Обрубленные крылья

Из старой полуразрушенной избы в лесу доносятся крики и грохот. Пожилые владельцы избы — муж с женой — смотрят на неё со стороны, спрятавшись в сарае. Вдруг из неё выходит Ярослав с мешком из-под картошки, в котором что-то дёргается и кричит высоким голосом. Вслед за ним выходит Боголеп.

— Можете выходить! — крикнул Боголеп, махая рукой. — Поймали гадину!

Старик со старухой вышли из сарая и подошли к охотникам.

— Это он? — спросил старик. — Чёрт?

— Чертёнок, — ответил Ярослав.

— И что теперь с ним делать? — спросила старуха.

— Смотря что он вам сделал.

— Из-за этого подонка наш скот разбежался, наша изба еле держится, а наша собака и вовсе умерла! — сказал старик. — Она испугалась его и попала под колёса телеги…

— Значит… — Ярослав замахнулся и со всей дури ударил мешком по стене избы.

Из мешка раздался громкий крик.

— О божечки! — крикнула старуха, положив руку на щёку.

Ярослав отошёл от избы ближе к лесу, встал рядом с деревом и принялся бить мешком по дереву. Старики с удивлением и страхом смотрели на эту картину, пока Боголеп стоял с каменным лицом, облокотившись на избу. Крики чертёнка разносились вокруг. Наконец Ярослав остановился, достал маленького, полностью чёрного человечка с рожками и хвостом и спросил:

— Ещё придёшь сюда?

— Нет! — крикнул испуганный чертёнок.

— Будешь мучить этих людей?

— Нет, не буду!

— Кого-то ещё будешь?

— Ну…

— Ясно… — Ярослав сунул чертёнка обратно в мешок и снова принялся бить им об дерево.

Через пару «хороших» ударов он опять достал чертёнка и спросил:

— Повторяю: будешь мучить кого-нибудь ещё?

— Нет, не буду! — крикнул чертёнок.

— Обещаешь?

— Да!

— Клянёшься?

— Ну…

— Понял… — Ярослав снова стал запихивать чертёнка в мешок.

— Стой, стой! Ладно! Клянусь…

— Вот и славно.

Ярослав отпустил чертёнка, который сразу же убежал в лес. Как ни в чём не бывало он свернул мешок, подошёл к старикам и протянул его со словами: «Можете спать спокойно», при этом широко улыбнувшись.

— Спасибо вам большое! — сказал старик, забрав мешок и пожимая руку Ярославу.

— Он так нас доконал! — сказала старуха.

— Мы всегда рады помогать людям, — сказал Боголеп, подойдя ближе к старикам.

— Это всё, что у нас есть, — сказал старик, достав из кармана десять железных монет. — Десять феронов.

Боголеп посмотрел на ладонь старика, тяжело вздохнул и сказал:

— Оставьте себе.

— Что? — спросил ошеломлённый старик.

— Вам они нужнее.

— Ярогор вас благослови! — крикнула старуха.

— Всего доброго.

Ярослав и Боголеп уже стали уходить, как Ярослав вернулся, достал из сумки несколько золотых монет — ауронов — и только тогда ушёл за Боголепом, который слегка ухмыльнулся, глядя на это.

Сев на лошадей, они доехали до Белогорья — одного из самых больших городов в королевстве. Расположившийся на невысоких горах, этот город известен тем, что он оставил большинство обычаев из прошлого, в котором остался Боголеп морально.

— Пока во всём королевстве на постоянном вооружении стоят пищали и сабли, здесь — арбалеты и мечи, — сказал Боголеп.

— То есть «отсталый» город? — усмехнулся Ярослав.

— Хоть мы и друзья, Ярослав, за некоторые твои высказывания я всажу тебе пулю в лоб, закопаю поглубже и продам твою лошадь.

— Ярогор! С твоим строгим хлебалом твои слова мурашки вызывают! — Ярослав рассмеялся.

Они въехали в город, в котором кипела жизнь. Люди веселились, пели и украшали всё вокруг. В воздухе веяло свежей выпечкой, жареным мясом и остальной едой, которую приготовили вот только что.

— Что здесь происходит? — спросил Ярослав, вращая головой в разные стороны.

— Это фестиваль в честь победы над Людвигом, — ответил Боголеп.

— Людвиг? Это тот самый, в честь которого город назвали? Людверстр?

— Да.

— Тебе не кажется странным то, что герцог Борислав назвал город в честь человека, который убил его отца и изнасиловал его мать?

— Людвиг воспитал Борислава как собственного ребёнка и развил город.

— Да, а собственного ребёнка он оставил без титула и вообще убил.

— За то, что тот пытался свергнуть его.

— Так просто отдал бы ему трон! Как можно убить собственного ребёнка?

— Почему ты не спросил это у Борислава, когда служил ему?

Ярослав усмехнулся, но больше эту тему не поднимал.

Они вдвоём остановились у ближайшей таверны, привязали лошадей и зашли внутрь. В таверне было много народу. Звуки смеха и песен местных жителей разносились по ней. Боголеп и Ярослав подошли к стойке, за которой стояла молодая девушка с рыжими волосами.

— Приветствую вас! — сказала девушка. — Что вам угодно?

— Нам по стакану медовухи, — сказал Боголеп, потянувшись за деньгами в сумку.

— Извините моего друга, — спешно сказал Ярослав. — Как вас зовут?

— Мирослава.

— О прекрасная Мирослава, будь так любезна, принеси один стакан медовухи для этого верзилы, один стакан вина для меня, две тарелки с запечённой курицей и свининой и два пирога. Мы очень проголодались.

— Две тарелки со свининой, — сказал Боголеп, сверля Ярослава взглядом. — Без курицы и без пирогов.

— Как это?

— Что не так?

— Но мы целый месяц питались одними орехами и ягодами. Иногда нам перепадало от крестьян вместо платы, но эти случаи — единичны! Я хочу наконец-то нормально поесть!

— Нам нужно снаряжение.

— Какое? У нас всё есть? Моя сабля блестит и замечательно заточена!

— Мне нужно заточить мой меч.

— Ты про ту железку у тебя на поясе? Твой меч мало того что устарел и подходит только для этого города, но ещё и затупился в край! Возможно, раньше его лезвие было широким, но сейчас оно ужасно тонкое! Зачем ты вообще его с собой носишь? Ностальгия по тому дню, когда тебя называли дезерти…

Боголеп резко дал Ярославу такую пощёчину, что тот ударился головой об стойку и с трудом устоял на ногах.

— Ладно… — промямлил Ярослав. — Задел за живое, извини…

Боголеп посмотрел на испуганную Мирославу и сказал:

— Медовуха, вино, две свинины и два пирога.

— Да, конечно, — сказала Мирослава. — С вас два аурона.

Боголеп протянул ей две золотые монеты, Мирослава их взяла и ушла на кухню. Боголеп посмотрел на Ярослава и нахмурился.

— Вот чёрт! — крикнул Ярослав. — Смотря на тебя, мне уже самоубиться хочется!

— Хватит чесать языком, — сказал Боголеп. — Иначе отрежу и скормлю тебе же. И не Ярогор, и не Велегор тебя не спасут. Понял?

— Да… — Ярослав сплюнул струйку крови на пол. — Ты походу щёку мне порвал. И голова так болит.

— Интересно же, почему?

Ярослав, несмотря на своё состояние, начинает смеяться, смотря на Боголепа, который стоял с таким же каменным лицом, но уже не хмурым. Когда Мирослава принесла заказ, они уже невозмутимо сидели на стульях за стойкой и смотрели на неё. Её действительно удивило, что Ярослав улыбается, пока из его рта текла кровь.

— У вас всё хорошо? — спросила Мирослава, поставив тарелки с запечённой свининой.

— Конечно, милая Мирослава, — ответил Ярослав, вытерев рот тыльной стороной ладони. — Всё стало замечательно, как только я увидел вас.

Слова Ярослава вызвали у Мирославы тревожный смешок, который перерос в искренний и громкий.

— Вы как никак подходите Белогорью, — усмехнулась Мирослава, поставив стаканы с медовухой и вином. — Дерётесь друг с другом, но вы дружны. Настоящие воины старой закалки. Кто вы?

— Мы — охотники на чудовищ, — ответил Ярослав, принявшись за свинину.

— Охотники? Ух ты, как интересно.

— Ничего интересного, — сказал Боголеп, сделав глоток медовухи. — Ужасная работа для изгоев, но всем вокруг она нужна.

— А как же Роланд Броксон?

— Роланд? — Боголеп поставил кружку. — Этот чужестранный позёр без капли чести?

— Почему вы его так невзлюбили? Он вроде порядочный и благородный человек.

— Так все говорят, но я с ним лично сталкивался. Боец он хороший, но такой невыносимый петух! Он — паскуда в золоте! Если нет денег, то и помощи нет. Помню, как его чуть кикимора не убила. Ну видишь ты, что тварь больше и сильнее, она тебя на пять метров откинула, зачем ты прёшь напрямую?

— Может, он слишком смелый.

— Это не смелость, а глупость!

Тут Боголеп замечает, что Мирослава смотрит ему за спину. Они с Ярославом повернулись и увидели мужчину в золотистой кожаной куртке до середины бедра, в светлых штанах, заправленных в кожаные сапоги. Его ладони были в тёмных кожаных перчатках, а на поясе висело множество трофеев с охоты, склянок с зельями и один большой сверкающий серебряный меч. Это Роланд. Он скрестил руки на груди и, ухмыляясь, сказал:

— Bonjour, Поколеп.

— За наши путешествия, сколько раз я сказал, что у тебя ублюдский акцент? — спросил Боголеп.

— Раз двести.

— Как тебе твою нагладко выбритую харю не расквасили за то, что ты имена людей произносишь неправильно?

— Нет, только ты.

— Действительно? Вот удивил. Так твой кривой нос всё-таки моих рук дело? А то я смотрю на него и думаю, он был таким или нет?

Самоуверенный взгляд Роланда помрачнел. Ярослав вдруг начал кашлять и смеяться. Он подавился вином. Роланд презрительно посмотрел на Ярослава и спросил:

— А ты кто?

— Ярослав — друг и соратник этого здоровяка, — ответил он, похлопав Боголепа по плечу.

— Друг? У этого медведя появился друг? Так вот почему праздник!

— Кстати, почему ты здесь?

— Меня позвал герцог Ратибор. Для очень важного задания…

— Не мешай есть и иди подыши свежим воздухом! — сказал Боголеп, повернувшись к стойке спиной к Роланду. — Если, конечно, можешь дышать носом.

Ярослав также отвернулся от Роланда, который уже начал кипеть от злости. Мирослава сначала с удивлением смотрела на Боголепа, а потом стала тихо смеяться, не показывая этого. Роланд подошёл к одному из столов, наполненному людьми, взял стакан медовухи и бросил в Боголепа, но тот увернулся, на лету схватил стакан, который уже летел в Мирославу, повернулся и бросил в голову Роланда, который отшатнулся назад и взялся за место, куда прилетел стакан. Все смотрели на Роланда.

— Вставай, bâtard! — крикнул Роланд, достав меч из ножен. — Я стал сильнее с того момента!

Боголеп медленно встал со стула и повернулся к Ярославу.

— Мою тарелку не трогать, — сказал Боголеп, после чего медленно подошёл ближе к Роланду. — Ты действительно хочешь этого?

— Très! — сказал Роланд.

— Что ж, и я.

Боголеп молниеносно достал свой меч и атаковал Роланда. Роланд блокировал, и у них начался танец с мечами. Каждый был очень быстр, но от ударов Боголепа Роланда отбрасывало. Один прямой удар заставил Роланда упасть на спину, поэтому ему приходилось исполнять грациозные пируэты, крутясь вокруг великана. Люди вокруг делали ставки и подбадривали своего фаворита. Ярослав молча смотрел на это, мысленно болея за Боголепа. Мирослава вышла из-за стойки и встала рядом с Ярославом, не болея ни за кого.

— Как думаешь, кто победит? — спросила Мирослава, слегка пихнув Ярослава.

— Боголеп, — ответил Ярослав, сделав глоток вина.

— Почему?

— Во-первых, он мой друг. Во-вторых, он больше и сильнее.

— Но ведь Роланд быстрее и ловчее.

— Кто сказал? Боголеп играется с ним.

Вдруг Роланд выбил меч из рук Боголепа, за что был отправлен в стойку, чуть не задев Ярослава, который только немного отодвинулся. Роланд с трудом встал и потянулся за мечом, который обронил, но Боголеп взял его за шиворот, с лёгкостью поднял над собой и одним движением вышвырнул из таверны на улицу. Боголеп вышел, и зрители из таверны за ним. Он подходит к Роланду, который встаёт и принимает боевую стойку, готовясь к драке на кулаках, и наносит удар, но Боголеп молниеносно уклонился. Роланд не мог попасть по, казалось бы, огромной мишени. Все смотрели на это, открыв рты, кроме Ярослава, который скрестил руки на груди и очень широко улыбнулся, смотря на это с удовольствием. Боголепу стоило один раз ударить Роланда в лицо, чтобы тот отлетел на три метра, заставив толпу зрителей отбежать назад, и упал лицом вниз и немного проехался по земле. С огромным трудом Роланд встал на колено и окинул толпу людей удивлённым взглядом.

— Довольно? — спросил Боголеп, пойдя к Роланду.

— Oui… — ответил Роланд, опустив голову.

— Давай руку, — Боголеп протянул свою руку и немного наклонился.

Роланд, немного подумав, взял Боголепа за руку, и тот поднял его на ноги. Вся ситуация вызвала аплодисменты у толпы.

— Я… я… pardonne-moi, Поко… Боголеп! — выдавил из себя Роланд, сжимая руку Боголепа. — Я очень сильно виноват перед тобой. Я действительно виноват, прости…

— Эй, ты чего это так? — спросил удивлённый Боголеп.

— Белогорье и эта драка открыли мне глаза, прости меня!

— Ну всё, всё, успокойся. Твой акцент и так меня бесит, но когда ты ноешь… Пошли в таверну.

— Oui, oui, конечно… Я куплю тебе всё, что ты попросишь!

— Ничего не надо, иди.

Роланд, пошатываясь, направился к таверне. По пути он чуть не упал, но его подхватила толпа и отвела в таверну.

— Чего это с ним? — спросил Ярослав.

— У них в королевстве так принято, — ответила Мирослава. — Если твой противник или недруг проявляет к тебе благодарность, то нужно вспомнить всё самое плохое, что ты ему сделал, и извиниться за это.

— Так ведь у них и раньше была стычка, в которой Боголеп победил.

— Смотря какая стычка. Если это был просто удар исподтишка, то это не считается.

— Откуда ты знаешь?

— Захаживал к нам версалец, который очень любил выпить.

— Я сразу заметил, что ты умна. А ты, а Боголеп?

— Конечно… — ответил Боголеп.

Вдруг люди, которые готовились к празднику, мигом расступились и дали пройти стрельцам, одетым в светлые рубахи, кафтаны, порты, кольчуги, кожаные сапоги и плащи. Было видно, что одежда Боголепа когда-то была такой же чистой и яркой, как и у них. Они подошли к Боголепу, один из них поднял голову и спросил:

— Где Роланд Броксон?

— Он сейчас не может говорить, — ответил Боголеп.

— Почему?

— Я избил его.

— Что? Ты избил его?

— Да.

— Но за что?

— Личные обиды.

— Чёрт! И долго он будет поправляться?

— День. Может, больше.

— И что же нам делать? Нужен охотник на чудовищ.

— Какое неожиданное совпадение! — крикнул Ярослав, уже держа Мирославу в обнимку. — Мы — охотники на чудовищ!

— Это правда?

— Да.

— Подождите… Это ведь ты дезертир Боголеп Безродный.

— Да, — прорычал Боголеп, тяжело вздохнув.

— Значит, ты тот, кто нам нужен. Прошу за нами.

— С чего бы это?

— Потому что… нам нужна помощь, и герцог может поставить печать в помиловании.

— Ух ты! Вы даже не угрожаете и не пытаетесь меня силой заставить?

— Зачем? Ты огромный и, знаешь, о тебе и твоей силе столько говорят, что смысла нет. У нас нет пищалей и пистолетов. Только арбалеты, луки и мечи.

— Впервые встречаю таких, воистину, умных людей. Мне только меч из таверны забрать.

— Я сейчас принесу! — сказала Мирослава и быстро метнулась за ним.

С большим трудом она вытащила меч из таверны, но не смогла оторвать конец от земли, поэтому Ярослав метнулся к ней и перехватил его. Ему удалось поднять его, но только двумя руками и приложив немало усилий. Когда Боголеп взял меч, Ярослав выдохнул с облегчением. Он спрятал меч в ножны, и Ярослав его спросил:

— Ты ведь можешь сам сходить туда? А то тут…

— Я понял. Иди, я справлюсь, — сказал Боголеп.

— Спасибо. Ты — настоящий друг.

— Да, а ты меня на женщину променял.

— Ну уж извини. Мне всего двадцать, я хочу получить от жизни всё. Будто ты в молодости не лез под каждую юбку.

— Иди уже.

Ярослав, будто ребёнок, которому разрешили погулять побольше, радостный пошёл к Мирославе. А Боголеп проследовал во дворец к герцогу. Дворец был небольшой. Чуть больше остальных домов. Из дерева и железа. Три этажа. Внутри царил уют и малая роскошь: меха, факелы и камины, а также руны девяти богов. На деревянном троне сидел жилистый мужчина с серыми волосами до плеч, зачёсанными назад, и густой пышной бородой. Его голубые глаза широко раскрылись, когда в зал вошёл Боголеп. Он был одет в светлую рубаху, коричневые штаны, заправленные в сапоги, кожаный пояс, а поверх всего — меховая накидка, доходящая почти до пола. Он вскочил с места и сделал несколько шагов вперёд.

— Приветствую в Белогорье, Боголеп! — сказал герцог, разведя руки.

— Ух ты! — воскликнул Боголеп. — Даже не дезертир? Вот уж удивили!

— О тебе говорят столько хорошего, зачем мне произносить такое ужасное слово? К тому же ты ведь планируешь избавиться от этого «титула»!

— Да.

— Отлично. Мне довелось увидеть, как ты дерёшься с Роландом у таверны. Я сразу понял, что именно ты тот, кто мне нужен!

— Не очень как-то вежливо. Вы ведь, вроде как, его пригласили, а я просто проездом.

— Своё золото он всё равно получит, поэтому не переживай. Он ведь почти через всё королевство прошёл. Лучше скажи, сколько ты возьмёшь за… один заказ? Естественно, печать идёт в подарок.

— Смотря что за заказ.

— Недавно в небе мы начали замечать гигантского чёрного змея, который молниеносно передвигается по небу с помощью своих огромных крыльев. Он убивает путников, которые идут к городу. Стрелы не берут существо. Только серебро пробивает его кожу. Тварь ужасно быстрая в воздухе. Сбить невероятно трудно. Как, мать её, рыба в, мать её, воде!

— Очень похоже на аспида, но как-то странно. Они же были все убиты ещё до войны с Нордгардом. Я сам застал смерть одного из них.

— Ну, видимо, этот таился всё это время либо где-то отложили яйцо с этой тварью.

— А почему жители об этом не знают?

— Этот праздник — очень важен. Если мы расскажем людям об этой твари, они спрячутся в дома или пойдут с ней биться, что приведёт к множеству смертей. Я начал устраивать больше праздников и парадов, потому что эта тварь не трогает огромные толпы.

— Аспиды огня боятся. Только он может их убить. Я возьмусь за это. С подготовкой — это легче, чем кажется.

— Отлично! Но ты не сказал за сколько.

— Сорок ауронов.

— Идёт! Сорок ауронов и печать. Тебе выдадут то, что ты попросишь. Если что-то останется, можешь оставить себе.

— Замечательно. Увидимся после охоты.

— Надеюсь, Боголеп.

— Куда идти?

— Мои люди тебя отведут.

Боголеп развернулся, но тут остановился и повернулся обратно.

— У меня ещё один вопрос: почему вы, в отличие от многих, не ненавидите меня за то, что я дезертир?

— Потому что ты, как по мне, уже опроверг это звание. Ты каждый день борешься с разными чудовищами без страха смерти. Я не верю, что ты дезертировал, а если и да… то ты изменился в лучшую сторону. Как никак, вы бились с моим отцом рука об руку, когда он был таким же бойцом.

Боголеп задумался, а потом сказал:

— Я вас понял. Надеюсь, я приду за своей наградой.

— Если не придёшь, то дохромаешь, — сказал Ратибор. — А если не дохромаешь, то донесут.

Боголеп кивнул, развернулся, и его повели в оружейную, где он взял два серебряных копья, два лука с серебряными стрелами, три факела, боевой рог и два плаща с капюшонами.

— Плащи? — переспросил Боголепа стрелец.

— Да, — ответил Боголеп. — Плащ очень нужен.

— Ну… ладно. Плащи… — стрелец начал рыться в сундуках и, достав два чёрных плаща, протянул Боголепу. — Ещё что-нибудь?

Немного подумав, Боголеп сказал:

— Серебряный кинжал.

— Серебряный кинжал… — промямлил стрелец. — Хорошо.

Стрелец снял со стены кинжал и протянул Боголепу. Боголеп взял всё снаряжение с плащом, нацепил на себя, вышел из оружейной и направился в таверну за Ярославом. Зайдя в таверну, он увидел ту же картину. Все вокруг поют песни, пьют вино и медовуху, едят только что приготовленную еду, но было одно отличие. За стойкой не было Мирославы. За ней стоял пьяный мужчина с такими же рыжими волосами. Боголеп подошёл к нему и спросил:

— Здесь стояла женщина, Мирослава. Где она?

— А зачем тебе моя сестра? — невнятно спросил мужчина, иногда икая. — У неё уже есть мужик! Иди отсюда!

— Мне нужен этот «мужик», а не Мирослава.

— Что? Зачем? Ты мужелюб?

— Нет, он мой друг и напарник. Он нужен мне для дела.

— Ну раз для дела, придётся подождать… Они с моей сестрёнкой в подсобке кувыркаются.

— Долго они там?

Мужчина, задумавшись, посмотрел на потолок и через пару минут, вернув взгляд на Боголепа, сказал:

— Где-то три часа.

— Ярогор милостивый! — вскрикнул Боголеп. — У них там всё в порядке?

— Да, всё отлично… Я, хех, проверял…

— Что ж, дело ждать не может, позови его.

— Дай молодым поразвлекаться!

— Они уже три часа развлекаются. Либо ты позовёшь, либо я сам.

— А кто тебя пропустит?

— Я сам пройду…

— Попытайся!

Боголеп, не раздумывая, взял мужчину за шиворот правой рукой, медленно поднял, мягко швырнул его в толпу, где его подловили и усадили с ними, затем перепрыгнул через стойку, опустился на корточки и открыл люк в полу, который вёл в подсобку, из которой доносились крики Мирославы.

— Ярослав! — крикнул Боголеп.

— Да! — откликнулся Ярослав, когда крики прекратились. — Боголеп? Ты так быстро пришёл?

— Прошло шесть часов, три из которых вы здесь! Давай выходи, дело есть!

— Да! Сейчас! Дай нам… десять минут!

— Если не выйдешь через десять минут, я вытащу тебя из Мирославы и голым брошу на улицу. Понял?

— Да, да! Понял!

Когда крики продолжились, Боголеп слегка усмехнулся и закрыл люк. Он встал, взял бутылку водки со стойки, перепрыгнул через стойку и, кинув мимолётный взгляд на брата Мирославы, который уже вусмерть пьян, вышел из таверны и сел на скамейку рядом. Через десять минут ожидания Боголеп встал и уже хотел пойти за Ярославом, как вдруг тот с пружинной походкой вышел из таверны и чуть не столкнулся с Боголепом.

— Извини, что заставил ждать! — сказал Ярослав с сияющей улыбкой. — Мирослава оказалась стойкой.

— Поздравляю, «молодожёны», — сказал Боголеп.

— Ух ты, ты что, оружейную герцога вынес? — Ярослав показал пальцем на копья и луки.

— Наша цель — это аспид, — Боголеп протянул Ярославу плащ.

Ярослав взял его и, широко раскрыв глаза, спросил:

— Аспид? С какого хрена здесь завелась эта вымершая тварь?

— Если бы я знал… Пошли. Идём без лошадей.

Когда они стали отходить от таверны, Ярослав расправил плащ и спросил:

— Это ты специально для меня взял? Шерсть. Просто замечательно!

— Ну кто ведь два дня назад скулил про свой кафтан и шапку, которые посеял на болотах, когда мы с кикиморой боролись? — спросил Боголеп.

— Что ж, значит, мои страдания стоили того, — Ярослав накинул на себя плащ и завязал узел на верёвке у шеи. — Кстати, ты как-то слишком холодно отнёсся к тому, что твой плащ поджог тот пьяница.

— Я зарезал ту паскуду, и дело с концом. Я не ты и ныть о таком не хочу.

— Я иногда вспоминаю тот момент, когда он бросил в тебя бутылку с водкой, а потом и факел. Что ему в голову ударило?

— Всё, закрыли тему. Сейчас важен аспид.

Уже был вечер. Они вышли из города и направились на открытую местность. Ярослав сел на большой камень, взяв копьё, лук и несколько стрел. Боголеп взял в руки рог и изо всех сил дунул в него. Звонкий гул раздался повсюду. Через минуту воцарилась тишина, которую прерывал только сильный ветер.

— Может, не ещё раз? — крикнул Ярослав.

— Аспид всё услышал! — крикнул Боголеп. — Нужно только ждать.

Тишина. Боголеп стоял где-то двадцать минут, вращая головой и высматривая что-то вдалеке, пока внезапно он и Ярослав не услышали звонкий рёв. В небе показался аспид, который ловко маневрировал по воздуху, резко подбираясь всё ближе к Боголепу. Боголеп взял в руки лук, взял стрелу, натянул тетиву, прицелился и начал рассчитывать траекторию. И вот выстрел. Прозвучал такой же громкий рёв, и вот уже аспид на всех парах мчится на Боголепа, который взял копьё и стал готовиться. Когда аспид уже подлетел, Боголеп тут же воткнул копьё в его тело, проткнув насквозь и прижав к земле. Он запрыгнул на его спину, крепко держа копьё, чтобы не упасть с чудовища, пока оно всё сильнее вырывается в землю. Боголеп воткнул копьё сильнее, оно прошло через тушу аспида и воткнулось в землю. Когда они остановились, он слез с аспида, который тщетно дёргался, пытаясь освободиться, достал факел с пояса левой рукой, достал кусок кремня, прижал его большим пальцем к факелу и быстро чиркнул по нему своим кинжалом. Факел загорелся, Боголеп достал бутылку водки из таверны, облил ею аспида и поджёг. Аспид начал реветь и извиваться. Боголеп держал копьё так, что существо ничего не могло сделать, но когда он начал чувствовать, что рукоять начинает похрустывать, Боголеп прижал голову аспида к земле ногой. Через четыре минуты отчаянных движений аспид затих и выпустил последний дух. Боголеп с хрустом вытащил копьё из обугленной туши, убрал факел на пояс, перед этим потушив, и направился к Ярославу.

— Это всё? — спросил Ярослав.

— А чего ты ожидал? — спросил Боголеп. — Эпические битвы бывают только с определёнными существами, для которых нужна только физическая сила.

Когда Боголеп подошёл ближе, он заметил, как на Ярослава мчится ещё один аспид. Он резко метнулся к нему, отбросил в сторону и успел сделать одно движение, которым воткнул копьё в шею чудовища. Они с аспидом поднялись вверх, а полупустая бутылка водки упала рядом с Ярославом, который встал, взял лук и стал также рассчитывать траекторию. И вот выстрел. Аспид с Боголепом стали медленно опускаться вниз, летя за гору. Ярослав, прихватив бутылку, побежал за ними. Быстро пробежав по холмам к горе, запыхавшись, он стал пробираться по выступам и скалам к месту, куда улетели аспид и Боголеп, где-то два или три часа назад. С огромным упорством, цепляясь за всё, что под руку попадётся, Ярослав добрался до какой-то пещеры. Он прыгнул в эту пещеру и упал на спину, тяжело дыша. Из глубины пещеры доносился рёв аспида, поэтому Ярослав с трудом поднялся, поправил снаряжение у себя на спине и, пробормотав себе под нос: «Ну зачем ему все факелы?», пошёл дальше. В пещере ничего не было видно, поэтому ему пришлось идти на ощупь и использовать свой слух. По мере того как он пробирался всё дальше, его глаза уже стали привыкать ко тьме, что не дало ему пасть с обрыва, который был впереди. Ярослав, используя свои ножи как крюки, спустился вниз и увидел вдалеке Боголепа на возвышенности, который отмахивался от аспидов факелом и копьём. Дорогу Ярославу перегородили двое аспидов, которые очень быстро кружили вокруг него, ползая по земле и используя свои крылья для ускорения. Ярослав взял в руки копьё и стал ждать атаки. Один из аспидов подлетел и попытался напасть на него сверху, но он успел среагировать и проткнул голову чудовища. Копьё, пройдя через рот, вышло из затылка, оставив на наконечнике чёрные ошмётки. Второй аспид воспользовался моментом и прыгнул на Ярослава, но тот вытащил одну стрелу и воткнул её в сияющий зелёный глаз твари, из-за чего аспид вскрикнул и поспешил отлететь. Ярослав отбросил копьё с аспидом на конце и ринулся к Боголепу, попутно отстреливая аспидов из лука. Он поднялся на возвышенность и увидел, что Боголеп еле стоял на ногах. Он был весь в чёрной крови аспидов, вокруг него — толпы обугленных и разорванных тварей. В левой руке он держал копьё с насаженным полуживым аспидом, в правой — факел. Боголеп отбивался то левой рукой, то правой, откидывая подлетающих существ от себя. Ярослав стал помогать своим луком, попадая точно в голову каждому из аспидов. Подойдя к Боголепу впритык, он подкрался так, чтобы тот не пришиб его, пока отбивается. Ярослав быстро достал из-за пояса Боголепа факел, поджёг кремнием и стрелой, набрал в рот водки и выплеснул её через огонь, создавая столб огня, который разгонял аспидов. Ярослав крикнул: «Бежим на хрен отсюда!» — и они вдвоём бегом спустились с возвышенности и побежали прочь. Боголеп бросил копьё, взял Ярослава левой рукой и подкинул его вверх к самому верху. Ярослав успел достать нож и прицепиться. Он взобрался и посмотрел вниз на Боголепа, который достал кинжал, очень высоко подпрыгнул, зацепился и быстро взобрался. Они так быстро помчались к выходу, что их факелы с трудом держали огонь. Позади слышались крики аспидов. И вот они вышли из пещеры, чуть не упав с обрыва. На улице была уже ночь. Осмотревшись, Боголеп крикнул: «Придётся карабкаться!», зацепился за скалу и принялся подниматься вверх. Ярослав сделал так же. Из пещеры огромной тучей вылетели аспиды. Они маневрировали в воздухе, пытаясь найти способ избавиться от этих двоих. Когда аспиды подлетали, Ярослав и Боголеп отбивались от них факелами в свободных руках. С огромным трудом они добрались до самого верха и побежали прочь, но через некоторое время Боголеп упал без сознания. Удивлённый этим Ярослав подхватил его и стал тащить, но когда сил у него уже не осталось, а город был слишком далеко, он достал из-за спины лук, взял стрелу и выстрелил вверх в сторону города. Стрела исчезла, а туча из аспидов стала кружить над охотниками. Ярослав взял факел Боголепа во вторую руку и стал защищаться. Аспиды боялись подлетать к нему, пока он махал факелами во все стороны. «Лишь бы увидели», — говорил Ярослав себе под нос. Время шло, Ярослав терял силы, Боголеп не поднимался, а аспиды всё кружили. Через, казалось, четыре часа Ярослав увидел, как по холму спускаются тысячи огоньков. Это были стрельцы с факелами. Они за считанные минуты подобрались к героям и открыли огонь по аспидам из арбалетов, используя горящие стрелы. «Увидели…» — сказал Ярослав и рухнул на колени, опустив голову. К охотникам подскакал стрелец, слез с лошади и спросил:

— Вы как? Нужен лекарь?

Ярослав поднял голову и сказал:

— Ты даже не представляешь как.

Ярослава и Боголепа положили на носилки и повезли в город. По пути Ярослав видел, как одного за другим отстреливали каждого аспида. Он улыбнулся, закрыл глаза и провалился в сон. Открыв глаза, Ярослав увидел, что находится в постели в госпитале. Он был весь голый, накрытый одеялом. Рядом на стуле были его сложенные и вымытые вещи, которые Ярослав не торопясь надел и вышел из своей палаты. К нему подбежала медсестра и обеспокоенно спросила:

— Как вы себя чувствуете? Что у вас болит?

— Всё хорошо, просто мышцы ужасно болят, — ответил Ярослав. — А где мой друг? Такой высокий, угрюмый, тёмные сальные волосы и щетина, бледная кожа… Не видели такого?

— О, да! Он ушёл примерно час назад.

— Ушёл? И не предупредил?

— Нет, он сказал, что пойдёт на то поле, где вас нашли.

— Странно, но ладно. Я ведь могу идти?

— Ну… если вы чувствуете себя хорошо, то да.

— Отлично, я пойду. Спасибо, что выходили. — Ярослав достал из кармана две золотые монеты и протянул ей. — Это за всё, что вы сделали.

— Спасибо вам.

Когда медсестра взяла деньги, Ярослав вышел из госпиталя, прошёлся по городу, даже не заглянув в таверну, вышел из города и вышел на то поле. Там был огромный чёрный круг, состоящий из обугленных тел аспидов. Рядом на холме сидел Боголеп и смотрел на этот круг с угрюмым взглядом. Ярослав поднялся к нему на холм, подошёл ближе и спросил:

— С тобой всё в порядке?

— Да, — сказал Боголеп, тяжело вздохнув. — Просто захотел увидеть, что здесь произошло.

— Какое унылое зрелище.

— Да. Весьма унылое.

— Ты какой-то угрюмый. И не так, как обычно, а как-то уж слишком.

— Тебе кажется.

— Ну… если кажется, то, может, пойдём?

— Куда?

— В таверну. Ты ведь так и не поел.

Боголеп ещё немного посмотрел на этот круг, поднялся, прихрамывая, подошёл к Ярославу.

— Пошли, — сказал Боголеп и приобнял Ярослава за плечи.