. — Война кончиться не может.

Путь им преграждает густой березняк. Девушка снимает с пояса жезл с увесистым стеклянным навершием, зажигает на его конце свет и поднимает над головой, делая пилоту махины условные знаки.

— Эт чаво такое, дочка?

— Это фонарь на солнечной энергии.

Махина вытягивает верхнюю конечность, и из неё выезжают зубья пилы. Богатырскими взмахами махина прорубает себе путь: над лесом взвиваются тучи растревоженных птиц, во все стороны летят щепки, стволы спиленных деревьев с грохтом падают в снег.

— Ишь чаво намастырили, — качает головой старик.

— Нравится, дедушка?

— Меня вообще-то дядя Пров зовут, Пров Кузьмич. Бум знакомы, дочка.

— Лариса Синицына. Трудно вам тут, наверное, Пров Кузьмич?

Махина рвёт древесину в клочья.

— Ничего, тут скоро всё изменится к лучшему! — Лариса перекрикивает визг пилы. — Вот увидите! Будете сыты, согреты. По мощёным дорогам будете ходить. Да что там ходить — ездить! Новое время грядёт!

Махина входит в прорубленный просвет между деревьями, и они оказываются у широкой занесённой снегом поляны.

— Вам прямо, милые, — кивает Пров Кузьмич, — там Верхнее. А мне вертаться надо.

— Вот возьмите, — Лариса даёт старику фонарь. Возьмите-возьмите, у нас ещё есть. Огромное вам спасибо!

— Бог в помощь, дочка, Бог в помощь. Будете в Верхнем, кланяйтесь старосте.

Лариса забирается в махину, и та распрямляется, готовая продолжить путь. Шагнув на поляну, махина начинает крениться, прорывает ледяную корку и с шумным всплеском уходит в тину. Быстро скрываются под водой манипуляторы, кабина, антенны. Тяжесть в секунды утягивает механизм его на дно.

Пров Кузьмич вертит в руках фонарь, горящий необычным оранжевым светом.

— Жароптицево перо…

Старик подходит к кромке льда, размахивается и швыряет фонарь в болото. Описав дугу, прибор уходит на дно.

— Вот и ладненько, — потирает руки Пров Кузьмич. — Вот и слава Богу.

И идёт той же дорогой в обратную сторону.