Образы, которые не просили рождения.

Артём уехал в командировку на рассвете. Анна провожала его, стоя босиком у двери переступая с ноги на ногу, кутаясь в халат. Он задержался в проёме, будто собирался что-то сказать, но лишь наклонился и легко коснулся её губ. А потом снова. Прижал ее сильней к себе, и не мог остановить ненасытный поцелуй, пока она его не прервала сама.

— Когда вернусь, будем планировать отпуск, моя ягодка. — сказал муж с улыбкой.

— Буду ждать, — ответила она, мило улыбаясь и наблюдая, как он садится в машину.

Вечером, вернувшись с работы, Анна включила телевизор фоном, пока готовила ужин. Диктор в новостях бесстрастно зачитывал хронику происшествий:

«На трассе ночью произошло смертельное ДТП. Грузовик врезался в легковой автомобиль, после чего оба загорелись. Водитель грузовика вылетел через лобовое стекло, к сожалению, он был не пристегнут. Водитель легковой машины погиб мгновенно. Подробности аварии еще уточняются, личности устанавливаются».

Анна посмотрела на экран и застыла. На видео с места аварии пылали обломки, в огне угадывались очертания знакомой машины. Слабый звук в голове: шшш… треск… искры…

Её пальцы сжались вокруг чашки с чаем.

Это не он. Не может быть. “Абонент вне зоны действия сети”. Страшно, но Аня поверила в совпадение и постаралась заснуть.

Телефон зазвонил на следующее утро.

Глухой голос полицейского инспектора на том конце подтвердил её страхи. Артём мёртв.

После похорон с закрытым гробом, квартира опустела. Анна ловила себя на том, что всё ещё ждёт шаги за дверью. Иногда, просыпаясь среди ночи, тянулась к телефону, чтобы написать ему. Днем, пересматривая историю переписки, она вспоминала, как они обменивались романтичными видео про биглей, собаку, которую планировали завести, когда будут готовы. Но не теперь.

Не слышно было ласковый крик «Ача» — он сам придумал такое милое сокращение ее имени, доносящийся из кабинета, в котором Артём играл в свои бесполезные игры, поиграй ты хоть еще немножко… «Моя ягодка», «Самая спелая вишенка». Никто не называл её так, кроме него.

Прошли месяцы. Боль не притуплялась, но становилась тише, постепенно утихая, оставаясь всегда рядом как фон. Она вернулась к работе, но не чувствовала себя живой. Воспоминания резали: его голос в голове, запах одеколона, тёплый след руки на плече — теперь только в памяти.

Однажды, разбирая ящик с бумагами, нашлась кипа писем,однажды адресованные друг-другу на одном из этапов небольшой ссоры. Пять страниц от Ани и такой же ответ Артёма по количеству, но как бы она не злилась, он умел подобрать слова, чтобы растопить сердце. Страдание убивало. Нужно было что-то с этим делать.

Первый официальный отчёт о вспышке болезни поступил в штаб-квартиру ВОЗ за месяц до того, как Анна получила запрос. В небольших деревнях Центральной Африки фиксировали высокую смертность от неизвестной инфекции. Первые случаи принимали за малярию или вирусные геморрагические лихорадки, но тесты давали отрицательные результаты.

ВОЗ экстренно собирала команду специалистов — инфекционистов, вирусологов, эпидемиологов. Анна получила письмо с предложением о миссии через внутреннюю рассылку.

Она долго смотрела на экран, перечитывая текст.

«Срочный набор в полевую группу для работы в зоне эпидемии. Африка. Неизвестная инфекция. Данных недостаточно. Высокая смертность. Требуются специалисты по патогенам и распространению инфекционных заболеваний.»

Анна откладывала ответ. Она смотрела на письмо с предложением о миссии, на подписи коллег, на официальную печать ВОЗ. Сроки сжимались — в течение недели ей нужно было принять решение.

Работа эпидемиолога всегда требовала готовности сорваться в любую точку мира, но раньше у неё был Артём, и она никогда не позволяла себе уезжать надолго. Теперь все по другому.

Проведя пальцем по краю листа, вспомнились последние слова мужа. «Когда вернусь, будем планировать отпуск.»

Но отпуск так и не состоялся.

Случай в Африке был аномальным. Болезнь распространялась в отдалённых районах, но данные поступали хаотично. Симптомы не укладывались в стандартные клинические модели: у пациентов наблюдались не только лихорадка и слабость, но и странные психические отклонения — галлюцинации, потеря ориентации, эмоциональная лабильность.

ВОЗ направила экстренную группу исследователей, но смертность продолжала расти. Анне предложили присоединиться к команде, как специалисту по патогенам неизвестного происхождения.

Она долго не могла решить, стоит ли ехать. Это просто работа или попытка сбежать от прошлого?

Врачебный долг сталкивался с её внутренней болью.

Но однажды ночью, когда она снова не могла уснуть, в темноте раздался звук уведомления. Старое сообщение от Артёма, непрочитанное.

Она нажала на него, и экран осветился коротким текстом:

«Ты моя таблетка от любых проблем, ягодка».

Анна закрыла глаза. Слезы намочили подушку.

Наутро она согласилась на миссию.

Когда самолёт приземлился на незнакомую землю, Анна почувствовала, как за плечами словно разворачивается новый, тревожный этап жизни. Тёплый воздух, пропитанный запахами земли и растительности, проникал в нос.

Далеко внизу, за окнами терминала, ожидала группа специалистов — местные врачи и волонтёры, готовые сопровождать её на месте.

Шум, суета, язык, который она не могла понять — всё казалось чужим и далеким. Жуткий солнцепек, а на одежде оседал лёгкий слой пыли, кругом люди привыкшие к существованию в трущобах и нищите. Спутники выглядели усталыми, поглощёнными задачами. Анна понимала: здесь не было места для эмоций. Слишком много людей страдали, чтобы думать о личных переживаниях.

Перед ней стояла проблема, большая и неясная. Эпидемия, поразившая эти районы, была загадкой. Люди умирали, местные называли эту болезнь “Mapenzi Maradhi”, что в переводе с суахили означало — “Болезнь любви”, переводчики сообщают, что бред многих больных похож друг на друга, будто они говорят уже с умершими от этой лихорадки родственниками.

Теоретически, она могла быть связана с каким-то новым вирусом, но симптомы совсем не подходили под привычные для этой части мира заболевания. Лихорадка, спутанность сознания, галлюцинации… Способность грибов или вирусов воздействовать на центральную нервную систему — такой болезни она ещё не встречала.

Спустя два месяца интенсивного изучения и полевого амбулаторного лечения пациентов, после непозволительного количества смертей местного населения, уставшая и отдающая всю себя задаче, Анна нашла несколько свободных часов для отдыха в палаточном лагере для медицинского персонала, невдалеке от кризисной инкубационной зоны.

Заглянув в экран телефона, держа его ослабевшими пальцами, она ощутила, как волна ледяного ужаса окатила с головы до ног. Сообщение было коротким, но каждая буква врезалась в сознание как скальпель, вспарывая разум, оставляя после себя зияющую рану:

"Любимая, ты так далеко. Но я всегда буду рядом с тобой."

Отправитель: Артём. Сегодня в 12:51.

Разбившийся в аварии и похороненный.

Глухой стук раздался из-за шатких стен палаточного госпиталя. Анна вздрогнула, оглянулась. Ночь была кромешной, воздух пах гарью и лекарствами, вдалеке раздавались кашель и стоны больных. Вся миссия в Африке превратилась в отчаянную борьбу с новой болезнью, таинственной и жестокой. Никто не знал, как она передаётся. Никто не понимал, почему заражённые бредят о странных вещах.

Анна дрожащими пальцами набрала ответ:

"Кто это делает и зачем?"

Ответ пришёл мгновенно.

"Ты знаешь. Ты чувствуешь и понимаешь. Ягодка."

Телефон соскользнул из её пальцев, ударился о край стола и глухо упал на пол. Сердце рванулось вверх, точно пыталось вырваться наружу и ударившись о ребра, продолжало искать выход. В комнате стало душно, стены будто подались вперёд, сжимая её. Нет. Так не бывает. Кто-то решил сыграть с ней дурную шутку.

Но кто мог знать их секретное слово?

Она наклонилась, подобрала телефон и снова посмотрела на сообщение. В горле застрял ком. Внутри всё протестовало. Она не могла в это поверить.

Артём мёртв.

Прошлой ночью она услышала, как кто-то прошептал её имя в темноте, очень знакомым голосом.

Дни тянулись вязким кошмаром. Её пациенты умирали один за другим. У них не было шансов. Анна чувствовала себя бессильной, хотя привыкла к смерти ещё в ординатуре.

Но теперь смерть стала личной, профессиональной войной.

Сообщения приходили каждую ночь. Вначале это были нежные слова, воспоминания о доме, о жизни, которую они потеряли. Артём писал так, как мог только он. Словами, которые знал только он.

Потом начались звонки.

В первый раз Анна не ответила. Телефон зазвонил в три ночи, и она просто не смогла поднять трубку. Сидела на кровати, закусив губу, наблюдая за вибрирующим экраном, пока звонок не оборвался.

Но во второй раз ответила.

— Привет, любимая…

Голос Артёма. Живой, тёплый, наполненный любовью.

Анна зажмурилась, вцепившись в одеяло.

— Кто ты? — прошептала она.

— Ну ты чего, Аченька, Моя спелая вишенка. Не узнала меня?!

Она молчала, её дыхание участилось.

— Я скучаю. Я так сильно скучаю по тебе. Девочка.

— Ты… ты мёртв.

— Разве это важно?

Глухой стук раздался за её спиной. Анна обернулась — палатка была пуста. Но странное чувство, липкое и тягучее, словно сырой воздух, сжало грудь.

— Скоро мы будем вместе, — сказал он.

И звонок оборвался.

Несмотря на происходящие жуткие и немыслимые вещи ночью, днем Анна полностью отдавала себя изучению болезни. Отдав полномочия амбулаторного лечения своим коллегам врачам, она углубилась в изучение патогена:

Гипотеза о зоонозном происхождении заболевания подтверждается первым зарегистрированным случаем: тело мужчины, найденное в разложившемся состоянии, полностью заросшем черным грибовидным мхом, рядом с черными костями животного, как впоследствии было выяснено — собакой. Содержало споры ранее неизвестного гриба. Анализ образцов показал, что патоген обладает уникальной способностью к нейроповеденческой модификации носителя, схожей с некоторыми паразитарными грибами рода Ophiocordyceps, известными по способности управлять насекомыми. Однако, в отличие от них, этот гриб приобрел новые свойства, позволившие ему проникать в организм млекопитающих и адаптироваться к их нервной системе.

Предполагается, что мутировавший гриб возник в результате долгосрочного симбиоза с зараженной собакой, чей организм адаптировался к патогену, но остался переносчиком. Любовь и тесный контакт хозяина с животным способствовали передаче инфекции, после чего гриб начал распространяться среди людей.

Анализ посмертных образцов показал, что в финальной стадии болезни тело инфицированного становится средой для размножения спор, которые активно выбрасываются в окружающую среду.

Люди начали говорить странные вещи.

— Как твой муж, Анна? — спросил её местный доктор Мбала за утренним кофе.

Анна замерла, пальцы сжались на кружке.

— Что?

— Ты ведь с ним говорила. Я слышал ваш смех ночью.

Спрятавшись в лаборатории, её вырвало прямо на землю.

Всё больше людей знали то, чего не могли знать. Кто-то вспоминал, как Артём дарил ей книгу в годовщину, кто-то говорил, что он ждал её под дождём, когда они только познакомились.

Эти люди не могли знать этого. Никто, кроме их разделенного тандема.

Разум трескался, как стеклянная фоторамка упавшая со стола, покрываясь нитями безумия.

В одну из ночей она проснулась оттого, что кто-то обнял её.

— Всё хорошо, любовь моя, — прошептал он ей в ухо.

Горячее дыхание, родной запах.

Она закричала.

Тёмные пальцы соскользнули с её плеч, исчезая в пустоте.

Она зажгла фонарик. Никого.

Но на одеяле остались влажные следы.

Она заболела.

Температура подскочила, тело ломило, в глазах плавали тени.

Когда она посмотрела на себя в зеркало, её кожа была покрыта тонкими нитями чёрного мха.

Она закричала, пытаясь стереть их, но мох оставался.

В углу зеркала отразилось движение.

Артём стоял за её спиной.

Он улыбнулся.

— Всё хорошо, милая. Я здесь.

Она не помнила, как оказалась в постели.

Время растворилось.

Она слышала его голос. Видела лицо.

Он рассказывал ей истории. Пел любимую песню. Целовал в лоб.

Её тело слабо сопротивлялось, но сознание утекало к нему, как река к морю.

— Мы будем вместе, Анна, — шептал он. — Всегда.

Ученые ведут срочные исследования патогена с целью разработки защитной терапии. Однако из-за высокой устойчивости гриба к стандартным препаратам требуются новые подходы, включая генное редактирование для создания специфических ингибиторов роста спор.

Среди рекомендованных мер — изоляция зараженных районов, сжигание инфицированных тел и строгие карантинные меры. Международные организации разрабатывают стратегию контроля распространения болезни, чтобы предотвратить возможную пандемию.

Её лёгкие наполнялись спорами.

Сердце замедлялось.

Она больше не чувствовала боли.Только чувствовала Артема рядом.

Ученые так и не нашли лекарства. Болезнь расползлась по миру.

Люди начали слышать голоса умерших.

А потом они исчезали.

Гриб разрастался.

Он помнил всех.

Он помнил любовь.

Он помнил смерть.

И никто больше не был одинок.