Обрезок пластмассовой трубы

Редко, но бывает так, что событие начинается чёрт знает как давно, а происходит только десятилетия спустя.

Больше чем полвека назад, наша мелкая компания играла в просторном закутке за сараями, куда на зиму складывали тюки соломы, а сейчас было пусто, только лежал невеликий штабель досок, на который осенью и уложат ту солому. А сейчас там было просторно, чисто и уединенно: никто из взрослых не лез к нам со всякими ненужными поучениями.

За давностью лет я не помню лица и имена большинства малолетних приятелей, да и речь не о них, а всего о двух ребятах: о Вовке и Розе, с которыми я тогда больше всего и дружил. В тот ясный и тёплый день затеяли мы играть в свадьбу, и понятно почему: через два дома от нас свадьба как раз и гремела. Мы бегали посмотреть что да как, и увидели массу всякого интересного: как взрослые ни с того ни с сего начинали кричать «Горько», а жених и невеста вставали и с удовольствием целовались. И как мать невесты называла своего зятя простодырым работягой, а тот смеялся и говорил, что это дело нехитрое, в институт он поступит и закончит, а вот в город жить не поедет, пусть уж милая тёщенька перебирается к нему.

Тёща в поисках аргументов для ответа оглянулась вокруг, и увидела нашу стайку, греющую уши. А то! Интеллигентные люди лаются, всё как у людей. Тёща тьфукнула в сторону зятя, позвала нас поближе, быстренько соорудила из газетной бумаги кулёчки-фунтики на каждого, а в те кулёчки щедрою рукой насыпала по пирожку, ватрушке, и горсточке конфет, уж какие кому достались. Сверх того выдала две бутылки лимонада на всех.

Да и турнула нас на улицу: нечего малым детям смотреть на взрослые разговоры.

Вот мы и отправились на сенной двор играть в свадьбу, благо угощения сколько хочешь. Женить решили Вовку и Розу, всё равно они всегда ходят за ручку и на дразнилки вроде «тили-тили тесто» никак не реагируют.

Все были согласны, а вот Роза заупрямилась:

– Нет! – объявила она – Без колец свадьба будет невсамделишная! Будут кольца, будет свадьба.

Вот так. Кто-то уже собирался бежать домой, тащить родительские кольца, но Вовка остановил:

– Не, за кольца заругают, могут и ухи надрать. Мы поступим по-другому: Серый сделает нам кольца, а Наташка обернёт их золотистой серебрянкой. Вот у нас и будут всамделишные кольца!

Тут же все пришли в движение, занялись своим делом: Наташка побежала домой за фольгой из конфетных обёрток, которую мы, малыши, называли серебрянкой. Ещё трое огольцов помчались к себе домой, за домброй, на которой три брата начали обучаться, и даже бренчали что-то узнаваемое. А я в компании Вовки и Розы отправился к себе, делать те самые кольца.

В отцовской мастерской, из ящика со всяким хламом, я достал голубую пластмассовую трубу, а из ящика – инструменты. Инструменты я аккуратно разложил на верстаке, к верстаку придвинул низенькую лавку – помост, который для меня сделал отец, чтобы я мог нормально работать за верстаком. Вовка и Роза чинно уселись у верстака, прямо как заказчики в мастерской ювелира.

Открылась дверь, зашел отец. Поздоровались, как положено, и отец, глянув опытным глазом на мои приготовления, спросил:

– А чем это ты, подмастерье Сергей, решил заняться?

– Вот ребятам понадобились обручальные кольца, я их и буду ладить.

Отец, как правильный учитель, не преминул уточнить строгим голосом:

– Обручальные. На свадьбу, значит. А расскажи-ка мне последовательность действий.

Я чётко доложил, по ходу речи поднимая упомянутые инструменты:

– Сейчас ножовкой по металлу отрежу два куска по одному сантиметру, потом напильником сниму заусенцы, а потом мелким надфилем зачищу совсем гладко. А Наташка обернёт кольца серебрянкой.

– Умница. – сказал отец – Твой план утверждаю, но помни о технике безопасности!

И ушел. У нас так было заведено: в серьёзных делах доверять друг другу, и с лишней опекой не лезть. Вот и в этот раз: каких-то полчаса, и в руках моих приятелей оказалась пара колец, совершенно канонического вида. Что я, в своей жизни колец не видывал?

Малышовая свадьба прошла на высшем методическом уровне, даже традиционная драка случилась – это три брата не поделили очередь игры на домбре.

Это была завязка истории.

А спустя пятнадцать или двадцать лет Вовка пригласил меня на свадьбу. Партия была удачной во всех отношениях: жена не то чтобы красавица, но в люди вывести не стыдно. Злобная, но в меру, несколько любвеобильная, но кто из нас без недостатков? Зато папа профессор и членкор, карьеру зятю обеспечит. Мама большая начальница в области медицины, так что вылечит в случае чего. А еще, сколько хочешь денег, и заграничные командировки хоть каждый месяц – тогда это было актуально и сверхценно.

И вот мы вдвоём пришли к Розе: её тоже следует пригласить на свадьбу, всё-таки подруга детства, да и в школе они десять лет просидели за одной партой.

Роза приняла нас в просторной прихожей и провела в свою комнату. Мы расселись на диване, а сама Роза уселась у старинного трельяжа. Вовка человек решительный, а потому и сходу рубанул:

– Роза, приглашаю тебя на свою свадьбу.

– И кто невеста, может, я её знаю? – спокойно спросила Роза.

– Вряд ли. Дебора учится в параллельном потоке.

– Ну почему же, Дебору Слуцкую я знаю прекрасно. Согласна, это очень выгодная партия, ты вовсе не прогадал. Хорошо. Я буду на твоей свадьбе.

Ну что, вопрос решили, надо бы определиться, что будем делать дальше, тем более что повисла странная пауза.

– Ребята! – говорю я – А не сходить ли нам в кафе? Недавно открыли, все говорят там очень стильно.

– Пойдёмте. – говорит Роза – Переодеваться не буду, только надену украшения.

Достаёт из ящика трельяжа шкатулку, и начинает примерять разные драгоценности. А драгоценности у Розы действительно драгоценные. Золото, платина, серебро и иридий – это понятно, весомо и овеяно традицией. Камни тоже что надо: изумруды, аквамарины… это то, что Роза нам с Вовкой показывала и объясняла, но лично я почти всё выкинул из головы. Твёрдо знаю, что в шкатулке у Розы нет только бриллиантов. Роза считает алмазы слишком распространенным камнем, чтобы считаться драгоценными. «Камни с непомерно раздутой репутацией» – называет Роза бриллианты.

А я с дивана вижу какую-то несуразность в розиной шкатулке. Рассмотрел и пихаю Вовку локтем в бок:

– Глянь туда! – шепчу ему в ухо.

– Куда? – шипит он мне в ответ.

– В шкатулку гляди, долбоклюй!

– Куда в шкатулку?

– Вон, слева гляди, слепошарый!

Вовка посмотрел, поморгал, а потом встал с дивана, подошел к Розе и развернул её вместе со стулом. И встал на колено перед девушкой.

– Роза, прости меня дурака! Я всё искал кого-то неизвестно где, а моё счастье всегда было радом, и с места не сходило.

Что там ответила Роза, я не слышал, потому что встал вместе с Вовкой, но он пошел к Розе, а я пошел на выход.

Это их личное дело, третий в таких делах лишний.

В сущности, что произошло было понятно с того мгновения, когда я увидел в шкатулке из чёрного дерева, среди старинных и современных драгоценностей, два обрезка пластмассовой трубы, обернутых золотистой фольгой.