Обречённый на благо

Раннее лето. Степь.

Юноша, что шёл посреди золотого поля, был всё равно, что еле заметным бликом, может, даже незначительной деталью. Время было точно вечернее. Цвета охры — умиротворённая картина, в которой прекрасно сочеталось всё: море пшеницы, жёлтое небо, возвышающиеся солнце и город… Именно посреди этого вида не выбиваясь стоял невероятнейших размеров город, куда двигался человек.

Бледные высокие стены, сложенные из неподъёмных блоков, и чередующиеся через каждые несколько сотен метров круглые каменные вышки. За этими величественными и внушающими доверие великанами цвела жизнь. Проходя к золотым воротам, состоявшим из башен и двух высоких арок, спокойно проходил тот самый блик. Лишь пара часовых у входа — стража, что стоит на посту.

Воины, облачённые в кожаные чешуйчатые платья грязно-коричневого цвета, облегающее все тело с ног до головы, словно броня черепахи. На предплечьях были большие щиты, также обшитые кожей, создававшие вид тяжёлого воина. Шлем в форме купола с заострённой макушкой и подшлемником из-за которого не было видно лица. Кожаная кираса и рукавицы. Оба вооружённые копьями и с щитами прямоугольной формы, на которых был изображён орёл.

Святой Крещин. Центр всего мира, и его святейшее место. Улицы города приветливы и всегда полны жизни. Везде чувствовалось тепло, что никогда не уходило отсюда, и, казалось, было здесь всегда. Пятиэтажные бледные дома, идущие в ряд, с коричневыми или такими же бледными крышами. Иногда каменные со сводами торговые ряды. Между домами везде натянуты верёвки для сушки белья, закрывающие от части небо и укрывающие от жара. Часто можно встретить повозки с сеном, бочки с вином и какие-то орудия труда.

Почти все дороги выложены брусчаткой, за исключением совсем узких переулков, в которых можно было затеряться, пройдя всего несколько шагов. И, тем не менее, на всех этих улицах цвела людская суета.

Лавочники, торгующие своими ремесленными изделиями. Пекарни, откуда шёл запах свежего хлеба. Не редко встречающиеся иностранные товары, привезённые где-то с севера. Резвящиеся дети, поющие и играющие на улице. Бегающие туда-сюда собаки, что лаяли на прохожих, сидящие на окнах кошки и спокойно проходящие по широким улицам повозки с лошадьми. Площадь, вымощенная из булыжника, по центру которой стоит бронзовая скульптура патриарха, перенёсшего всю святыню сюда, в Великую степь.

Этот город знает благо ещё с 6961 года, когда произошло падение Царьграда. Ныне Крещин является третьим святейшим и последним.

Посреди этого вечно живущего города, где каждый житель не был его отдельной частью, шёл он.

Расправленные белоснежные крылья, что были не столь велики, и плохо заметный нимб. Спокойно, непринуждённо, с наивной лёгкой улыбкой, каштановыми длинными волосами, одетый в простую коричневую длинную робу с широким воротником, словно шарф, ступал юноша. Немного скрытое лицо из-за локонов не уложенных волос.

Окружающие люди смотрели на это чудо всё ещё недоумевающее. Все и каждый смотрел на того с детским застывшим взглядом, что нельзя было оторвать. Кто-то просто молча лицезрел прекрасное, а кто-то пал на колени, начав тихо читать молитву. При том, не скажешь, что юношу без крыльев и нимба что-то выделяло, если не считать его волос.

— Иероним… — слышалось от проходящих мимо.

— Святейший…

— Чудо…

Юноша или, можно сказать, мальчик. Низкий и худощавого телосложения, буро-зелёного цвета добрыми глазами и опущенными разжатыми ладонями.

Это явление жители Крещина видят уже не первый раз, хотя Иероним находится в городе всего месяц. Немногие знают, что этот Ангел ранее был человеком и носил другое имя.

«Ойка» — это было его прежним именем. Крещинцы лишь знали, что он из поганцев с севера, бежавших от колонизации. Тем не менее, после принятия веры в единого Бога они относились к ним без принижения и приняли их, как родных. А спустя всего неделю, тот обрёл крылья… На что сразу обратили внимание Архиереи из Синода.

По всему городу были раскиданы храмы, церкви и монастыри с золотыми куполами. Одни имели купол больше, другие меньше, у иных их вообще было несколько. Не даром святая культура здесь высока и прекрасна. К самому большому и высокому храму двигался Иероним.

На одной из площадей, ведущей к центру, Ангел увидел скульптора, скорчившегося у основания статуи одному из Архангелов. Тот был в не самом здравом виде. От чего-то весь трясся и судорожно откалывал куски от пьедестала скульптуры. Внимание Иеронима, конечно же, это привлекло, ведь его задача — помочь всем и каждому.

— Что делаите? — спросил Ангел, с ошибками в речи из-за не до конца усвоенного языка.

— Кто?.. — развернул медленно голову скульптор, произнеся хриплым голосом вопрос.

— Почему откалыте куски?

— Ненавижу…

— Иоанн! Что ты творишь?! — вдруг ворвался какое-то дьякон.

— Недостаточно исправил…

— Прекрати терзать свою работу! — попытался взять того за рубаху служитель церкви.

В момент, Иоанн дёрнулся и быстро сбежал, дьякон не успел даже опомниться. На скульптуре стали видны оставленные им надписи: «дешёвое», «не моё», «очистить». Ангел решил проследовать за скульптором, убежавшим в сторону главной площади, где был вход к главному храму.

Самый большой купол во всём городе и самый главный. Собор Вседержителя и Святейшего Спасителя – место где заседает и ведёт управление синод во главе с Патриархом. Строение было видно из любого угла города, словно укрывало весь Крещин и стояло на его страже.

Юноша продвигался к нему сквозь узкие улицы, которые он уже начал хорошо понимать. Он знал, в каком направлении мог двигаться Иоанн. Но ему было не удобно проходить через самые оживлённые центральные улицы, где на него падала сотня взглядов. Нет, это не страх или ненависть к людям, а лишь простое стеснение от большого внимания, к которому дитя не привыкло.

Посреди большого людного пространства стоял недавно поставленный памятник. Изваяние было посвящено Царю Македонскому – благородному победоносному правителю, завоевавшему некогда весь мир. Однако у этого произведения искусства была немалая толпа, которая была озадачена каким-то вопросом, но самого скульптора на месте не было.

— Что за откровение? — был возглас в толпе.

— На что произошло с Иоанном Худалым? Он сбежал из града оставив это?

— Дьяволом он одержим! Пусть хлебопашцы из Десницкого села его гонят подальше!

— В сторону! — прибыла пара стражников для разъяснения.

В тот момент, когда толпа разошлась, ангел смог увидеть надпись на мраморе: «Он будет сосудом и заточением для моей лжи, крест животворящий, очисть.»

— А может это его благословление? На других его работах, что я видывал, лишь выколотые кресты, да и только, — успокаивал толпу подошедший дьякон, пытаясь вразумить смеяк и крикунов.

— Скульптор Иоанн с ума сошёл! Видны надписи недобрые! Не глупи, дьякон! Его зубилом все им созданные творения осквернены! Еретик!— гласил старик, морща лоб.

— Не перечить Божьим следователям! — заступалась, грозила стража, немного подымая копья.

— Кааар! — резкий возглас той самой птицы.

Иероним встал, как вкопанный, и лицезрел пролетавших над ним ворон своим наивным и немного удивлённым взглядом. Они-то его и отвлекли от возгласов на площади. Скульптор Иоанн пропал, но желание его найти, у Иеронима не пропало. Идти нужно дальше, пусть и ситуация достаточно заинтересовала Первосвятого. При виде настоящего Ангела вороны, встрепенувшись, улетали подальше. Везде их было достаточно много и зачастую их старались прогнать. Никто не любит этих птиц. На этом блаженной жёлтой картине они были лишними. Зато голуби всегда были на площади и у храмов.

Солнце уже краснело и уходило, оставляя город. Иероним приближался к своему месту назначения, где его ожидали апостолы, коим было поручено вести дитя по верному пути.

Внутри главного собора всюду стояли свечи, над головой возвышались высокие потолки, на которых были изображены образы святых.

Гладкий пол, стены из слегка пожелтевшего мрамора, высокие колонны. В самом центре храма было небольшое возвышение, на которое можно подняться по ступенькам. На этот святой пьедестал Иероним поднимался для возвращения на небо, к которому его готовили Архиереи и сам Патриарх. Но возвращения до сих пор не произошло. Иероним ещё не стал настолько чист и свят, сколько бы ему не читали молитв Апостолы.

И тем не менее они продолжают вести службу, во имя поддержания святости града и его блага. Уже 800 лет ведёт свою святую службу весь Крещин и благодаря тому имеет своё вечное благо, ибо Крещинцы познали сей гнозис.

Как обычно Иероним встал в самый центр и ожидал начала служения. Настоятели храма всегда здесь находятся и уже ожидали его прихода. Вокруг стояли 12 самых низших священнослужителей, что были признаны Синодом, как Апостолы Иеронима. Все были одеты в простые чёрные рясы, застёгивающиеся на одну пуговицу на плече, золотыми небольшими крестами у правого плеча и с еле заметным поясом.

— Иероним, младший ангел, дабы подняться к Вседержителю и стать святым архангелом, защищающим земную святыню Спасителя, ты должен доказать свою святость и добиться признания падших, — поведал один из стоящих перед Иеронимом апостол Павел.

— Иоанна… скульптар… бежал. Он скверит работы. Ему помощь нести.

— Иоанн Худалый. Наш искусный скульптор. Значит, ты обязан принести благо ему, ступай же утром за ним.

После слушанья, Апостолы хором приступили к зачитыванию молитвы на благой путь Ангела и его возвышение, дабы доказать Вседержителю святость Крещина.

— Да воскреснет Бог и расточатся врази Его, и да бежит от лица Его ненавидящие Его. Яко исчезнет дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знаменем, и в веселии глаголящих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняй бесы силою на тебе пропятаго Господа нашего.

И всё же, что с ним могло произойти и зачем тот осквернил свои изваяния? Ангел понимал в достаточной мере, что от того требуется, но только сейчас он смог вернуться к вопросу, возникшему ещё при виде скульптуры. Так или иначе, ему необходимо совершить обряд.

На сегодня закончено. Один из Апостолов сопроводил Иеронима до его скромного жилища в одном из ближайших монастырей. Тот, что предназначался для всех низших ангелов.

— Зачем надписи? — поинтересовался у ведущего Апостола Иероним.

— Надписи? О каких надписях ты говоришь, Первосвятое Дитя?

— Сегодня в площаде-е… гласили, на работе Иоанна… его надписи…

— На творениях скульптора? Осквернил собственные творения, так и почтенных. Думаю, не чист скульптор…

— Не чист?..

— Будь аккуратен, гений творца может погубить его самого же, так направь его на путь истинный.

Вопрос оставался открыт. Ясно одно — Иоанну нужна помощь Божья в лице Ангела.

Иероним поднялся с первыми восходами солнца. Не затрачивая времени на умывание и приёмы пищи, тот направился к алтарю с иконой святого Алексея, что построил сей дом всех низших ангелов.

Сам монастырь был довольно небольшим, построен он из обычного камня, покрашенного в светло-желтый, что его немного выделяло от всего города. Напоминал больше какую-то крепость. Колокольня, церковь, жилое помещение и трапезная. Все помещения были соединены коридорами и образовывали квадрат. Внутри находился двор, в котором виднелся колодец, вешалки для белья и небольшой склад дров.

Церковь, в которую пришёл седьмой низший ангел, была довольно мала, в центре неё и стоял алтарь. Склонившись перед иконой, Иероним сложил руки на плечах, смотря в сторону святого изображения. Чистые и ни о чём не говорящие глаза просто уставились, не отводя взгляда.

— Свято-оой Алексий, укрытель и защитнек мо-е-го дома, Вседержитель-Бог и Великий спаситель, благодарю за своё пробуждеение…

Трое апостолов стояли за спиной и освящали своего сына на путь благой и праведный. Те стояли на расстоянии от алтаря и перекрещивали Иеронима три раза.

Во всём монастыре была мёртвая тишина, так как сам он предоставлялся всё-таки как жильё для его служителей и тех, для кого тот в первую очередь построен. По мимо Апостолов, конечно, здесь находились еще служители, их было в районе десяти, все поддерживали жизнь и порядок в монастыре. Он выделялся своими высоковатыми стенами, которые будто закрывали его от остальных.

Выйдя из врат своего дома, направляясь по узким улицам ещё не столь оживлённого Крещина, тот двигался на выход к Десницкому селу, где по последним слухам, видели Иоанна.

В тенях домов узких улочек святого града было всё ещё темно и даже немного прохладно, ибо солнце даже не показалось из-за стен города. Но посреди улиц Ангел узрел на стене старого дома чьё-то творение.

Фреска с изображением человека, бегущего от падающих на него крестов. Всё было блеклым и нечётким, при том в самом сердце бегущего был нарисован также крест. Впечатляться нестандартной для Крещина работой, Иерониму долго не пришлось, ведь нужно идти.

На выходе, словно мёртвые, ровно стояли те же часовые, а за ними расстилались бесконечные золотые поля степи. За стенами Крещина восходящему солнцу ничего не мешало греть и освещать землю, даже глаза начало слепить от резкой смены картины.