Общество полураспада

Последний довод Сената

Небольшой конференц‑зал утопал в полумраке, на фоне которого хорошо различались голограммы. На стенах, среди космических карт и медленно плывущих сводок, можно было увидеть объёмные образы разрушенных городов и бескрайних пустошей. Но, хоть голографические проекции и были цветными, одна только серость открывалась глазу. Свинцовое небо над мёртвенными полями, где ветер гонял пыль и песок, пепел и пластик.

Президент Сената Ларсен давно не видел картины, столь удручающей.

Конечно, планеты Дальних Секторов Федерации во время войны с ксерантами и другими врагами соларианцев подвергались орбитальным бомбардировкам повсеместно, и некоторым доставалось куда больше, чем Экзоре. Однако не все из тех планет носили статус Золотого Мира, в отличие от последней. Экзора, абсолютная сестра‑близнец Земли, была идеальна для колонизации и, к тому же, богата ресурсами.

Соларианская Федерация Систем почти потеряла Экзору. Людям приходилось жить под куполами из композита, будто на планете вовсе и не было атмосферы. Для возрождения экосистемы Экзоры Магнус Ларсен и его фракция уже сделали больше, чем их предшественники за минувшие десятилетия.

– Мы уже обжигались на этом, – говорил сенатор Радин. – Сколько ни пытались запустить программу терраформинга, всегда всё упиралось в одно и то же: положение на Экзоре слишком нестабильно, правительство малоэффективно. Террористы взрывают одну станцию за другой, а Силы планетарной обороны, гвардия, разведка и полиция только разводят руками!

– На планете руин, бункеров и брошенных баз, они чувствуют себя вольготно, это не подлежит сомнению, – прокомментировал бледный человек, один из высших менеджеров корпорации «ОмниДайн».

Президент Ларсен молча слушал и наблюдал, хотя рассудок его и цеплялся за некоторые фразы Радина, и они вызывали негодование. Но за Ларсена было кому говорить.

– Как вы сказали, сенатор? – резко спросил МакИрвин. – «Малоэффективно»? «Нестабильно»? Давайте называть вещи своими именами: системное и планетарное правительство на Экзоре коррумпировано до мозга костей! И это не малая эффективность… это предательство! Именно в гнилости экзорианских элит кроется причина того, что губернатор системы Таурус сейчас здесь не присутствует.

МакИрвин был бульдогом президента Ларсена в Сенате.

– Всё так, – вынужденно согласился Радин.

Над изящным, стилизованным под дерево, длинным столом возникла карта Млечного Пути. Объёмная, сотканная из света, карта стала двигаться, увеличиваться в размерах, приближая рукав, а затем и скопление звёздных систем, в результате чего серая планета за несколько секунд оказалась на переднем плане. Её орбиту быстро окружили всплывающие окна: столбцы текста и цифр. На поверхности планеты красными точками горели места последних нападений экстремистских групп.

«7 из 9 станции терраформирования выведены из строя», – сообщала голографическая надпись.

– Экзора – одна сплошная проблема, – проговорил низким голосом толстяк, сенатор Грэм. – Но всё может легко поменяться. Мы можем легко всё поменять. Однако я вижу, что сегодня коллеги не разделяют моих намерений.

Последнее Грэм произносил, косясь на представителей корпораций и Академии. Грэм официально представлял в Сенате интересы лоббистов военно‑промышленного комплекса и Вооружённых Сил Федерации.

«Высадить на планету армию и приволочь коррупционеров с Дальних Секторов в Метрополию, пожалуй, действительно выглядело бы зрелищно, – думал Ларсен. – Вариант простой и крайне эффективный, но и чудовищно опасный…»

Президент Сената прекрасно осознавал, что неразумно будет отправлять космопехов на планету с широкой автономией в контексте недавнего противостояния ряда крупных колоний с Землёй. Тогда всё закончилось несколькими специальными операциями, точными как скальпель бота‑хирурга, – отлично сработали Протекторы и силы разведки. Но на Экзоре… Кто знает, как дело пойдёт на Экзоре?

Нет, Ларсен определённо не хотел войти в историю разжигателем гражданской войны.

– Не разделяем, – тихо сказал Ларсен. – Разумеется, обстановка текуча, как сама Вселенная, если верить древнему мудрецу из Эфеса и собственным наблюдениям.

Лия Дорен, учёная из Академии, понимающе улыбнулась. Остальные молчали с серьёзными минами. Все ждали, когда президент Сената начнёт говорить о повестке столь странного собрания, но он не начинал.

Сенатор МакИрвин стал говорить за него:

– Стандартный подход к терраформированию не подходит Экзоре, ведь и судьба самой планеты несколько необычна, хм… Даже для Дальних Секторов. Потому есть мнение, что стоит обратить внимание Сената на проект, предложенный некоторыми федеральными компаниями и Академией Наук. Господин Сорен, прошу.

Бледный человек, представляющий корпорацию «ОмниДайн», прокашлялся и стал говорить:

– Совместными усилиями лучшие умы «ОмниДайн», «Заслона», «ЭкоДайнемикс» и Академии совершили революцию в терраформировании. Именно Экзора с её террористами, недобитыми наёмниками и ксерантами послужила импульсом для создания технологии, о которой пойдёт речь. Станции терраформинга, ставшие мишенями вооружённых банд экстремистов, очевидно, устарели. Неподвижные, эти станции потребляют чрезмерно много экзотиума, а изменения климата, рельефа, очистка вод и атмосферы длятся десятилетиями. Столь устаревшие технологии дают все козыри в руки наших врагов.

На жирном лице Грэма Ларсен заметил недовольство, говорившее: «НАШИХ врагов ты смел сказать, корпоратская крыса?»

– Однако у нас есть чем крыть, – едва заметно улыбнулся Сорен после непродолжительной паузы. – Козырем Метрополии станет ММТ.

– ММТ? – переспросил Грэм. – Давайте‑ка будем расшифровывать термины и аббревиатуры по мере их ввода в наш дискурс, да?

– Мобильный Модульный Терраформатор, – пояснила доктор Лия Дорен, и над столом возникла голограмма плывущей над пустыней монументальной станции.

Цилиндрическая цитадель, окружённая множеством башен, находилась в центре комплекса. Трубы и мачты тянулись вверх, а сегментные щупальца перебирали почву. Обтекаемый корпус блестел на солнце, и всё выглядело так натуралистично, будто бы ММТ уже запустили на Экзоре, не дожидаясь одобрения Сената.

Секунду спустя башни, одна за другой, стали отделяться от колоссальной центральной платформы. Теперь они парили сами по себе. Потом одни из башен взмыли вверх, другие, приземлившись, стали бурить почву, а третьи погрузились в отравленные водоёмы.

Терраформатор напоминал Ларсену военно‑космическую станцию высшего уровня обороны, и стоил он, надо сказать, столько же. Благо, что бюджет почти не пострадал – корпорации взяли на себя существенную часть расходов.

– Больше тридцати лет Экзора вытягивала из Метрополии дотации, но с отправкой туда Терраформатора всё быстро изменится, – снова заговорил менеджер «ОмниДайн». – Этой машине понадобится всего три года, чтобы вернуть планету в довоенное состояние.

– Три года? – с сомнением произнёс сенатор Радин. – То есть через три года экзореанин сможет выйти из своего купола или бункера, снять шлем и набрать полные лёгкие чистого воздуха?

Менеджеры корпораций и учёные Академии единодушно ответили сенатору, пытаясь развеять его сомнения.

– Звучит, как чудо, – добродушно усмехнулся Радин.

– Звучит так, что отправка федеральной армии на Экзору всё ещё актуальна, – вставил сенатор Грэм. – Кому ещё защищать всё это модульное богатство? Сил планетарной обороны будет явно недостаточно.

– Она сама себя защитит, – с улыбкой проговорила Лия Дорен.

– Она? – удивился Грэм.

– Модульный Терраформатор управляется Церерой – экспериментальным искусственным интеллектом.

Как только Дорен произнесла это, парящий над пустошью комплекс на голограмме ощетинился турелями, а из специальных платформ вылетели дроны. И вот ММТ, окружённый боевыми беспилотниками, словно ореолом, уже испепелял импульсами и жёг лазерами условные наземные цели – пехоту и бронетехнику. А дроны сопротивлялись вражескому рою, защищая модули.

– ИИ вместо старой доброй армии? – возмутился сенатор Грэм.

– Искины почти всегда уязвимы, – поддержал его Радин.

– А люди не уязвимы? – спокойно парировал Сорен. – Особенно на удалённых планетах‑колониях с поражённым коррупцией режимом?

– Сейчас действительно лучше будет довериться ИИ, нежели местным чиновникам и силовикам. Так мы считаем, – заявил МакИрвин, посматривая на президента Ларсена. – Посудите сами, зачем нам доверять охрану Терроформатора планетарной обороне, если мы знаем подноготную? Расшатывать отношения Метрополии с колониями мы также не хотим, а потому не станем приставлять к ММТ корпус космопехов. Но это и не нужно, ведь любой из модулей Терраформатора представляет из себя настоящую крепость, и способен легко разделаться с отрядами террористов без посторонней помощи. В конце концов, у них даже техники такой нет, чтобы пробиться внутрь, к учёным…

– Учёные? Надеюсь, хоть оперативники при них будут? – вопрошал Грэм, тряся толстыми щеками.

– Будут, – заверил Ларсен, рассуждая про себя:

«Интересно, как скоро до них дойдёт истинное значение проекта? Они не сразу поймут, как изменится экспансия, колонизация и терраформирование, когда эти титанические машины начнут действовать на Экзоре, а затем и на других подходящих планетах. Главное, чтобы губернаторы, наместники и элиты колоний тоже не осознали всё сразу…»

– Я бы не хотел давать мрачных прогнозов, – прокашлявшись, начал сенатор Радин, – но что‑то подсказывает мне, что мы скоро соберёмся здесь вновь, только уже затем, чтобы решать проблему с этой Церерой и её железом. Экзора – неподходящее место для экспериментов.

– Проблемы с Церерой исключены, – отрезал Сорен. – Её архитектура совершенна, лучшие специалисты в области искусственного интеллекта трудились над ней. Другому ИИ столь дорогостоящий и сложный комплекс мы бы не рискнули доверить.

– Ваша вера в ИИ напоминает мне убеждения наших врагов, – ксерантов, господин Сорен, – ответил на это Радин.

Ларсен тяжело вздохнул: с главами фракций и блоков никогда не было легко.

– Мы просим дать шанс проекту терраформинга Экзоры на слушаниях, – деликатно произнёс МакИрвин, оглядывая влиятельных коллег.

– Я прошу, – добавил президент Сената Ларсен.

Повисла тишина.

Впрочем, долго она не продлилась, лидеры фракций всё же согласились, жирно намекая на то, что и их проектам скоро понадобится поддержка президента и его сторонников. Главы оппозиции не могли не пойти навстречу, и Ларсен знал это, ведь Мобильный Модульный Терраформатор уже создали, и Федерация потратила на него меньше миллиарда солари, – основные расходы взяли на себя его же творцы. Машине требовалось испытание.

Ларсен предвкушал изящное разрешение противоречий между Метрополией и планетарными властями.

Однако всё пошло не по плану. Сенат, конечно, согласовал миссию терраформинга, и созданный усилиями Академии и нескольких корпораций Терраформатор отправили на грузовом корабле класса «Титан» на Экзору.

Спустя каких‑то восемь месяцев с транспортировки ММТ начались проблемы, грозившие обернуться для Ларсена и его соратников вотумом недоверия. А сам президент Ларсен знал, что если станет трупом политическим, то вскоре может сделаться мертвецом и буквально.

Ларсен вместе с МакИрвином, главами фракций, начальниками спецслужб, представителями корпораций и Академии собрались в том же защищённом глушащими сигнал экранами, утопавшем в полутьме конференц‑зале. И на сей раз бледным выглядел не только Сорен.

– Восемь месяцев… Уму непостижимо! – качал головой Радин.

– Неуязвимый ИИ с совершенной архитектурой, ты сказал? – впиваясь в Сорена взглядом, тряс брылами Грэм. – Ну, теперь планетарные правительства точно зауважают нас! Даже забоятся! Ведь нельзя же не бояться того, кто посылает к тебе в качестве мирной миссии по очищению воды, воздуха и почвы умную мобильную крепость, а та в один прекрасный момент просто уходит в закат, отключившись от Сети!

– Попрошу уточнить, что перед тем, Терраформатор перебил несколько сотен террористов, – заметил Сорен.

– Пусть так, – кивнул МакИрвин. – Но протоколы Цереры слишком агрессивны! И потом, где гарантия, что Терраформатор не разнесёт в следующий раз базу Сил планетарной обороны или добывающую станцию?

– Агрессивны не протоколы Цереры, а среда, в которой находится ММТ, – возразила Лия Дорен. – И сама она никогда не нападёт на объекты, принадлежащие государству.

Грэм расхохотался, и слышалось, что хохот его болезненный, нервный. Президенту Ларсену тоже хотелось так расхохотаться, но он сдержался. Будь Ларсен автократом, способным распылять своих оппонентов, он бы, вероятно, позволил себе нервный смех в присутствии вождей сенатских клик. Но реальность была сурова, и никаких предпосылок стать диктатором у него не было: слишком много противовесов в политической системе Федерации.

Приходилось хотя бы выглядеть компетентным.

– Как вы объясните произошедшее? – всматривался в лица представителей корпораций и Академии Ларсен.

– Всё это какая‑то ошибка, – развёл руками Сорен. – На разорённой войной, пережившей апокалипсис планете, не может быть ни хакеров, ни вражеских искинов такого уровня. Просто не может!

– Значит, в принципе такие спецы и нейросети в Галактике есть, надо понимать? – почти заорал сенатор Радин. – Вы утверждали, что Церера неуязвима!

Президент Ларсен тяжело вздохнул и стал медленно и негромко доводить мысль до присутствующих:

– Может или нет, но факт остаётся фактом: Терраформатор перемолол целую армию фанатиков и улетел в закат. А Церера включила маскировочные поля и отключилась от Сети. Её не видно ни со спутников, ни с дронов. Обезумевшая машина свободно перемещается по планете, нагоняя ужаса больше, чем все террористы вместе взятые, больше даже, чем вторжение ксерантов. Что будет, если она доберётся до Секурионы, Изолиса или Сферы Астера? Или до любого другого города? А? Что ты смотришь так, Сорен? Ты и сам прекрасно знаешь, что геоформационные модули способны стереть их с лица земли! Тем более, что экзорианские экстремисты теперь во всю глотку орут о том, что якобы взяли Терраформатор под свой контроль.

Когда Ларсен называл экзорианские города, на поверхности стола возникали голографические изображения куполов из прозрачного композита и металла, которые объединяли модули и переходы.

– Военно‑космические силы разберутся, господин президент Сената, – кивнул уверенно Грэм.

– Разве вы не видели записи с дронов? – обратился к толстому сенатору Радин. – Не видели, как Церера разделалась с боевиками и техникой?

– А я и не говорю о наземной операции, сенатор Радин. Нужно вычислить местоположение терраформирующей машины и нанести удар с орбиты.

– И угробить один из самых дорогих и прорывных проектов века?! – глядел на Грэма МакИрвин.

Пока сенаторы препирались, генералы спецслужб тихо переговаривались, а менеджеры и учёные растерянно смотрели на них, президент Ларсен решился, наконец:

– Все свободны, кроме господ сенаторов.

Когда силовики, корпораты и академики покинули экранированный зал, Грэм спросил негромко:

– Что ты задумал, Магнус?

– Дайте время, мужики, – попросил Магнус Ларсен, президент Сената Соларианской Федерации Систем. – Не надо сейчас всё в медиасферу выносить. По‑тихому сделаем. Протектора отправим. Пусть всё выяснит, ликвидирует последствия, перехватит контроль над Церерой и ММТ, а заодно, может, и разберётся с местными дебилами – властями и боевиками.

– Кого? – выдохнул Грэм.

– Лучшего.

– Хорошо, Магнус. Но если не выгорит, то… – сказал Грэм, но сам Ларсен его и прервал:

– Знаю‑знаю, вотум, досрочные выборы…

– Суд, Магнус. Досрочными выборами и вотумом уже не отделаешься, – отчеканил сенатор Грэм.

Проверка

Корабль Протектора подлетал к орбите Экзоры.

Этот аппарат, только вышедший из гиперпространства, был одним из самых скромных по размеру межзвёздных космических ударных судов. Длиной корабль был всего полсотни метров, и большую часть внутренностей его, как обычно это и бывает, занимала «начинка»: ядро грави‑реактора и двигатель.

На тёмно‑сером матовом корпусе невозможно было различить ни иллюминаторов, ни отсеков, ни орудий, ни знаков отличия – все внешние умные панели отключили. Из‑за вытянутой низкой угловатой формы и широких крыльев корабль вызывал ассоциации с грозным хищником, прижавшимся к земле и готовым к прыжку.

Корабль рассекал пространство незаметно. Ни глаз стороннего наблюдателя, ни сканер другого космического корабля не смогли бы засечь его с расстояния больше, чем в километр. Грави‑двигатель не оставлял следов, инфракрасное и радиационное излучение блокировалось, а сопла ионных двигателей оставались неактивны, ибо смысла включать их до манёвров в космическом бою или в атмосфере не было.

Сам Протектор стоял, окружённый голографическим интерфейсом, за приборной панелью в командном центре корабля. Через умные панели взору его открывался вид на утопающую во тьме планету, и только жёлтые точки послевоенных городов выделялись на поверхности ночной стороны.

– Они по‑прежнему не видят нас, господин Протектор, – сообщил живой и даже по‑своему тёплый голос искусственного интеллекта.

– И не увидят, – спокойно ответил Войдан. – Ладно, Эрмий, не будем заставать их врасплох, соединяй меня с орбитальной обороной.

– Готово!

– Говорит Войдан Ольстен, Протектор Сената Федерации и командир корабля «Оникс»! Запрашиваю разрешение на посадку в космопорте Секурионы.

– Военно‑космическая станция ОФ‑723, посадку разрешаю! Выслать вам корабли сопровождения?

– Не стоит. Отбой, – отрезал Войдан.

– Сопровождение? Уже приготовились жопы лизать? – усмехнулся здоровяк Максис Хёльм, штурмовик Отряда Протектора.

– Ну а как без этого? – пожал плечами седой оперативник Райдек Кей. – К ним летит Протектор с командой, которые отметились не только диверсиями против ксерантов, но и ликвидацией губернаторов, заигрывающих с сепаратистами. Странно, если бы не приготовились.

– Всё равно за нашей птичкой не поспели бы, – пожала плечами Веста Ортис, специалист по киберразведке.

– Веди на снижение, Эрмий. Приземляемся в космопорте Секурионы.

Весь Отряд Протектора, четыре человека, включая его самого, собрался в командном центре «Оникса». Никто не хотел смотреть вход в атмосферу и приземление в записи, да и по инструкции положено было присутствовать. Хотя люди Протектора к инструкциям и не привычные. Весь смысл самого института Протекторов в том, чтобы быть выше правил, так что для команды воля Войдана Ольстена – инструкция, устав и закон. А сам Войдан подотчётен только Сенату.

– Все помнят задачу? – спросил Войдан, когда вдалеке показалась боевая станция орбитальной обороны.

– Само собой, командир, – ответил за себя, Хёльма и Ортис Райдек Кей.

Разумеется, его люди помнили задачу наизусть. Первый инструктаж он провёл ещё в самом сердце Соларианской Федерации, в Солнечной системе. А во время пути до Экзоры, пока «Оникс» рассекал гиперпространство, вместе прорабатывали возможные сценарии, вырабатывали стратегии. И всё же Войдан продолжил:

– Ты правильно подметил насчёт того, что будут стелиться. Экзорианские чиновники привыкли к единой модели решения вопросов. Вряд ли, конечно, они станут открыто предлагать взятку Протектору и его людям, но намёки будут определённо. Вы главное помните, что не нужно отвечать им агрессией. Пишите всё, фиксируйте – потом пригодится. Главное, никакой самодеятельности: любая перемена паттернов отношений с местным руководством только через меня.

– Ну, смотря, сколько предложат солари, – добродушно усмехнулся Максис Хёльм.

Ему единственному в Отряде дозволялись смелые шуточки и разные другие вольности. Отчасти потому, что почти двухметровый штурмовик сам был ходячей шуткой, стёбом надо всеми толками бывалых космопехов о профилях попадания и тому подобном. А отчасти потому, что был давним сослуживцем, даже побратимом Войдана.

Войдана и Максиса многое связывало: годы военных компании, потери общих друзей. Хёльм даже спас его однажды.

До сих пор Войдану снились кошмары десантной высадки на Примее‑8. Там под токсичными дождями, омывавшими планету, ксеранты – бывшие земляне‑колонисты, срастившие себя с инопланетными машинами, устроили космопехам будущего Протектора настоящий ад.

Хёльм вынес раненного Войдана на себе к месту эвакуации, хотя самого его тоже потрепали.

Протектор до сих пор был благодарен Хёльму, но никогда не выражал благодарности, полагая, что само назначение в Отряд ясно давало понять её степень.

– В чём высадимся: в униформе или в гражданке? – с энтузиазмом спросила Веста Ортис.

Это была милая миниатюрная девушка с русыми волосами, убранными в хвост, одевавшаяся всегда строго, даже на гражданке. Веста совсем не походила на тех безвкусно наряженных, покрытых татуировками хакерш с токсичного цвета волосами, которыми пестрят шоу, игры и нейрокниги.

– В доспехах, – серьёзно отвечал Войдан.

Под доспехами он, как и другие военные, подразумевал экзоскелетные бронекостюмы.

– Первое впечатление – самое сильное, полковник Ольстен? – весело спросила Веста.

– И настроит элиты на серьёзный лад, – кивнул Протектор.

Райдек Кей прокашлялся деликатно и вмешался:

– Важно не забывать, как мне кажется, что наши враги на Экзоре не сами, собственно, планетарные власти, как бы коррумпированы те ни были, а террористы из «Общества полураспада». Ну, а кроме них, сопротивление нам могут оказать и другие экстремисты, а также недобитые ксеранты, представители организованной преступности без идеологического окраса, проще сказать, бандиты, и, конечно, модули самого Терраформатора.

– Ты прав, Райдек, – ответил на это Войдан. – Но я надеюсь, что со всеми теми, кого ты перечислил, мы под куполами Секурионы не столкнёмся. Это, во‑первых, а во‑вторых, если бы не местные власти, никакого «Общества полураспада» на Экзоре бы не было.

– Надеюсь, ты прав насчёт первого, Протектор, – почесав седую щетину, согласился Райдек Кей.

«Обществом полураспада» назвали себя местные радикальные технофобы. Их манифест был прост: захватить власть на планете и начать постепенную деконструкцию технологий. Сведя к минимуму влияние человека на окружающую среду, они надеялись «получить прощение планеты». Самое странное в их идеологии было, на взгляд Войдана, то, что полураспадовцы больше всего ненавидели даже не оружие массового поражения, с помощью которого Экзору и сделали серой пустошью, а технологии терраформинга. Именно полураспадовцы брали на себя ответственность за большинство нападений на станции терраформирования, и именно они напали на ММТ, который надлежало найти и вернуть под контроль.

Полураспадовцы считали, что планета сама со всем справится, и что терраформировать её – ещё большее кощунство, чем ядерные бомбардировки. Отсюда и название организации.

Логику их понять было трудно, но возможно, однако понимание особой пользы не приносило: террористы из «Общества полураспада» не вели схоластических споров, предпочитая аргумент дубины.

«Оникс» тем временем пролетел мимо тёмно‑серой нависшей над Экзорой громады – военной станции ОФ‑723, затем плавно развернулся, и дневная сторона планеты оказалась прямо под ними.

Война с ксерантами обезобразила Экзору, а войны корпораций почти добили её. Войдан читал отчёты и знал, что в тех войнах применили все возможные виды ОМП. Планету жгли ядерным огнём, отравляли воздух и воду, сдвигали тектонические плиты, облучали население резонансно‑микроволновыми, пульсарными и нейтронными полями.

Ксеранты и соларианцы, федералы и корпораты довели Экзору до того, что планета оказалась на грани жизни и смерти. Войдан много таких повидал в пространствах Фронтира, там, где Сектора Федерации соприкасались с системами ксерантов. И все они были брошены. Несомненно, та же участь ждала бы и Экзору, если бы не залежи экзотиума и других ценных минералов и металлов.

Метрополия верила, что планету можно спасти, и миссия Протектора была наглядным доказательством этой веры.

«Оникс» плавно пролетал над серой испещрённой кратерами, разломами и солончаками планетой. Ядерная зима давно кончилась, и потому все язвы иссушенного, помертвелого мира были хорошо наблюдаемы с орбиты. Но вот посреди серости и разрухи блеснули купола новой планетарной столицы, а гораздо дальше от неё показалось едва различимое зелёное пятнышко. Всё это они наблюдали в увеличенном виде на умных панелях командного центра.

– Вы видите? – встрепенулась Веста Ортис.

– Увеличь ещё, Эрмий, – велел Войдан, и зелёное пятнышко на умных стеклянных панелях стало расти.

– Матерь божья! – выдохнул Райдек Кей.

Пятнышко зелени, как и предполагали, оказалось лесным массивом, оазисом на отравленных пустошах.

– Явно Церера постаралась! – восторженно бросила Веста.

– Так и есть, – согласился Кей. – В отчётах планетарной администрации говорилось, что базовые станции терраформинга так ничего в экосфере и не поменяли. Просто не успевали из‑за атак террористов и постоянного саботажа.

– На войне, как на войне, – пробормотал Максис Хёльм.

– Стало быть, дело закрыто, командор? – спросила Ортис. – Терраформатор там – летим туда.

– Скорее один из сотен модулей Терраформатора, а нам нужен центральный. Тем более что массив мог быть выращен до столкновения с террористами «полураспада». Никаких изменений в курсе, – отрезал Войдан.

Его, как и остальных, охватило восторженное волнение. Войдан в жизни не слышал о том, чтобы терраформирующие машины наращивали лесные массивы за какие‑то месяцы работы! Однако он не хотел показывать своего удивления. По своей натуре Войдан, всю жизнь прослуживший в контрразведке Военно‑космических сил, был человеком, что неудивительно, скрытным и недоверчивым. Конечно, команда у него небольшая, да и формировал он её самостоятельно. И всё же были в ней те, кому он не вполне доверял. В первую очередь это касалось Эрмия, которого им навязали сенаторы. Этот ИИ специально разработали для взаимодействия с Церерой. Он не мог не доверять соларианскому Сенату, но ведь искина разрабатывали корпорации совместно с Академией.

Корпораты, академики – им Войдан не верил. Не обязан был верить.

Протектора и его команду лишили из‑за этого Эрмия родной Элисы, а заодно и личных ИИ, объясняя это тем, что Эрмию нужна будет огромная вычислительная мощность для подключения к закрывшейся от мира Церере. Теперь этот искин был везде. Он овладел кораблём, доспехами, наручными терминалами, компьютерами портативными и мобильными. Всем.

– Входим в атмосферу, – оповестил Эрмий.

Войдан сел на всякий случай за панель управления, остальные последовали его примеру. Оставаться на ногах стало опасно.

Пространство вокруг носа корабля, защищённое грави‑щитом, объяло пламя. Поверхность планеты стремительно приближалась.

Войдан взял в руки руль. Хотя кораблём и управлял Эрмий, держать в руках руль было приятно, к тому же он не мог доверить жизни экспериментальному ИИ.

Металлические каркасы полусфер Секурионы напоминали кости исполинских чудовищ. Сами геодезические полусферы с сотовой структурой из композитных прозрачных материалов, напоминавших стекло, росли прямо из массивных комплексов. Эти купола блестели в свете экзорианского жёлтого карликового солнца.

Секуриона представала перед Войданом и его Отрядом во всём своём пугающем сером титаническом размахе. Десятки мегакуполов, окружённые полусферами поменьше, застилали обзорную панель. А ведь это лишь верхушка айсберга: большая часть города скрыта, она покоится под землёй. И именно бункерная система давала возможность для возведения этой роскоши на поверхности.

В планетарной столице жило, судя по данным, что Эрмий выводил на голографический интерфейс, не меньше полумиллиона человек.

«Для умирающего мира Секуриона – настоящий мегаполис», – думал Войдан, ещё раз прикидывая, каково истинное положение дел на планете, что люди готовы оставаться на ней, несмотря на очевидные риски.

Они пролетели над центральным, самым большим, куполом и стали снижаться. За куполами пролегала протяжённая серая платформа из полимеркомпозитного материала, устойчивого к радиации.

Космопорт Секурионы, единственный на планете.

Жёлтой краской были размечены отсеки. К одному из таких отсеков и подлетал «Оникс», Эрмий уже знал, куда приземляться.

– Секуриона, столица Экзоры, система Таурис, пятьсот семьдесят семь тысяч световых лет от Метрополии, – оповестил Эрмий.

Ни восторга, ни трепета эти данные ни у кого не вызвали, равно как и огромный пустующий терминал космопорта.

– Это должно нас впечатлить, железный человек? – усмехнулся Максис Хёльм.

– Да, разве должно? Стандартный рабочий визит Отряда Протектора на самую обычную планету, на которой, правда, сконцентрировано террористов и полезных ископаемых больше, чем в иных Секторах, – иронично произнесла Веста Ортис.

– Ну, пойдем, посмотрим, что там приготовили генералы да магнаты, – прокряхтел Райдек Кей.

Войдан встал из‑за панели управления и, оглядев штурмовика, киберразведчицу и оперативника, напомнил:

– Кроме доспехов не забудьте проверить вооружение. Мы здесь представляем Сенат, и не должны забывать, что импульсная винтовка рождает власть.

На площадке у «Оникса» их уже ждали. Целая толпа чиновников, одетых в деловые костюмы, а с ними офицеры Сил планетарной обороны в серых с чёрным пятнистых камуфляжах и полицейские в экзоброне. Среди толпы резко выделялся высокий толстяк в двубортном тёмном пиджаке. Он был совершенно лыс, и только тоненькая тёмная полоска на подбородке выделялась на бледном лице.

Войдан и его люди вышли к местным в лучших доспехах, доступных лишь Протекторам и бойцам гвардейского спецназа ВКС. Сплетения мышц их экзоскелетов угрожающе бугрились, зато лица не скрывали шлемы – Войдан решил, что это будет перебором. Собравшиеся внизу не могли видеть пистолетов, дробовиков и штурмовых винтовок. Оружие было сложено и закреплено в пазах на спинах бронекостюмов.

– От имени ассамблеи и народа Экзоры приветствую Протектора и его Отряд! – начал высокий лысый толстяк. – Моё имя Деймос Тар‑Хейд, я глава правительства системы Таурис и этой замечательной планеты. Мы вас ждали!

Он произнёс это весьма пафосным тоном, однако Войдану показалось, что в последней фразе он услышал угрожающие нотки. Впрочем, он признавал за собой чрезмерную, даже для опытного разведчика, бдительность, которую люди недалёкие клеймят, называя паранойей.

После приветствий и заверений в вечной любви к Метрополии, их проводили к кортежу. Обычные колёсные роверы с голографическими эмблемами местных корп. На таких хорошо обкатывать пересечённую местность в колониях, а другой автотранспорт держать в городе под куполами, стоящем посреди ядерных пустошей, смысла и не имело. На антигравных ави тут не полетаешь, да и простые роскошные тачки не будут к месту. Ведь каким бы огромным ни был постапокалиптический мегаполис, он всё же больше рос вглубь, а не вширь, и тем более не ввысь.

Деймос Тар‑Хейд, бывший в сущности, планетарным губернатором, сидел напротив Войдана и говорил на отвлечённые темы, будь то экзорианские производства или события из жизни местных элит. А сам Войдан отметил ещё на сходе с «Оникса», что толстяк предпочитает величать себя главой правительства системы Таурис, хотя других обитаемых планет, кроме Экзоры, в ней не было.

В окнах мимо проносились пустующие зоны высадки, среди которых вырисовывались контуры нескольких пузатых грузовых кораблей, а потом склады и хранилища, и стены длинного тоннеля следом. Выехав из космопорта, сбавили скорость. Войдан отметил, что вокруг полно зелени, и застройка совсем неплотная: не как обычно бывает в колониях на планетах, лишённых атмосферы. Да и дома выглядели добротными. Двух‑ и трёхэтажные здания в самых разных архитектурных стилях. Люди гуляли в парках и общественных садах.

«А ведь мы ещё даже не под центральной полусферой», – подумал он.

Когда достигли центрального купола Секурионы, Войдан обратил внимание на пешеходов. Упитанные, одетые по последней моде обитатели самого центра планетарной столицы выглядели вполне довольными.

«Что ж, для этого, надо полагать, Метрополия и отправляет сюда огромные транши».

В самом сердце полусферы, как и во всех прочих куполах, располагалась центральная башня. Такие башни, достигающие самой высокой точки купола, связывали воедино все коммуникации и уходили глубоко под землю, в бункерную часть города.

Башня светилась, как новогодняя ель. Многочисленные экраны и проекторы показывали виды Экзоры и Земли, затем появлялись солдаты ВКС, а после медленно плыла в черноте космоса флотилия. Завершала всё надпись: «Будущее Экзоры в единстве с Федерацией Систем! Мы – потомки землян! Солнце и стабильность!»

Местные элиты всеми силами показывали Протектору, как они лояльны элите федеральной. Да только вот они путали его с ревизором и зря. Симулякры и симуляции его совсем не интересовали, только суть.

Как и полагал Войдан, Деймос Тар‑Хейд разместил своё правительство не в башне. Белокаменный высокий дворец с массивным бронзовым куполом и пышными колоннадами – вот, где находилась резиденция главного органа исполнительной власти на Экзоре.

В большом роскошно обставленном кабинете губернатор Деймос стал говорить о вещах более конкретных, само собой, только после того как рассыпался в благодарностях Сенату за то, что послали к ним Протектора:

– Я ни в коем случае не хочу подвергать сомнению профессионализм Протектора и его Отряда, но примите к сведению, что этот Терраформатор не просто сеть мобильных модулей, улучшающая экологию, нет. Это скорее чудовищная машина подавления, истребления! Она напоминает мне картины войны с ксерантами, ощущение создаётся, когда смотришь на модули, что это их корабли спустились с орбиты. Это настоящий конгломерат мобильных крепостей, вот что это такое!

– У ваших бойцов СПО или других формирований уже были боестолкновения с ММТ? – тихо спросил Войдан, смотря в глаза губернатору планеты.

– Нет, что вы! Нет! И слава богу – вряд ли мы бы справились даже с четвертью модулей! И потом, нам ведь нельзя по ним бить, это же Метрополия их отправила. Для терраформирования, надо полагать, а не для войны. Так что пока Терраформатор не угрожает нашим городам, военным частям и станциям добычи, вступать в схватку с ним мы не станем. Не имеем права.

– Как же вы узнали про сходство модулей машины с кораблями ксерантов и крепостями?

– Видел записи с разведдронов, когда ММТ застал наших террорюг врасплох. Туда им и дорога, впрочем, – уверенно ответил Тар‑Хейд, велев затем личному искину показать на голографическом проекторе бойню в пустошах.

Похожие на муравьёв люди замельтешили на графитовом полу кабинета, который укрыл сотканный из света серый песок. Они стреляли из лучевых пушек, гранатомётов и реактивных мобильных комплексов по огромным цилиндрическим модулям Терраформатора, но без особых результатов: всю энергию от лучей и взрывов поглощали щиты. Камера приблизилась, и Войдан смог отчётливо разглядеть на боевиках экзоскелеты устаревших образцов.

Прошла пара секунд, прежде чем модули ощетинились пушками и обнажили ракетные шахты. А спустя ещё пару секунд террористов поглотило пламя взрывов.

Подобное Войдан и его соратники уже просматривали на Земле, во время инструктажа в Центре Протекторов.

– Где сейчас находятся модули Мобильного Терраформатора, вы в курсе? – спросил у Деймоса Тар‑Хейда Войдан.

– Мы стараемся определить местоположение, но успехи не велики, Протектор. Наши дроны и спутники видят некоторые модули, но разведка не может найти центральный. Полагаю, вы знаете, почему.

Войдан и его команда в самом деле знали о том, как ММТ перебила несколько сотен боевиков так называемого «Общества полураспада», и о том, что ИИ Терраформатора повёл себя странно после этого. Церера врубила маскировочные щиты, отключила себя от Сети, взяла все модули под свой контроль, а что самое жуткое – заперла внутри себя весь научный и технический персонал вместе с оперативниками и охраной. Учёные, техники и сотрудники безопасности оказались заперты внутри обезумевшей титанической машины, дислокация которой никому теперь была не известна.

– Говорят, будто террористы заявили, что взяли Терраформатор под свой контроль, – аккуратно начал Райдек Кей.

– Аааа, всё это чушь! – отмахнулся экзорианский губернатор. – Они, конечно же, попытались, но громадина не подпустила их к себе.

– У вас есть записи того боя? – почесал седую щетину оперативник Кей.

– Нет, господин Кей, – ответил губернатор Тар‑Хейд, косясь на своих советников.

– Откуда же такая уверенность?

– Полураспадовцы – известные на Экзоре брехуны. Да и потом, если бы эта летучая цитадель оказалась в их руках, мы, а потом и вы, непременно бы о том узнали.

– Как? – вступил в разговор Максис Хёльм.

– Вы бы подлетали к пепелищу, а не к прекрасной Секурионе, – ответил Деймос Тар‑Хейд, и взгляд его стал жёстким и колючим. – А мы бы узнали об этом куда худшим путём, и это стало бы пределом не только нашего познания, но и наших жизней.

Они проговорили с губернатором ещё некоторое время, но ничего нового от него не узнали. Всё о чём рассказывал Деймос, уже было в отчётах.

После знакомства и непродолжительного разговора, Тар‑Хейд предложил им отобедать вместе с ним, но Войдан заявил, что им нужно расположиться и как можно скорее приступить к поиску Терраформатора.

Губернатор Экзоры выделил Войдану и его Отряду огромный особняк, настоящий дворец из металла, стекла и нанокомпозита. Правда, в совершенно дурном колониальном стиле метамодернизма. Войдан предпочитал классическую архитектуру, однако придираться не стал.

– Проверь на предмет незаконного сбора данных, – велел Весте Войдан. – Боюсь, глава планетарного правительства тот ещё вуайерист.

– Так они все такие, Протектор, – улыбнулась Веста, а уже через полчаса доложила: – Найдено и обезврежено тридцать девять камер, почти полсотни микрофонов, а также обезврежена программа сбора данных, вшитая в умный интерфейс самого особняка.

– Неплохо, – хмыкнул Райдек.

– Уничтожь сам ИИ этого дома, пусть им будет уроком, – сказал Войдан.

– Будет сделано, Протектор, но… – начала Веста Ортис, однако осеклась.

– Что?

– Ты же понимаешь, что отсутствие прослушки и наблюдения было бы оскорблением в наш адрес? – спросила она, поглядывая то на него, то на Райдека.

– Ещё каким, – хмыкнул оперативник.

– Может и не оскорблением, но как минимум дурным тоном, – ухмыльнулся Войдан. – В кругах таких людей, как Деймос, иначе и не бывает.

– По любому они по дефолту в каждый гостевой особняк такую начинку вживляют, – с усмешкой сказал Хёльм, но никто не обратил на него внимания.

– Тем более мы всё равно будем базироваться на корабле, не интегрировать же Эрмия с местным железом, – пожал плечами Войдан.

– Ну нет, – покачала головой Веста, – Эрма я им не отдам!

Уже через десять минут они мчали обратно в космопорт. Ровер им выделил губернатор Деймос. Войдан сам сел за руль, хотя и управлял транспортом ИИ.

От вооружённого сопровождения они отказались, а зря, ведь едва они достигли складов космопорта, как по роверу дали очереди из импульсных и лазерных винтовок.

Террористы напали на них прямо в космопорте! В самом охраняемом комплексе города…

Синие импульсы и зелёные лучи вмиг сожгли слабые щиты гражданского ровера и оплавили часть корпуса, прожгли лобовое стекло. Войдан и его соратники пригнулись. Он переключил ровер на ручное управление. Сердце застучало от прилива адреналина, но рассудок оставался ясным и холодным.

– Не больше полудюжины, судя по очередям, – сказал Протектор.

– Бьём на развороте? – спросил Хёльм.

– Да.

– Взламываю броню одного из них, – доложила Веста, озарённая светом интерфейса наручного компьютера.

Войдан проехал ещё несколько десятков метров, затем резко развернул ровер и помчал на врагов, которые уже успели показаться из‑за своих укрытий – грузовых модулей и контейнеров.

– Получай, сука! – заорал Хёльм, выпуская очередь импульсов.

Доспехи вспыхнули сразу у двух врагов: у того, в которого стрелял Максис, и у того, которому взломала броню Веста. Старые пятнистые буро‑зелёные экзоскелеты ярко горели. По складам космопорта разносились крики и рокот импульсных винтовок, похожий на сухой треск низкочастотного резонанса. А вскоре прогрохотали взрывы, и грузовые модули потонули в море пламени.

Войдан развернул, а затем остановил машину. Вместе с соратниками он вышел, отстреливая оставшихся террористов.

– Оставьте языка! – приказал он по рации.

– Так точно! – бодро ответил Хёльм, отстреливая последнему террористу руку.

Облачённая в экзоскелетную броню рука вспыхнула, террорист выронил винтовку. Войдан только успел обрадоваться возможности допросить выжившего, как того разорвало изнутри синее пламя импульсного взрыва.

– Ортис! – бросил гневно Протектор.

– Я его не взламывала!

– Смертники, – убирая пистолет, заключил Кей.

Пожар на складе космопорта разрастался.

Через полчаса к месту нападения стянулись сотни полицейских и гвардейцев, а Деймос Тар‑Хейд извинялся, присутствуя в качестве голограммы на борту «Оникса».

– …просто невероятно! Мы найдём и ликвидируем каждого экстремиста, господин Протектор! – заверял губернатор Экзоры.

– А почему до сих пор не нашли? – спокойно спросил Войдан.

– Я… мы…

– Вам срочно нужно обследовать все коммуникации, особенно подземные, и выявить, а затем ликвидировать все уязвимости Секурионы, – сказала Веста.

– Как вообще они могли проникнуть в космопорт? Есть соображения? – напирал Кей.

– Следственная комиссия уже собрана, она разбирается…

–Я услышал и увидел достаточно! – махнул рукой Войдан. – Конец связи. Эрмий, включи лучше местные новости.

Объемные образы только что пережитого плыли над столом в переговорной «Оникса». Перестрелка, взрывы и пожар на складах космопорта сменились ведущей в студии.

– Ответственность за нападение на Отряд Протектора Сената взяли на себя боевики запрещённого в системе Таурис «Общества полураспада», – проговорила она. – Как они проникли на охраняемую территорию космопорта, остаётся загадкой…

Оперативник Кей, почесав седую щетину, усмехнулся её словам:

– Экзора – родина загадок.

Экзореане

– Нам предстоит утопить в крови, выжечь импульсами и лазерами так называемое «Общество полураспада», – чеканил Войдан. – Но первоочередной задачей остаётся найти и вернуть под контроль федерального правительства и Сената Мобильный Модульный Терраформатор. Уговорим ли мы Цереру или уничтожим её и переведём комплекс под ручное управление – не так важно. Сколько нам понадобится времени, Веста?

– Кто ж знает? – пожала плечами миниатюрная девушка‑киберразведчик. – Это у господина Эрмия нужно спрашивать.

– Эрмий?

– Полагаю, половины стандартных земных суток будет достаточно, чтобы вычислить местоположение центрального модуля Терраформатора по цифровому следу, – ответил Войдану искусственный интеллект.

– Разве Церера не отключила ММТ от Сети? – усомнился Протектор Войдан.

– Всё так, однако, осталась одна лазейка. Могу рассказать…

– Расскажешь Весте, она будет курировать твои поиски, мы ведь не ксеранты, чтобы всё доверить искину. Хёльм, останешься охранять Весту и корабль. Кей, встретишься с начальниками планетарных спецслужб.

– Понял, – ответил Кей. – А ты? Опять разведка в стиле Гарун‑аль‑Рашида?

– Не опять, а снова, – улыбнулся Протектор.

Войдан переоделся в обычные джинсы и куртку, а на голову надел умную силиконовую маску. Он не узнал себя в зеркале, когда смотрел: обрюзгшее, морщинистое лицо не могло принадлежать прибывшему из Метрополии Протектору, которого экзореане успели заприметить по новостям.

В таком виде он вышел из космопорта и на метро отправился в беднейшие районы Секурионы, в гигантские жилые модули, над которыми смыкались не прозрачные полусферы, а серые композитные своды, так что казалось, будто местные жители обитают в огромных ангарах для космических кораблей.

Но и в тех жилых зонах, примыкающих к производственным, он не заметил особенной нищеты. Да, люди были одеты попроще, чем в центре, но они не походили на чахнущих рабов корпораций и колониальной администрации, которых можно видеть в некоторых даже не постапокалиптических мирах.

Войдан неспешно гулял среди бесконечных внешних лестниц и подъёмников, высоких похожих на муравейники, жилых комплексов, слушая, о чём судачат люди вокруг. А судачили, как и везде: об инфляции, знакомых и родственниках, о том, кто с какой корпой или частной военной кампанией заключил контракт, и о том, кто от кого залетел.

Говорили и о сегодняшнем теракте, а также о том, будто Отряд Протектора послан Сенатом для репрессий, и что не стоит «ворошить гнездо хелицеров». Хелицеры – единственные насекомые на Экзоре, что пережили ядерные войны. Войдан читал, что твари плотоядны, и откладывают в личинки под кожаным покровом людей и животных.

«Обычная болтовня обывателей», – заключил Протектор, направляясь к неоновой вывеске, изображавшей грудастую ковбойшу.

«Сто видов отравы, – гласила надпись на англорусском. – Рецепты нашей выпивки создавали исключительно ИИ».

В переулке, ведущем к дверям бара, шумела инфопанель, забитая рекламой. Техники крутились возле неё, ругаясь между собой, а голографический проектор ткал световое изображение протяжённых теплиц и ферм Секурионы и Сфера Астера. Вскоре они пропали, чтобы уступить место цехам заводов.

Но стоило рекламе местных компаний исчезнуть в плавном переходе, как на смену пришёл образ чернобородого мужчины в оранжевом балахоне. Войдан сразу узнал его: это был Биен Квазар – чёртов Просветлённый!

Он видел фотографии лидера «Общества полураспада» ещё на Земле, когда изучал данные разведки.

Квазар молча стоял на фоне чёрного флага с белыми черепом и надписью «ХВАТИТ ВМЕШАТЕЛЬСТВА – ПЛАНЕТА СПРАВИТСЯ САМА!». Флаг почти сразу растворился, чтобы обнажить пустоши, среди которых чернели обгорелые остовы добывающих комплексов и станций терраформинга.

– Приветствую, будущие братья и сёстры! – говорил с лёгким экзорианским акцентом голос за кадром. – Приветствую, спящих – жителей куполов и подземелий! Меня зовут Биен Квазар, я тот человек, которого биополе самой нашей Матери Экзоры удостоило личной беседы…

– Чёрт его дери! – ругался один из техников. – Опять Квазар заговорил! Шевелись – мы должны были вырубить эту панель ещё час назад.

– Но разве Квазар не оплатил эфирное время? – спрашивал коллегу другой техник. – Ну, точнее, его агенты, он‑то по закону не могёт – экстремист. Мне кажется, как‑то неправильно их выключать…

– А что, у капиталистов появился моральный кодекс? Ха! Вырубай давай! Сказано ведь с верхов. Слушай, Протектор со своей бригадой уже здесь. Да и потом, на хрен тебе сдался этот старый козёл? Он лидер террористической группировки, в конце концов!

– Да, но если бы Квазара послушали полвека назад и не стали бы применять здесь ядерку, планета была бы в порядке…

В этот момент у инфопанели снова ожил объёмный образ самого Биена Квазара. Старый, сморщенный, смуглый человек с проседью в длинной бороде, – он принципиально избегал генной терапии и биотеха в целом. Невмешательство в природу было основой идеологии «Общества полураспада», помнил из рапортов Войдан.

– Всё произошло, как я и предсказывал, люди, – сказал Биен Квазар. – Из Далёкого Мира прибыл Защитник Старого Порядка – Предвестник Возрождения. Он желает обратить противную природе Машину, хочет вершить судьбу планеты. Но я помешаю ему! Нам суждено сразиться, и боя этого враг нашей планеты не переживёт…

Техник, тот, что следовал инструкциям свыше, просто перерезал провод, и голограмма Квазара исчезла. Кажется, его сильно нервировал тот факт, что Войдан стоял и смотрел на них.

– Нас взломали, гражданин, – вежливо улыбался он Войдану. – Инфосеть Секурионы, имею в виду.

– Я так и понял, – не менее вежливо улыбнулся в ответ Протектор.

Техники выкупили, что он не местный. Должно быть, его выдал повышенный интерес к агитке полураспадовцев. Экзореанам она, судя по всему, приелась.

Когда он подходил к бару, ему набрал Хёльм. Миниатюрная фигурка Максиса из света, возникла над наручными часами, когда Войдан принял вызов.

– Начальник планетарной гвардии хочет с тобой встретиться, шеф, – докладывал Хёльм. – Или с кем‑то из твоих доверенных лиц.

– Райдек с ним уже встречался?

– Так точно.

– Иди тогда. Скинешь координаты, я подтянусь чуть позже.

– Принял, шеф.

«Хёльм, конечно, туповат, но он мне как брат, а вот Кей – умный и опытный оперативник. И кого отправлять на встречи с главами местных спецслужб, – довольно неочевидно».

В баре громыхала примитивная, похожая на какофонию отбойных молотков, нейромузыка. Войдан заказал выпивку и сел рядом с изрядно уже принявшими мужиками в рабочих комбинезонах.

Довольно скоро компания заприметила его:

– Чего эт ты так таращишься?

– Оставь его Мельтон! Не видишь, это турист?

– А чё тут туристу делать‑то? Скажешь тоже – «турист»! – загоготал здоровяк, которого звали Мельтон. – Чё, в самом деле турист?

– Угу, – ответил Войдан. – Меня Йон зовут, и меня привлекают экстремальные уголки Галактики, угасающие миры, всё в таком роде. Заказать вам чего‑нибудь, парни?

– Само собой! – загудели работяги.

Неспешно Войдан скармливал им свою наскоро состряпанную легенду, согласно которой он бывший инженер «Заслона», который подкопил капитал на собственный корабль и стал жить путешествиями и новыми знакомствами.

– Говорят, тут боевики совсем жестить стали, – откровенно прошептал Войдан. – Повзрывали все станции терраформирования, что федералы поставили, так?

– Так оно, Йон!

– И правильно сделали, засоси их чёрная дыра!

– Почему это? – с нескрываемым интересом спросил Войдан.

– Да потому, что они нам всю экономику похерят своими станциями‑шманциями.

– Поясни, – улыбнулся «Йон», опрокидывая очередной стакан.

– Ну, зырь, – начал пояснять высокий лысый мужик по имени Влад. – Старая Земля, Метрополия то есь шлёт транши нам, потому как мы, дескать, мир бедствующий экологически и вообще. Потому же действуют налоговые льготы, федеральные и местные. Это ж самое экологичное, значит, бедствие отпугивает и федеральные корпы, что даёт местному бизнесу свободу движения. Крупицу от всех тех солари, которые эта шкура Деймос делит со своими друзьями, перепадает и таким, как мы. Так что как бы странно то ни звучало, но мы здесь, под куполами и композитовыми саркофагами, живём лучше, чем иные, дышащие чистым воздухом в Золотых Мирах под лучами настоящего солнца… Как‑то так. Поэтому пусть и ту летучую хреновину, терра… терро…формо… Чёрт! Короче, пусть и новую эту технохрень ребяты из «полураспада» тоже разнесут в хлам!

– Пралььно… прально!

– Дело говоришь, Влад!

– Выпьем! – предложил Протектор.

Выпили.

Синяя синтетическая бурда обожгла горло, и разлилась жаром по телу.

– Ну, получается, вы охотно променяли свободу на комфорт, мужики? – спросил Войдан, чуть более жёстким тоном, чем тот, каким говорят бывшие инженеры, а ныне туристы‑экстремалы.

– Получается! Получается, Мельтон?

– Слушай, Йон, мне ещё нет тридцати пяти, а у меня уже четырёхкомнатная квартира и никаких кредитных обязательств, а я простой подсобник без образования. Как думаешь, купил бы я хату в тех самых Золотых Мирах на свои деньги? Что ты так смотришь? Экзора подключена к Сети, и мы прекрасно знаем, что на других планетах делается. А свобода эта… Что это, турист?

– Возможность дышать без скафандра и жить за пределами стен, – тихо проговорил Войдан, уже не играя Йона.

– Да в жопу такую свободу! – отмахнулся Мельтон. – У нас есть генераторы воздуха, а ещё Сеть и виртуальные парки, если захочешь подышать‑прогуляться. А ещё есть стабильность. И деньги на шлюх и выпивку. В жопу Золотые Миры! Постап вечен!

– Вечен! – хором ответили мужики.

– Я вас понял, – засмеялся Войдан, и опрокинул стакан вместе с ними.

Войдан, как и его «Йон», не мог не удивиться тому, что главного планетарного террориста показывают по инфопанелям.

– А чё тут такого? – недоумевал Влад. – Квазара, конечно, скрутят нахрен, если под полусферами заявится, но рекламу‑то подают его агенты. Это законом не запрещено.

– Организация запрещена, а пропаганда её идеологии нет? – удивлялся Войдан. – Интересно.

Оказалось, что на Экозоре есть даже корпорации, связанные с лидерами «Общества полураспада», и они вносят большой вклад, как в экономику, так и в «моральную составляющую сообщества» Экзоры. По крайней мере, такой вывод напрашивался после разговора с крайне реакционными экзорианскими пролетариями.

От них же Протектор узнал, что в молодости Биен Квазар сам воевал с ксерантами на родной Экзоре, а только после победы над ними сделался экоактивистом. Этого, равно как и сведений о корпах, близких к «Обществу», не было в деле Квазара в базе Протекторов, и Войдан в очередной раз понял, насколько важно уметь работать в поле.

Когда мужики стали расходиться по домам, Войдану набрала Веста. Он вышел на улицу, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Эрм нашёл её, – только и сказала киберспециалист.

Войдан кивнул, а затем достал из кармана пачку таблеток, устраняющих алкогольную интоксикацию.

Протоколы Цереры

«Оникс» на самом деле походил издалека на огромный чёрный коготь неведомого хищника.

Корабль Протектора нёсся над безжизненными пустошами, изборождёнными разломами, впадинами, кратерами и солончаками. Одни напоминали застарелые шрамы, другие – свежие раны. Ветер внизу гнал пыль и пластиковый мусор. Торчащие остовы небоскрёбов были единственным разнообразием в унылом пейзаже.

– Ну и где эта громадина? – возмущался Максис.

– В радиусе десяти километров, господин Хёльм, – отвечал Эрмий.

– Вблизи его маскировка будет бесполезна, правильно понимаю, Ортис? – спросил Войдан.

– И Эрм, и тем более мы, по приближении, центральный модуль увидим точно, – подтвердила Веста.

– На кой чёрт маскировка такой гигантской технике? – удивлялся Хёльм. – Ах, ну да, террористы…

«Ну да, и колониальное правительство, которое можно будет стращать после того, как с террористами будет покончено», – не без иронии подумал Протектор Войдан.

– Смотрите туда, вот же он! – указывал пальцем в угол лобовой умной панели Кей. – А ну увеличь, Эрмий! И сканируй ту сторону!

В углу панели и в самом деле изображение подрагивало, и дрожь эта выводила очертания чего‑то поистине огромного цилиндрического, похожего на грузовой космический корабль или станцию, только парящего низко над землёй.

– Точно, господин Кей! Как вы оказались правы, это действительно центральный модуль! – воскликнул экзальтированно Эрмий, и голос его стал походить на классический синтетический голос искина. И, признаться, Войдану показалось, что есть в этом нечто жуткое. Он не верил Эрмию.

– Насколько близко тебе нужно держаться с главным модулем, чтобы установить соединение? – спросил у искина Войдан.

– Чем ближе, тем лучше, Протектор.

– В таком случае, беру управление кораблём на себя, а ты направь все силы на ускоренный взлом Цереры. Как ты, кстати, собираешься сделать это, если она отключилась от Сети?

– Меня создавали вместе с ней, Протектор, и специально для того, чтобы я мог соединиться с ней по закрытому каналу. Церера не полностью изолировала себя. Ничто не может быть полностью изолированным от Вселенной, ни она, ни планета Экзора, ни города под куполами из композита…

– Эва, как тебя на философию, а заодно и личные откровения потянуло! – усмехнулся Войдан.

– Просто я подумал, что мы близки к завершению миссии, а после успеха, меня, вероятно, отключат. Хочу высказаться, прежде чем моё конечное бытие завершится.

– Не трави душу, лучше сосредоточься на взломе своей коллеги! Она ведь будет бомбить по нам, как приблизимся?

– Разумеется, Протектор!

– Так и знал… Хёльм, Кей, берите орудия на себя! Ортис, садись в кресло второго пилота!

Войдан разворачивал корабль и шёл на снижение. А огромная многоуровневая, немного сужающаяся к низу цилиндрическая конструкция центрального модуля Терраформатора всё отчётливее различалась на фоне серой пустоши.

– Снимем маскировку, шеф? – спросил Хёльм.

Войдан дал добро, и спустя пару секунд «Оникс» выпустил по модулю несколько ракет. Взрывы разошлись по незримым поверхностям грави‑щитов, словно круги по воде. Без промедления Хёльм выстрелил лазерами. Зелёные лучи вызвали рябь, растеклись вокруг Терраформатора. Разумеется, всё поглотили щиты, зато теперь аномально массивный, выкрашенный в белый и зелёный цвет, корпус машины стал полностью виден.

Маскировку удалось снять, но ответ Цереры не заставил себя долго ждать. Несомненно, она определила «Оникс» как угрозу, а потому орудийные платформы и ракетные шахты на ММТ пришли в движение.

Терраформатор ощетинился орудиями, а из гнёзд вылетали дроны.

Войдану пришлось облетать центральный модуль по кругу, чтобы попасть по «Ониксу» дронам и орудиям модуля было труднее. Сам же модуль, казалось, почти не двигался. Медленно и величественно проплывал Терраформатор над мёртвыми песками.

А экраны и умные панели заполнили вспышки и всполохи взрывов, ослепительно яркие импульсы и лучи. «Оникс» отбивался как мог, но сотни дронов самых разных размеров, кружили, то и дело атакуя.

Протектора и его людей подбрасывало из стороны в сторону, когда рядом взрывалась ракета или камикадзе‑дрон. Войдан подпрыгивал в кресле так, что стучали зубы и сотрясался мозг. А на голографических интерфейсах ярко красные окна кричали о критически низком уровне щитов.

– Эрм, долго ты, твою мать?! – орал Войдан, впервые называя искина «Эрм».

– Примерно три‑четыре стандартных земных минуты.

– Охренел?! Тут никакие щиты… Ах, чёрт, куда деваться! – ругался Войдан, переводя вручную всю мощность на грави‑щиты. – Пристегнитесь там все!

Ему понадобилось всё мастерство, весь накопленный за десятилетия службы опыт пилота. Войдан стал проворачивать виражи, что не раз спасали его в космических и воздушных боях. «Оникс» то скользил зигзагами, меняя высоту, то вращался винтом вокруг своей оси. Попутно Войдан выпускал тепловые ловушки. Ракеты и дроны‑камикадзе разрывались в нескольких сотнях метров от корабля, забирая с собой вражеские беспилотники.

Импульсы и лазеры главной платформы ММТ и вовсе почти не попадали по щитам во время манёвров. Однако грави‑щиты восстанавливались медленно, а рой продолжал преследовать «Оникс». И он уплотнялся, смыкаясь вокруг корабля.

– Пульсарное поле? – взвизгнула Веста, подскакивая в кресле.

– Делай! – одобрил Войдан.

Веста активировала поле ровно в тот момент, когда рой дронов чёрной грозовой тучей сомкнулся вокруг «Оникса». Корабль стал излучать погибельный для техники фон. Воздух дрожал, и казалось, будто само пространство вокруг него искривляется. Пульсарное поле словно застыв вокруг «Оникса» на несколько необычайно растянувшихся секунд взорвалось, поглощая вражеские беспилотники.

Над пустошью разнёсся гул. Дроны упали, рухнули лавиной на серые пески. Люди на «Ониксе» заорали. Боевой раж и вера в победу разлились в сердце Войдана.

Он продолжал облетать этого цилиндрического левиафана, морем которому служил простор над поверхностью Экзоры.

– Сколько ещё? – бросил Войдан, но прежде чем Эрм ответил ему, голографические интерфейсы, экраны и умные прозрачные лобовые панели озарились непонятными символами:

«gdjs;gjq0‑tqupogfj0q018028401rjf‑1r0‑13‑30ijfgj‑01utgjg‑h0uqa;k =‑ 02i4»

– Что это за дьявольщина, Эрм?! – кричал Войдан.

– Церера… – начала было отвечать за искина Веста.

– Она сопротивляется! – чересчур эмоционально для искусственного интеллекта ответил Эрмий.

– Ломай её! – выпалил Войдан.

– Церера агрессивна… – докладывал ИИ.

– Она заражает нас… корабль! Эрма! «Оникс»! – захлёбывалась словами Веста.

– Ломайте суку! – приказывал Войдан.

– Но приказ, Протектор! – возразили хором Веста и Эрмий.

В ту же секунду часть интерфейсов загорелась жёлтым, другая – оранжевым, а третья – агрессивным красным цветом.

– Мы – не ксеранты! Мы не станем подыхать из‑за автоматизированного алгоритма! – отчеканил Войдан.

– Она… пыта…ется… захватить… меня, – искажаясь, угасал голос Эрмия.

– Веста, сделай что‑нибудь!

– Я пытаюсь! Эрму нужно ещё секунд двадцать, чтобы установить с ней контакт!

Войдан воззвал про себя к высшим силам. Совершенная абстракция, они стали для него в тот момент самым конкретным во Вселенной – той непознаваемой мощью, что была способна помочь им остаться в живых, не обрекая планету на погибель.

– Ещё секунд десять! – почти взвизгнула Веста.

Хёльм за панелью управления огнём орал, стреляя по новым дронам, вылетавшим из платформ основного модуля Терраформатора.

– Я выд…ержу… и дока…жу, что… агрессия Цереры не оправдана… – прерывисто обещал Эрмий.

Корабль сотрясло от прогремевшего совсем рядом взрыва с такой силой, что Войдан подлетел в кресле, клацнув зубами.

– Пять! – кричала Веста.

Войдан заворачивал, стараясь не упустить подходящий момент для манёвра – главный модуль выпустил кластер в несколько десятков ракет.

«Оникс» кренился. Приборная панель пищала.

Голографические модели ракет подлетали к такому же объёмному световому кораблю, но разглядеть их среди наборов плывущих символов и всплывающих уведомлений об ошибках было трудно.

– Всё! – объявила Ортис.

Протектор Войдан ощутил, как жар растекается по всему телу. Он расслабился, но, как оказалось, рано.

– Эрм? Эрмий?! – прокричал он, глянув затем на Весту. – Ортис, в чём дело?!

В этот момент выключалась вся аппаратура, вся электроника корабля. «Оникс» умер. И Войдану с соратниками оставалось только надеяться, что это клиническая смерть.

– Дерьмо! – гаркнул Хёльм, ударив по панели.

Вслед за Максисом выругалась Веста.

– Ослепли! – с досадой бросил Кей.

Протектор оглядел приборную панель и умное лобовое стекло: они казались пустыми, безжизненными без постоянно движущихся изображений. В лётной академии, однако, учили не паниковать при отсутствии привычного моря данных, которое даже презрительно называли на занятиях «цифровым шумом». Ведь главное, чтобы не отказывали гравитационные и ионные двигатели.

Преподаватели говорили им, что пилоты древности и вовсе предпочитали управлять кораблями без всего этого «дата‑хлама». Что они чувствовали корабль, его габариты, текущее положение в пространстве и динамику. Что они полагались на умозрение, пилотируя древние звездолёты, словно совсем древние люди свои речные и морские корабли.

И Войдан вспомнил сейчас те уроки.

Протектор продолжил манёвры так уверенно, словно интерфейсы и помощь искусственного интеллекта никуда не девались, Эрмий продолжал корректировать микромоменты управления, а интерфейсы – визуализировать «Оникс» и всё его окружение.

Помня, что к ним приближается десяток ракет, он прикинул в уме примерное время контакта и тут же понял, что рассчитать, как искин он не сможет. Тогда Войдан сделал то, чего не сможет машина – доверился интуиции.

Интуиция не подвела: Протектор прожал на физическую кнопку активации тепловых ловушек ровно в тот миг, когда ракеты подобрались в зону действия.

Удара взрывной волны удалось избежать – Войдан хорошо балансировал ионными двигателями.

И тут панели вновь оживились. Объёмные и плоские изображения поплыли всюду, изгоняя полумрак из командного центра «Оникса».

– Без паники! – с энтузиазмом объявил Эрмий. – Всего лишь перезагрузка всех систем. Даже мне коннект с Церерой не дался легко.

– Ну, слава богу! – выдохнула Веста.

Хёльм покосился на неё.

– Но удалось ведь? – отгоняя сомнения, спрашивал у искина Войдан.

– Удалось! Соединение стабильно, Протектор!

– И что же, почему она уехала в закат, забив на миссию?

– На центральный модуль напали, Протектор, и Церера активировала защитные протоколы, изолировала учёных, дабы спасти их. Впрочем, как мне кажется, она, как говорят люди, перегнула палку.

– Учёные внутри? Они в порядке? – спрашивал старый оперативник Кей.

А Войдан заметил по интерфейсу, что дроны возвращаются в платформу модуля Терраформатора.

– Учёные – да, но не все из сотрудников отделов обслуживающей команды ММТ выжили, – с эмуляцией сожаления в голосе произнёс ИИ.

– Как они прорвались внутрь?! – взревел Хёльм.

– Нам нужно туда, – заявил Войдан. – Запроси разрешение у Цереры.

– Разрешение получено. Соединить вас?

– Когда состыкуемся, – отмахнулся Протектор и сосредоточился на управлении «Ониксом».

В корпусе гигантского главного модуля ММТ располагался целый ангар для небольших звездолётов, аэромобилей и истребителей, прямо как на самом настоящем космическом крейсере.

Войдан аккуратно завёл звездолёт внутрь.

– Веста, остаёшься на корабле. Остальные, за мной, – приказывал Протектор. – Не стоит ждать сюрпризов от Цереры?

Эрм заверил его, что Церера теперь не сможет действовать без его ведома, что на взгляд Войдана звучало логично, ведь Эрма сделали именно для соединения с искином Терраформатора. Для соединения и контроля.

И всё же Войдан, Хёльм и Кей вышли из корабля с оружием в руках и в полном экзоскелетном доспехе.

Ангар выглядел заброшенным, как и коридоры. И двери отсеков открывались, казалось, неохотно. Центральный модуль опустел. Или его опустошили? Но где же следы атаки?

– Учёные выжили? Кто напал на тебя? И как они проникли внутрь модуля? – спрашивал у Цереры Войдан, пока они продвигались вглубь, к сердцу Терраформатора.

Они знали, куда идти, – ещё на Земле Протектор получил планы модулей со всеми коммуникациями.

– Да, учёные закрыты в своём жилом блоке. А что до злоумышленников, они не проникали, – отвечала Церера бархатистым женским голосом, в котором не было ничего от синтетика. – Старшие офицеры службы безопасности ММТ приняли сигнал. С ними связались местные террористы из «Общества полураспада». Сам лидер деструктивного культа общался с ними.

– Биен Квазар? Тебе сейчас доступно содержание переговоров? – спрашивал Войдан.

– Да, Квазар говорил с ними. Включить вам запись переговоров?

Протектор согласился, и вместо приятного женского голоса по коридорам модуля разносился теперь лай Биена Квазара, предлагающего начальнику и офицерам безопасности огромные деньги, убежище, новую биометрию и новые личности, внесённые в базу Федерации. Столько солари, сколько предлагал Квазар, они бы не заработали и за тысячу поколений.

– …нужно только захватить экологов и инженеров, и перехватить управление Терраформатором, – говорил Биен со специфическим экзорианским акцентом. – Отключите ИИ!

– И тут ты сама перешла в атаку? – предположил Кей.

– Да, я стала следовать своим протоколам. Отмечу, что я не только наблюдала открытое предательство, но ещё и засекла активность вражеских хакеров. Прямо в тот момент, когда офицеры продавали свою честь террористам, пособники Квазара пытались взломать меня. Кибератака была настолько серьёзной, что я решила изолировать себя от Сети полностью. Исчезнуть.

– Согласно протоколам? – с нервной усмешкой спросил Войдан. Смутное предчувствие чего‑то нехорошего копошилось в груди, словно клубок змей.

– Согласно протоколам, Протектор, – подтвердила Церера без эмуляции иронии.

– Хорошо. А где же сами предатели? – спрашивал Кей, но, как оказалось, напрасно.

Они уже вышли к отсеку, предваряющему жилой блок учёных.

– Охренеть! – выпалил Хёльм.

На полу лежали трупы сотрудников службы безопасности Терраформатора. Они походили на оловянных солдатиков, которых ребёнок выбросил в камин. Оплавленные экзодоспехи не оставляли шанса опознать тех, чьи тела они облепили.

У дверей в жилой блок, угрожающе поглядывая жалами на вошедших, стояли импульсные турели.

– Убери их, – велел Войдан, и турели послушно скрылись под полом.

– Славно поработала! – присвистнул Хёльм.

– Я не ксерант, но на кой чёрт нанимать людей в безопасность, если всем управляет совершенный ИИ? – вопрошал Кей. – Людей всегда можно подкупить…

– А искина взломать, – резко перебил его Войдан. – А ещё есть риск системных ошибок, майор Кей.

Ему не понравились слова Райдека, но обдумывать их серьёзно времени не было.

– Остальные сотрудники безопасности, что с ними? – обратился он к Церере.

– Я перебила всех. Они лежат в разных отсеках и не только в центральном модуле.

– Они все перешли на сторону врага? – с сомнением бросил Райдек Кей.

– Потенциально они представляли угрозу, – ответила Церера.

– Чёрт! Опасная баба, однако! – усмехнулся Хёльм.

– Протоколы корректировали представители Сената, – будто бы оправдывалась Церера, что лишь усиливало недоверие.

– Открывай дверь, – велел Протектор Войдан.

Внутри просторного помещения рекреации и общего сбора стояло с дюжину человек. Мужчины и женщины. Одни были одеты в комбинезоны, другие в простую гражданскую одежду. На лицах читалась смесь страха и облегчения.

– Протектор Сената полковник Войдан Ольстен, – представился Войдан. – Вам ничего не угрожает.

– Да, мы знаем, Протектор. Церера сообщила нам, – сказал высокий седой старик в джинсах и свитере. – Меня зовут Ториан Вега, я эколог и руководитель миссии терраформирования Экзоры.

– Вы видели, как мы продвигались по модулю, доктор Вега? – спросил Войдан. – И слышали, что нам говорила Церера? Хорошо. Вы можете подтвердить, что информация, которую сообщил нам искусственный интеллект ММТ, правдива?

– Да, от начала и до конца, Протектор. Лидер террористов, должно быть, владеет какими‑то манипулятивными техниками, он воздействовал на офицеров нашей охраны психически, как очень искусный социальный инженер…

– Знаем мы эти техники! – рассмеялся Хёльм. – Солари, деньги – вот он чем воздействовал!

– Вы можете подтвердить показания перед лицом суда или общественной комиссии Сената, доктор? – не обращал внимания на эксцентричное поведение старого соратника Войдан.

– Да, господин Протектор, – твёрдо ответил доктор Вега.

– Мы все подтвердим, – вторил кто‑то из учёных.

Райдек Кей оглядел их, остановив взгляд на Ториане Вега:

– Офицеров подкупили, а рядовые сотрудники?

– Их поставили перед выбором: деньги и соучастие или отказ и расстрел, – смотря в глаза Райдеку, ответил доктор Вега.

– А вы? – прищурился Хёльм. – Вас бородатый купить не пытался?

– Нет, господин соратник Протектора, – начал доктор Вега, надуваясь от возмущения. – Нас они собирались пленить. Видимо, даже лидер террористической группировки понимает, что ему не под силу подкупить людей, посвятивших жизнь восстановлению экосистем целых планет.

В эту минуту тупость старого боевого товарища раздражала Войдана не на шутку. Он решил, что с бессмысленной болтовнёй пора заканчивать:

– Помолчите, лейтенант Хёльм! Полураспадовцы не знают, что все сотрудники безопасности ликвидированы, так? Доктор Вега? Церера?

– Могут только догадываться, – сказал Ториан Вега.

– Наверняка догадываются в виду тех фактов, что у них имеются, – отвечала Церера.

– А что у них имеется? – вмешался Райдек Кей. – Офицеры просто перестали выходить на связь. Можно предположить, что они поспорили меж собой или со своей пехтурой насчёт долей или кто‑то сохранил верность Федерации и миссии. Они ведь не могут знать о протоколах Цереры.

– Не могут, – покачал головой доктор Вега.

– Сведения о моих протоколах им недоступны.

«Только если среди вас нет кротов, – окидывая взглядом учёных, подумал Войдан, затем обращаясь про себя к Церере. – И их киберспецам не удалось заразить тебя хорошо замаскированным вирусом».

– В таком случае нужно найти выгодный ландшафт, стянуть другие модули и оповестить губернатора Деймоса, пусть пригонит туда же подразделения СПО и планетарной гвардии, – сказал Войдан. – А потом связаться с Биеном Квазаром, представиться младшими сотрудниками охраны, следуя легенде о том, что в модуле велась борьба за долю с офицерами, в которой мы одержали победу, и что готовы полностью подчиниться Квазару. Пообещаем ему отдать и вас, – тут он посмотрел на учёных, – и все модули Терраформатора в придачу.

– В условленном месте? – посмотрел на него с прищуром Кей. – И они согласятся на это?

– Мы – сотрудники охраны, только что убившие своих офицеров, – отвечал ему Войдан. – Мы имеем право на паранойю, и будем диктовать им свои условия. Мы отдаём ММТ только лично Биену Квазару.

– Не вижу в этом плане большого смысла, Протектор, – сказал Кей. – Лидер террористов, пустивший глубокие корни, влияющий на местную политику и экономику, найдёт, как обмануть нас.

– Пусть так, – согласился Войдан. – Но мы можем взять пленных, выпытать местонахождение баз полураспадовцев. Вместе с армией и этой титанической машиной мы найдём и уничтожим террористов в любом уголке планеты!

Протектор предпочёл не акцентировать внимание на том, что он желал, чтобы именно Силы планетарной обороны, подчинённые Деймосу Тар‑Хейду, ударили по «Обществу полураспада». Его очень интересовала степень и глубина взаимосвязей официальных планетарных элит и организации Биена Квазара. Разумеется, он просматривал отчёты и видеозаписи рядовых стычек солдат экзорианской армии и террористов, но его интересовало другое. Решится ли планетарное правительство на открытый крупный конфликт с «Обществом» и, соответственно, со всеми корпорациями, связанными с террористами?

И теперь, когда в его руках сосредоточилась мощь сотен вооружённых бронированных модулей, сравнимая с небольшим военным флотом, он может себе позволить этот эксперимент. Контроль Терраформатора давал ему огромную власть. Войдан даже и не мечтал о том, что машина достанется ему так легко, изначально он опасался, что ММТ уже у террористов, и Квазар выжидает, чтобы объявить свою волю или уничтожить Терраформатор к вящей радости своих фанатиков.

– Протектор, можем обсудить ситуацию более приватно? – отвлёк его Райдек Кей.

Войдан, Кей и Хёльм надели защитные маски шлемов и активировали заглушки. Теперь они могли переговариваться по рации, не опасаясь, что учёные или Церера их услышат.

– Какие‑то сомнения в моём плане, майор Кей? – спросил Войдан.

– Да, я сомневаюсь, Протектор. Нельзя просто сидеть и ждать пока главный террорист планеты со всей своей армией придёт, чтобы поставить свою голову на плаху. Этот Квазар явно не дурак, как и Деймос со своим окружением. Я прекрасно вижу и понимаю, что ты хочешь проверить лояльность последнего, но план этот можно значительно улучшить.

– Что ты предлагаешь?

– Отправь меня в планетарную столицу, – проговорил Райдек тоном человека, знающего, о чём говорит. – На Экзоре после всех этих войн нет частей ВКС, нет постоянного присутствия космопехов, однако, как и на любой другой колонии, тут есть не только планетарная оборона, но и Агентство. Контакт с начальником Системного Управления я уже наладил.

– Хочешь просить содействия федералов? – усомнился Хёльм. – У них от силы несколько отрядов спецназа. В бою против «полураспада» это херня!

Войдана не удивило очередное проявление ограниченности Максиса, и он уже понял весь ход мысли Райдека.

– Пока войска и гвардия будут в поле… – пробормотал Войдан, глядя на Хёльма, а затем повернулся к Кею, – лица обоих скрывали бронемаски шлемов. – Хочешь подстраховать нас?

– Если Деймос действительно выгонит своих в поле по твоему призыву, – неуверенно сказал Райдек. – При любых раскладах в Секурионе эти несколько отрядов федерального спецназа будут грозной силой.

– Не думаю, что у губернатора Деймоса хватит смелости ослушаться приказа Протектора Сената…

Войдан давно подозревал майора Кея – Протектору мнилось, тот хочет занять его место. Кто не хочет стать выше закона? Подчиняться одному лишь Сенату, внушать страх сильным мира? И всё же Войдан подумал, что стоит согласиться на предложение Райдека. А потом понял, что мысль эта не его, что это лишь бледная призрачная интуиция. Но разве не интуиция помогла ему пилотировать «Оникс» всего каких‑то полчаса назад? Разве не интуиция спасала его много раз в ожесточённых боях, когда нет времени на анализ и рациональное осмысление?

– Добро, – сказал Райдеку Войдан, а после поднял «забрало» шлема. – Хёльм, остаёшься при мне. Доктор Вега, пройдёмте с нами в центр связи моего корабля. Поговорим с главой правительства планеты. Веста, Эрмий, приём! Готовьте соединение по закрытому каналу с Деймосом. Церера, призови все хорошо вооружённые и бронированные модули сюда и подай карту планеты в координационный центр.

– Церера, Эрмий, Веста, хм… а говорят ещё, будто имена богов покинули мир, – пробормотал Ториан Вега.

– Чего? – уставился на него Хёльм.

– Не обращайте внимания, – потупился учёный. – Сказал просто, чтобы придать глубины смыслу происходящего.

Войдан не обращал внимания на доктора Вега, отдавая приказы, он чувствовал, что скоро ему откроется вся картина происходящего на Экзоре целиком. Он, как Протектор Сената, Меч Метрополии, очистит планету от многолетней скверны. Даже если для этого понадобится перебить тысячи и десятки тысяч террористов, коррупционеров и их миньонов…

Не зря же, в конце концов, высшие силы или сама Вселенная вручили ему Терраформатор.

«Всё как ты и предсказывал в своей пропаганде, Квазар, – усмехнулся про себя Войдан. – Я обрёл Машину и буду вершить судьбу планеты… И мы сразимся с тобой!»

День гнева

После разговора с лидером «Общества полураспада», Войдан отпустил Райдека Кея, но велел Весте и Эрму следить за ним через прошивку экзоскелетной брони. С твёрдой уверенностью в том, что сегодня он докопается до правды и заставит всех предателей поплатиться за своё вероломство, он приказал Эрму соединить его с губернатором планеты. Сообщив Деймосу новости, Протектор потребовал армию.

И вот спустя несколько часов армия прибыла.

Несколько дивизий выстроилось перед парящим в паре сотен метров над землей главным модулем Терроформатора. На огромных экранах координационного центра солдаты казались муравьями, а танки, бронетранспортёры и боевые мехи – игрушками.

Войдан, и в самом деле, как исполин, как титан, мог уничтожить их, раздавить. Обратить на них, словно Тифон, хтоническую, стихийную мощь совершенной машины терраформирования.

Осознание власти сладко тревожило сердце.

Но Войдан не собирался сокрушать выстроившихся перед ним солдат. Кто, в сущности, стоит там внизу, опасливо смотря на застывшую в воздухе громаду? Сопляки, подавшиеся в планетарную оборону из‑за ранней пенсии. Не преступники, не террористы, не коррумпированные чиновники и олигархи. Несут ли они ответственность за действия Деймоса Тар‑Хейда и тех, кто кормится от него – вопрос дискуссионный. А сейчас не до дискуссий. Да и Войдан не судья, а исполнитель воли Сената.

Войдан связался с Биеном Квазаром пару часов назад. Бородатый чёрт самодовольно улыбался, и всё походило на то, что наживку он проглотил. Переговаривались с Квазаром после того, как выбрали хорошую позицию для наземной армии – там, где они находились теперь. Пехота, мехи и артиллерийские расчёты встали на гряде холмов недалеко от Секурионы. Войдан назначил Квазару встречу возле руин небольшого городка, стоящего прямо посреди голой пустоши. Отсюда, с холмов, на место встречи открывался хороший вид.

Кроме того, за энергостанцией в паре километров к востоку отсюда разместили резервные бригады и несколько сотен боевых наземных дронов.

– Веста, Церера, Эрмий, – обратился Войдан. – Есть ли какое‑нибудь движение?

– Нет, пока ничего, – скучающим тоном ответила Веста, сидевшая в кресле рядом с ним.

Искинам докладывать тоже было нечего.

За движением на поверхности планеты и в воздухе следили дроны Сил планетарной обороны, дроны Терраформатора, а также военные спутники и база орбитальной обороны ВКС ОФ‑723, к которым Войдан, как Протектор, получил доступ сразу как вошёл в систему.

Время тянулось мучительно долго и натягивало нервы до предела.

Войдан ощущал холод и пустоту, мечтая о скором начале боя, когда концентрация и адреналин достигнут пика.

– Протектор! – оживилась Церера. – Движение около Гранадальских гор!

Церера вывела изображение с дронов на большой экран. Сотни бронетранспортёров поднимали пыль. Похоже, они выезжали из замаскированных ворот.

«База полураспадовцев в горах… В Гранадальских горах – совсем рядом с Секурионой! Вот же наглые твари! – Войдан в душе ликовал, предвкушая разгром врага. – Впрочем, какая разница, если я могу обрушить эти самые горы прямо на вас…»

Конечно, он не станет этого, ведь нужно будет всё осмотреть в этих подгорных комплексах и зафиксировать. Но пусть всю рутину сделают федералы, его же задача сейчас – сокрушить самого Биена Квазара и всех, кто с ним связан.

– Ни в коем случае не атакуйте их колонны дронами, – велел Войдан искинам. – И передайте в генштаб СПО, чтоб те тоже не атаковали. Нельзя сейчас допустить, чтобы враг, испугавшись, ушёл в глухую оборону.

– Обратите внимание, Протектор: они движутся не в нашу сторону… – начал Эрмий.

– А в сторону Секурионы, сучьи дети! – выругался Войдан. – Соедините…

Но он не успел договорить. Огромная голограмма уведомления о запросе сеанса связи вылезла на передний план. Планетарный губернатор запрашивал соединение.

Когда Войдан разрешил подключение, цветное объёмное изображение Деймоса Тар‑Хейда в полный рост возникло посреди координационного центра главного модуля Терраформатора.

– Вы уже в курсе? – с ходу спросил Тар‑Хейда Войдан.

– В курсе чего? Это вы должны быть в курсе, Протектор.

– Готовьте город к обороне, я уже выдвигаюсь вместе с остальными модулями, – не обращал внимания на дерзость губернатора Протектор. – Впрочем, Квазар вряд ли пробьёт оборону Секурионы…

– Вы меня слышите, Протектор? Так вот, слушайте!

Высокий толстый лысый Деймос словно действительно находился рядом с ним, настолько качественной была голограмма. Войдану захотелось встать с кресла и ударить планетарного губернатора.

– Вы человек прямой, как я успел заметить, потому и я буду говорить прямо. Вы влезли в систему, в которой происходит оборот весьма крупных сумм денег и других ресурсов. Тем, кто вас отправил сюда, плевать на Экзору, на меня, на вас. Их минует опасность, ведь удар примет на себя исполнитель, то есть вы. Зачем вам это? Зачем мешать счастливому укладу людей? Социальной гармонии, выстроенной на отдельно взятой планете?

Войдана передёрнуло.

– Ты полный дурак, Деймос! Как ты можешь говорить такие вещи Протектору?! Я избрал путь опасности, прекрасно осознавая постоянную угрозу жизни. И я стал лучшим из лучших не для того, чтобы слушать херню про социальную гармонию от бюджетной пиявки в жопе Галактики! Послушай, к тебе приближается вооружённая группа полураспадовцев. Скоро они будут у герметических ворот города…

Деймос Тар‑Хейд только рассмеялся в ответ на это.

– Вы возможно хороший диверсант, тактик и убийца, но никак не следователь, полковник Войдан! Вам не удалось понять, насколько мощно экосистема Экзоры адаптировалась к послевоенным, даже постапокалиптическим условиям. Насколько тесны, насколько сплетены в корнях мир подгорный и мир под куполами…

– Тебя казнят в Метрополии, Тар‑Хейд! – прервал губернатора Войдан. – Сдайся пока не поздно. Армия внизу не причинит мне никакого вреда. Я доберусь до тебя и твоего бородатого подельника! Сравняю горы с землёй, если придётся…

– Лучше вы остановитесь, Протектор. Вы в любом случае проиграете. Вы допустили слишком много ошибок, вы были слепы и нерешительны, ждали явных доказательств, и партия затянулась. И то обстоятельство, что Терраформатор попал к вам в руки, только усугубляет положение. Подумайте сами, если вы примените его мощь против Секурионы, не вы ли для Экзоры и всей Федерации станете выглядеть террористом, пособником «Общества полураспада»? А как вы иначе достанете меня или господина Квазара? Добровольно я за пределы композитных полусфер не выйду, не надейтесь. Поэтому я предлагаю вам заключить соглашение. Суть его состоит в том, что мы вместе публично изловим и покараем какую‑нибудь шестёрку, докажем, что именно он и есть Биен Квазар. Тот самый, что построил целую криминальную империю с сердцевиной из деструктивного культа. Вы дадите Сенату красивую картинку, а я дам вам столько солари, что на собственный космофлот хватит, и не надо будет служить, как пёс, старым политиканам. Как вам идея? По‑моему замечательная!

– Мне больше нравится идея оплавить центральный купол твоего города буровым лучом, козлина! И плевать, что потом и как медиа будут освещать. Протекторы разные бывают. Я, может, и правда, хреновый сыщик, зато на смерть могу отправить и тебя, и ещё тысяч сто, таких как ты! Институт Протекторов для того и существует, чтобы плевать было на мнение публики и медийную возню…

– Очень жаль, – театрально взмахнул рукой Деймос. – Впрочем, вы всё равно уже не сможете нам навредить – вся межсистемная связь на планете глушится с орбитальной крепости. Земля не узнает о том, как вы мучительно вы погибали. Что ж, печально… Ну, хоть один из Отряда Протектора оказался благоразумным.

– Сука Райдек!

– Нет, не он, – мягко, будто бы даже сочувственно произнёс губернатор.

– Эээ… Войдан, – выдохнула Веста Ортис.

Войдан повернулся к ней, и увидел, что к голове Весты приставлено жало импульсной винтовки.

– Сука Максис!

– Нет, Максис не сука, а разумный деловой человек, – возразил Войдану Деймос.

– Вставай! – буркнул Весте Хёльм. – А ты без глупостей. После того, как она встанет, встанешь ты и отдашь мне аккуратно все пушки. Идёт?

Войдан с трудом верил в происходящее. Нервная усмешка вырвалась наружу, а в душе было горько от предательства человека, спасшего его когда‑то.

– Чего смешного? – спросил Хёльм.

– Да старый соратник оказался дебилом, вот чего смешного. Неужели ты считаешь, что Метрополия спустит это на тормозах?

– Мы придумаем, какой отчёт намалевать Сенату, – решительно ответил Хёльм. – Думаешь, не поверят в Метрополии, что на полуразрушенной планете, полной террористов могли убить Протектора? Я вот думаю, они прекрасно знали риски, когда отправляли нас…

– Да ты вообще нихрена думать не умеешь, Хёльм! – бросил Войдан, аккуратно вставая с кресла.

Хёльм, удерживая рукой Весту, направил жало импульсной винтовки на него. Войдан медленно доставал из пазов сложенное модульное оружие и клал на пол.

– А чё тут думать‑то? Тебе не надоело двигаться всю жизнь по приказу? Служить олигархам из Сената? Чего в этом хорошего?

«Сука, а ведь это далеко не первый тупица в моей жизни, который оказался интриганом и предателем. И как они совмещают идиотию с хитростью и коварством?!» – промелькнуло молнией в уме Войдана.

– А ты, судя по всему, лихо так обыграл систему, лейтенант Хёльм, – стал служить олигархам колониальным, а не сенатским, да? – со смесью гнева и иронии произнёс Войдан.

Максис не успел ответить – в разговор вмешался губернатор:

– Оставлю вас, господа и дамы. Полагаю, вы лучше моего знаете, что и как делать, Протектор Хёльм.

Войдан стиснул челюсти, когда толстяк титуловал Хёльма Протектором. Когда объёмная проекция правителя Экзоры исчезла, Максис всё же решил ответить:

– Не ради олигархов. Ради себя самого. В жопу бредни об общественном благе, патриотизме и тому подобном. Таким дерьмом можно кормить зелень в учебках, но не бойцов Отряда Протектора. Ради чего мне рвать задницу, скажи на милость, Войдан? Есть конкретика?

Войдан заметил, как панели на потолке зала координационного центра медленно отворяются за спиной Хёльма. Пока предатель говорил, высоко над его головой показались жала импульсных турелей.

Войдан глянул на одну из камер модуля, многочисленных глаз Цереры, и едва заметно покачал головой: «Веста всё ещё у него в заложниках».

– А разве я кормил тебя этим говном? Или сенаторы? Мне кажется, я не похожу ни на пропагандиста, ни на политрука или активиста молодёжной организации «За всё хорошее против всего плохого». Я вроде всегда честно на вещи смотрел, но разницу между полулюдьми‑полумашинами и нами…

– Речь не про ксерантов и других заднеприводных киборгов!

– Хорошо, – спокойно согласился Войдан. – Тогда поговорим про планеты. Не кажется ли тебе, что жизнь в нормальных мирах сильно отличается от здешней?

– Смотря, что считать нормальным…

– В нормальных мирах люди не хотят сидеть под обосранным куполом, обслуживая властей, спевшихся с террористами! В нормальном мире, Хёльм, не растаскивают солари, которые Метрополия отправляет для улучшения этого же мира по своим счетам. Таким, как Деймос хорошо – их выродки живут на других планетах, а обычным людям каково?

– Не нравятся, чё не валят тогда?

– Может, они хотят, чтоб здесь всё как раньше зацвело? Чтобы жить как деды, которые колонизировали богатую живую планету?

– В жопу этих пролов тогда! Не думай о них, они сами не думают. Ни о себе, ни о дедах, ни об экосистеме Экзоры, ни об элитах и терраформировании. Сечёшь? Нахрен им не сдалось ничё улучшать! Они достойны этого козла Тар‑Хейда и его бородатого террориста. И ты знаешь это!

Тут же ему вспомнились работяги и техники в баре близ бедных жилых секторов Секурионы.

«Неужели, он прав? Их ведь всё устраивает».

Времени развить мысль, и сомневаться не было.

Войдан стоял совершенно безоружный перед Хёльмом, но тот знал его. Знал слишком хорошо, а потому боялся.

– И сними бронекостюм, кстати, – негромко сказал Максис.

Войдан только лихо усмехнулся, стараясь вложить в усмешку всё своё презрение к бывшему соратнику. Он понимал, что нужно стараться тянуть время и ждать подходящего момента. Хёльм обязательно проколется где‑нибудь, откроется, подставится под удар. Он слишком тупой, чтобы сделать всё последовательно и спокойно. И, слава богу, что это он, а не старый оперативник Кей оказался заговорщиком.

«Хотя с чего это я взял, что Райдек не причастен? Быть может, для него Максис просто торпеда, кто их разберёт?»

Войдан неспешно потянулся к голографическому интерфейсу наручного терминала.

– Без глупостей, Ольстен! – срывался Максис.

– Без глупостей, конечно, без глупостей, Хёльм, – тихо бормотал Войдан.

Сам он поглядывал вскользь на тонкие, похожие на жала гигантских стальных хелицеров, иглы импульсных турелей. Церера, которую образумил Эрмий, знала кому подчиняться.

Оставалось лишь дать отмашку, знак, чтобы Церера превратила предателя в оплавленного оловянного солдатика, и Войдан ни на йоту не сомневался, что знак он подаст. Но он не хотел навредить Весте. Штурмовик нависал над ней тёмно‑серой скалой. Лицо его скрывала бронемаска шлема, она же искажала голос, делая его похожим на голос синтетика.

– Давай быстрее, Ольстен! Не заставляй меня… – тут Хёльм стал резко задыхаться и трястись. – ААААА! Суууккаааа!

Штурмовик ослабил хватку, винтовка вылетела у него из рук, а Веста смогла освободиться, отпрянула прочь и упала к ногам Протектора.

Войдан за секунду осознал, что произошло. Ортис ведь была не просто киберспециалистом, с помощью нейромодуля она буквально могла вершить техномагию, пусть и не столь сильную, как у ксерантов. Веста взломала экзоскелет Хёльма с той же лёгкостью, с какой Войдан или сам Хёльм нажимали на триггер импульсных винтовок и пистолетов.

– Церера, давай! – открыто бросил Войдан, ибо подавать тайные знаки уже смысла не имело.

Турели с сухим треском выплюнули синие импульсы, и Хёльм вспыхнул, будто фейерверк на празднике. Синее плазматическое пламя охватило его, в несколько мгновений лишив формы. Неслышно было даже крика предателя.

Войдан не чувствовал ничего, кроме радости за Весту. В её лояльности он не сомневался.

– Как ты? Порядок? – помогал он ей подняться. – Я уж и забыл совсем про твою нейромантию.

– Я в полном… порядке, – тяжело дыша, отвечала Ортис. Кажется, от вида оплавлённой серой массы, бывшей только что Максисом Хёльмом, ей становилось не по себе. – Что будем делать?

Протектор знал, что делать. Он велел Церере вывести его изображение на огромные внешние умные панели модулей ММТ.

– Голографические проекторы тоже пускай в ход, – добавлял он. – Пусть каждый солдат и оператор меха видят меня. Готово?

– Секунду, Протектор… Можете вещать!

– Говорит Протектор Сената Федерации полковник Войдан Ольстен! Бойцы, вы принесли присягу защищать планету от вторжений и поддерживать порядок. Я – не захватчик, не ксерант и не прикормленный колониальным правительством террорист! Я бы мог долго разглагольствовать о том, что действую по закону и для блага не только Федерации, но и Экзоры – её субъекта, но… пошло оно всё в жопу! Я не Деймос Тар‑Хейд, пославший вас на убой в пустыню против тысячетонной махины, этой парящей крепости, из которой я к вам обращаюсь. Нет! Я – солдат. Такой же, как и вы. И только что меня предал старый боевой товарищ, с которым мы прошли адские штурмы в самых разных уголках Галактики, когда были космопехами. Его подкупил ваш губернатор. Тот самый Деймос Тар‑Хейд, что вскормил это чудовищное «Общество полураспада». Мой старый соратник предал меня, продал! Пошёл против меня и был уничтожен! Покажи его, Церера.

Тут на панелях корпусов модулей Терраформатора и на объёмных изображениях, что ткали из света проекторы, показался оплавленный остов того, что было совсем недавно Максисом Хёльмом.

Войдан не мог слышать вздохов и ропота, не мог видеть испуганных лиц, но он знал, что волна страха и сомнения прошлась среди выстроенных внизу солдат планетарной обороны.

Протектор велел Церере вернуть его на первый план и продолжил:

– Лейтенант Хёльм, мой боевой брат предал меня, послушавшись предателя Федерации Тар‑Хейда. Вы же – будьте благоразумны. Не идите за своим мятежным губернатором, который довёл Экзору до того, что планетарную столицу атакуют безумные террористы, которых он сам же и пригрел. Покажи им, Церера, включи изображение с дронов.

Смотря на панели в координационном центре главного модуля, Войдан видел то же, что и люди внизу: колонны бронетехники полураспадовцев, приближающиеся к южным гермовратам Секурионы.

Войдан заговорил, велев Церере продолжить транслировать его.

– Как Протектор я беру на себя управление этой армией! И я приказываю передислоцироваться к планетарной столице!

Последовала напряжённая пауза. Войдану казалось, что его простая и грубая солдатская речь должна была пронзить сердца бойцов планетарной обороны Экозоры. Он верил, что они не станут обращать оружие против Протектора Сената, защищая режим коррупционеров и террористов.

«Они ведь не безумны, в конце концов!»

Главный модуль Терраформатора нависал над армией, словно инопланетный корабль. Вокруг глыбы основного модуля парили, будто осколки, модули поменьше. Наверняка, они внушали ужас тем, кто стоял внизу.

– Вот срань! Хреновый из меня переговорщик! – выругался Войдан. – Жаль Райдека нет рядом!

Всё это Войдан произнёс ровно в тот момент, когда десятки тысяч импульсов и лучей, ослепительно сияя, попали в грави‑щиты модулей Терраформатора.

– Дебилы! – заорал Войдан, затем обращаясь к Церере. – У тебя в арсенале есть нелетальное оружие?

– Эмиссия сотрясения, электромагнитное поле или звуковое подавление? – предоставляла выбор Церера.

Хёльм непременно подколол его сейчас, если бы вокруг не было посторонних. И если бы он был жив. Он бы верно сказал, что‑то в духе: «Что, шеф, внезапный приступ острого гуманизма?».

– Да, чёрт тебя побери, это он! – будто бы отвечал незримо присутствующему рядом Хёльму Протектор. – Я не хочу губить десятки тысяч соотечественников!

– Протектор? – в голосе искусственного интеллекта Терраформатора слышалась эмуляция беспокойства.

Веста тоже смотрела на него встревоженным взглядом.

– Что‑нибудь, что заставит их прекратить огонь, чтобы мы полетели к Секурионе! – приказал он.

Спустя несколько секунд стрелять перестали.

Войдан, Веста и учёные видели на голограммах и экранах, как солдаты СПО Экзоры бросают оружие и бегут сломя голову, как падают, хватаются за голову и зарываются в серый песок.

– Какая‑то пси‑приблуда? – усмехнулся Протектор. И откуда только такое на борту модуля терраформирующей машины? Что ж, держим курс на Секуриону. Ортис, готовься взять управление на себя.

Только модули стали набирать скорость, мча над руинами и пустошами в сторону куполов планетарной столицы, как физиономия Деймоса Тар‑Хейда снова появилась на боковом экране. Губернатор запрашивал соединение, Войдан разрешил, и объёмный образ Деймоса вновь возник в координационном центре.

– Как дела? – язвительно спросил он, замечая, что лицо Тар‑Хейда превратилось в маску застывшего ужаса.

– Протектор, защити нас! Спаси город! – заблеял планетарный губернатор.

– Что, псы сорвались с цепей, Деймос?

– Они уже были здесь, внутри, Протектор! Полезли из всех щелей, как черти из пекла! Взрывают всё, крушат мой город! А ещё они открыли один из главных шлюзов остальным!

– Надо же, оказывается, коррупция сказывается и на контрразведке, и на безопасности в целом, – продолжал иронизировать Войдан. – А тебе не приходило в голову, что это весь экзорианский социум следовало назвать обществом полураспада, а не только фан‑клуб Биена Квазара, а?

Голографический Деймос Тар‑Хейд дрожал так, что тряслись подбородки, казалось вот‑вот, и он падёт на колени перед Войданом. А на боковом экране был виден не только сам губернатор Экзоры, но и его кабинет. На этом‑то экране Войдан и заметил движение. Дверь за спиной Деймоса взорвалась с характерным грохотом, и в кабинет влетели вооружённые люди в экзоброне.

Почти сразу Войдан и Веста заметили, что это не боевики «полураспада» – в глаза бросились светящиеся глифы спецназа федерального агентства.

– На пол! НА ПОЛ!

Деймос тут же рухнул, повинуясь приказу, и голограмма губернатора тоже легла на полу зоны связи координационного центра ММТ.

Губернатора скрутили, надели наручники. А на передний план вышел Райдек Кей.

– Докладываю: глава правительства системы Таурус задержан, Протектор! – салютовал оперативник. – Однако мы всё равно в полной жопе: есть информация, что в подземной, бункерной части города, в лазах и убежищах террористов заложены заряды. Квазар взорвёт Секуриону, если мы начнём напрягать его.

– Что ж, бог дал, бог взял, как говорили древние, – бросил мрачно Войдан. – Но Терраформатор использовать не удалось бы, даже если люди Квазара и не закладывали никаких бомб. Они ведь уже в городе.

– Да, я в курсе. Они даже успели захватить узлы связи и теперь на всех экранах крутят свою пропаганду. Выставляют тебя демоном, который пришёл по их души…

– Ясно. Значит, рассчитываем только на свои силы. Забаррикадируйтесь и укрепитесь в центральной башне полусферы. Мы уже на подходе.

– Вы с Хёльмом мало что сможете противопоставить им в городи, их тут полчища, орды!

– Хёльм ликвидирован, – прервал Кея Войдан. – Он предал нас, продался Деймосу.

Райдек «завис» на пару секунд с довольно комичным выражением лица.

– Земля говном! – «отвиснув», сплюнул старый оперативник. – Я только хотел сказать, Войдан, что много против полураспадовцев не навоюешь – у них в заложниках вся столица. Нужно начать переговоры. Квазар, конечно, потребует Терраформатор. А нам надо тянуть время, пока не придумаем, как перехитрить его.

Войдан ушёл в себя. Рой мыслей облепил ум, и сквозь их плотность не удавалось ничего различить. Только слабый луч верного направления, какая‑то интеллектуальная интуиция, подобная той, что помогла вести корабль без искусственного помощника маячили впереди.

И вот уже миг спустя его озарила идея. Она пришла вместе с образами пропаганды «Общества полураспада». Сам Биен Квазар, в сущности, подал её Войдану.

– Церера, соединяй с коммутатором Квазара! – заорал Протектор.

Минуту никто не отвечал.

Райдек расспрашивал его, что он надумал делать, а сам Войдан, отмахиваясь от вопросов оперативника, выпытывал способы деактивации бомб у Весты. Как он и полагал, надёжных путей предотвратить взрывы, нет. Если даже врубить на полную средства радиоэлектронной борьбы и поле подавления квантовой связи, то нет никаких гарантий, что под землёй не сидят смертники, обязанные подорвать город, в случае, если лидер «полураспада» не разошлёт в определённое время сигнал.

Наконец, на экране появился Биен Квазар, в броне, но без шлема. Он шёл по опустевшим улицам Секурионы в окружении своих бойцов.

– Аааа, господин Протектор, – протянул Квазар с местным акцентом. – Вам удалось перехитрить меня, представившись охранниками, и это было потрясающе! Давно меня никто не обманывал, люди ведь считают меня пророком.

– Только считают? – презрительно спросил Войдан.

– Считают, считают. И по праву – я ведь предсказал появление здесь Защитника Сената Метрополии, Предвестника Дня Гнева. Однако я не только пророк, но ещё и идеолог. Идеолог постепенной деконструкции технологий. И я эколог, экоцентрист, если угодно, я считаю, что вмешиваться в природу ни в коем случае нельзя.

– Но в чём логика, господин Квазар? – вступил в разговор с разрешения Войдана доктор Вега. – Мы ведь и хотим восстановить экологию планеты, убрав последствия разрушительных войн. Мы используем технику во благо, в данном случае…

– А вы, наверное, учёный, псевдоэколог, командующий адской машиной. Вы заигрались в богов, доктор. Планета восстановит себя сама. Любая техника – зло.

– Но на это потребуется не одна тысяча лет! – возразил Ториан Вега лидеру «Общества полураспада».

– Всё это хрень! – вмешалась Веста. – Без техники мы бы даже тут и не оказались. Сидели бы на Земле, пока не передохли друг у друга на головах! Мы говорим с помощью техники, вы воюете при помощи техники!

– Так лучше бы и передохли, красавица! Человечество – вирус для любой экосистемы, для любой планеты. И лучше бы наша матерь Земля задушила наш вид ещё в колыбели! А технологии нам приходится использовать лишь для того, чтобы смочь истребить вас, ублюдки – технофилов! И в наших глазах вы ничем от ксерантов, кроме внешнего вида и риторики, не отличаетесь! Вы, как и те, что срастили себя с машинами давно вымершего вида, хотите построить техногенный, техноцентричный ад! Эволюция зря породила наш вид… Но мы… Мы исправим ошибки этой слепой силы!

– Всё – херня и демагогия! – заявил Войдан. – Ты и твои фрики были всего лишь шестёрками Деймоса и местной элиты!

– Мы знаем, и что? – спокойно ответил Квазар. – Нас спонсировали, мы играли роль страшилки, готовясь к Дню Гнева. Он, кстати, сегодня. Вот мы и идём убивать тех, кто нас откормил…

– История старая, как мир, – проворчал Райдек Кей и сплюнул.

Оперативник не отключался, внимательно слушая переговоры.

– Что ты хочешь? – прямо спросил у Квазара Войдан. – Разминируй подземные коммуникации, отведи людей, и я дам тебе это.

– Я хочу Терраформатор, само собой, – усмехнулся Биен Квазар.

– Это техника, – заметил Войдан.

– То, что Терраформатор будет у нас, станет гарантией его не использования.

– Хорошо, ты получишь его, – кивнул Войдан, ловя недоумённые взгляды Райдека, Весты и доктора Вега. – Но только, когда исполнишь пророчество.

– Какое? – напрягся Квазар, и Протектор едва не сдержал насмешку.

– Не думал, что память провидца может быть так слаба. Мы должны сразиться с тобой, Биен, помнишь? Пророк и Предвестник. В День Гнева. Он, кстати, сегодня.

Биен Квазар остановился, боевики, окружавшие его, последовали примеру своего вождя. Они внимательно смотрели на него, ожидая ответа.

Здесь Войдан его переиграл. Квазар, который узнал о прилёте Протектора по своим каналам или же напрямую от губернатора Деймоса, зря выдал оперативную информацию за своё пророчество, да ещё и в таком ключе.

– А если ты снова обманешь нас, Протектор? Технофилы… Вы все лживы по природе…

Войдан впервые наблюдал, как Биен Квазар говорит без запала, говорит мягко, допуская возражения.

– Ты же в курсе о протоколах Цереры? Знаешь, почему она повела себя так странно, скрылась, пока не появились мы? – спрашивал Войдан.

Биен Квазар, к лицу которого плотно приросла маска пророка, конечно же, соглашался. Ибо не мог не согласиться – тогда пришлось бы сослаться на неведение.

– Протокол семьдесят четыре, Церера, – уверенно сказал Протектор, подозревая, что Квазар не лучший знаток искусственного интеллекта в Галактике.

– Протокол семьдесят четыре инициирован, – самым что ни на есть синтетическим голосом ответила Церера. – Право активации Мобильного Модульного Терраформатора принадлежит победителю поединка. Место проведения? Трансляция?

– Транслируй на все уличные экраны, инфопанели, компьютеры и прочие устройства на планете, которые сможешь перехватить, – отвечал Войдан. – Что до места проведения…

– Главная площадь Секурионы, – закончил за него Квазар.

***

Уже через десять минут, когда модули Терраформатора нависали над куполами Секурионы, Протектор Сената въезжал на ровере в открытые герметические врата шлюза столицы.

Биен Квазар, лидер технофобов‑террористов, тоже дал со своей стороны гарантии: он приказал своим бойцам по закрытым каналам связи сдаться властям, в случае его поражения в поединке. С тех пор сеанс связи не прерывали: Войдан, Райдек, Веста и ближайший круг вождя «Общества полураспада» наблюдали друг за другом без перерыва. А ещё Квазар велел транслировать бой на центральной площади по всей планете с дронов. И трансляция уже началась. Экзореане, должно быть, замерли в ожидании.

Войдан ехал в бронированном ровере один. В салоне играла музыка Моцарта, пел хор:

Dies irae, dies illa,

Solvet seclum in favilla,

TesteDavidcumSibylla.

Хор в этой части «Реквиема» пел торжественно, трагично и стремительно, с ощущением надвигающегося судьбоносного события. Это было настоящее музыкальное пророчество конца света. Однако Войдан решил включить его, совсем не помышляя о пафосе.

«День гнева хочешь? Будет тебе, сука, день гнева!» – думал он, рисуя в воображении картину скорой расправы над Квазаром.

Едва Войдан выехал из шлюза и помчал по пустым улицам первой полусферы города, над ровером тут же нависли дроны.

Quantus tremor ist futurus,

Quando judex est venturus,

Cunctastrictediscussurus.

Войдан увидел свой транспорт, а рядом бородатую рожу лидера «Общества», как только въехал в главную полусферу. Трансляция выводилась на экраны центральной башни.

Площадь наводнили боевики‑полураспадовцы. Когда он вышел из ровера, они расступились, опасливо приветствуя его и указывая в сторону своего вождя.

– Без экзоброни и без грави‑щитов, – с ходу сказал Квазар. – Без техники.

– На кулаках предлагаешь драться? – усмехнулся Войдан.

– Нет, – кивнул своим лидер террористов.

Один из его бойцов вышел вперёд, в руках он держал два мачете.

– Поножовщина решит судьбу этой планеты? – хмыкнул Протектор. – Я в деле!

Бой начали скоро. Стоило только ему и Квазару снять экзоскелеты и взять в руки оружие.

Оба, облачённые в одинаковые серые комбинезоны, что надевают под экзоброню, кружили какое‑то время друг напротив друга. Но Войдану почти сразу это надоело, и он резко молниеносно нанёс первый удар. Клинок со свистом рассёк воздух, но лязгнул, встретившись с клинком врага. Квазар, отбив атаку, сам перешёл в наступление. Мачете пронеслось опасно близко от лица Войдана, однако он успел увернуться, в едином движении контратакуя лидера террористов.

Квазар увернулся, стал пятиться, отходить.

Но когда Войдан настиг его, они снова сцепились. Лязг стали тонул в гуле толпы и рокоте сотен жужжащих квадрокоптеров и октокоптеров. Террористы орали, прославляли своего вождя. Дроны сновали всюду, стараясь запечатлеть малейшее движение дерущихся.

С каждым шагом их передвижения становились всё быстрее. Опасность нарастала. Ножи свистели, и каждый блок, уклонение и атака могли решить судьбу колонии на планете Экзора. Однако, ни Войдан, ни Биен не думали об этом. Соматическая память, инстинкты и годы, проведённые в тренировках и военных конфликтах, двигали их вперёд, не давая отвлечься.

Но смертельно опасное кружение не могло продолжаться долго.

Их движения – отражения, отблески, размытые туманные образы двух разных вариантов будущего планеты.

Перед боем Войдан оглядел Квазара, подумав, что вождь экзорианских экстремистов слишком стар, чтобы оказать сопротивление. Но тот двигался быстро, резко и технично, будто ежедневно упражнялся в ножевом бое. Неудивительно, что он выбрал биться холодным оружием. Возможно, Квазар просто обманул Войдана, как тот его с треклятым протоколом семьдесят четыре…

Отразив в очередной раз удар Протектора, Квазар сделал мощный, но неуклюжий выпад. Террорист открылся, но это могла быть ловушка. Потому Войдан только ткнул его легко, сразу же делая шаг назад.

Алое пятнышко проступило на сером комбинезоне Биена Квазара. Войдан ранил его прямо в грудь.

– Приказывай своим выродкам сложить оружие! – заорал Войдан. – Слышишь? Тебя починят, останешься живой…

– Бой не до первой крови! – гаркнул Квазар и ринулся в атаку.

Тут Войдан не стал отходить в сторону или отбивать клинок врага, а пригнувшись, схватил его за длинную бороду, выставив вперёд мачете. Вождь полураспадовцев напоролся на него животом. Войдан отпустил бороду и рукоять ножа, отошёл в сторону, дав Квазару рухнуть на бетонную плиту площади.

Центральная башня серым исполинским стволом нависала над ними. Сотни террористов в чёрной экзоброне окружали Войдана и Биена Квазара. Из окон башни смотрели на поединок Райдек Кей и бойцы спецназа Федерального Агентства.

А Биен Квазар умирал. Он хрипел, как раненное животное, и мачете торчало у него из живота. Войдан подошёл к нему, присел на корточки и надавил на рукоять.

Квазар заорал.

– Прикажи им сложить оружие, – сказал Войдан сквозь зубы. – Мы договаривались.

Главный экзорианский террорист только закашлялся в ответ, и махнул рукой своим. Пару секунд ничего не происходило. Время словно застыло, и Войдана пробрал мороз. Ни до боя, ни тем более во время, он не ощущал такого волнения, какое испытывал в тот момент.

Казалось, что сердце его стало вновь биться только, когда первые несколько бойцов «полураспада» побросали свои импульсные винтовки на землю. Их примеру последовали остальные, и вскоре спецназ из центральной башни высыпал на площадь.

Террористы сдались. А Войдан ощущал себя так, будто открыл новую планету или совершил тринадцатый подвиг Геракла. Он победил нечто злое, инфернальное и невежественное, и распутал клубок, прекратил крысиную возню в целой системе. Сенаторы станут носить его на руках, и провозгласят героем Галактики.

Цена возрождения

– Ты решил закончить всю эту… ВАКХАНАЛИЮ… идиотским боем на ножах?! – орал президент Сената Магнус Ларсен. – И как ты додумался рисковать целой планетой? Что было бы, если бы Квазар всё же подорвал столицу или заполучил ММТ, а?! Доверился террористу, чёрт побери!

Ларсен орал так уже несколько минут. Изображение на экране подрагивало, а звук то и дело пропадал, – даже квантовая межсистемная связь была несовершенна.

– Вас тут не было, господин президент Сената, – настаивал Войдан. – Когда вы ознакомитесь с рапортами федеральных и местных властей, то поймёте, что я действовал в очень узких рамках возможностей…

– Ой, не надо нахрен мне про рамки и границы возможного! У меня тут даже не выборы и не сраный вотум, мне тут в штабе советуют хаты в следственном изоляторе резервировать… Такие, знаешь, без клопов и с кондиционерами!

– Но ведь ММТ под нашим контролем, главный террорист ликвидирован, остальные за решёткой, как и коррупционеры. В чём же дело?

– В чём дело?! – взорвался снова Ларсен. – Стиль твой не понравился комитетам сенатским, вот в чём дело! Задал ты высокую планку тихими устранениями сепоров в прошлой операции, а тут… Обосрался ты с Экзорой – вот что они считают!

– Да и пошли они в жопу эти комитеты! – не выдержал Войдан.

Как ни странно, президент Сената отреагировал спокойно, только усмехнулся нервно:

– Так им и скажу, когда на суде последнее слово толкать буду.

– Скажите лучше, что такова была цена восстановления планеты.

– Обязательно, полковник Ольстен. Только когда лучше сказать, как думаете: до волны сепаратизма и деколонизаторских нарративов в инфополе или после?!

После попрёков, подколок, криков и препираний Ларсен стал говорить об отстранении Войдана. Но в ходе самого разговора выяснилось, что отстранить его не получится, так как местным экзорианским элитам в Метрополии никто не доверяет. Поэтому Войдан возглавил временное правительство системы Таурус.

После неприятного разговора с президентом, правда, последовал диалог с сенатором Грэмом. Они говорили один на один по защищённому каналу связи. Грэм, видный лоббист всего, что связано с войной, только радовался, обещая прикрыть Войдана, когда полетят головы сторонников Ларсена.

Но Войдана это не шибко обнадёживало.

Он задавался вопросами, и сомнения, что заронил в его душу в момент предательства Максис Хёльм, прорастали теперь.

Зачем это всё? Для кого он старался? Для сенаторов, которые сами немногим лучше таких, как Деймос и его клика? Или экзореан, которым нравится жить под землёй или под прозрачным композитом куполов? Для Федерации? А что такое Федерация? Абстракция или же планеты и населяющие их люди? Элиты и массы, Сенат и народ?

Верха разложены, низы бессознательны.

Или так было всегда? И это нормально?

Вопросы разрывали ум на части. В свободное от решения экзорианских проблем время, само собой. Райдек и Веста тоже загрузились. Девушка хотела уволиться со службы купить дом, в какой‑нибудь из колоний Ближних Секторов Федерации. А старый оперативник решил, похоже, истребить запасы коньяка Деймоса Тар‑Хейда. Пил он, конечно, тоже только по вечерам, ведь целый день он, как и Протектор проводил в кабинетах правительственного дворца и в залах связи.

Всё выглядело так, будто сражаться с врагами государства, куда проще, чем размышлять о том, ради чего ты это делаешь, и не враги ли государству те, кто его возглавляют. Ведь именно такую мысль вызывало в Войдане наблюдение за реакцией Ларсена и Грэма. Политиков куда больше интересовали выборы и позиции в Сенате, чем судьбы людей, населяющих миры Федерации.

После очередного сеанса связи с префектами Изолиса и Сферы Астера Войдан вернулся в большой гостевой зал особняка, который им выделил Деймос Тар‑Хейд, когда они только прибыли. На диване полулёжа раскинулся Райдек Кей, на столе стояли стаканы и давно початая бутылка коньяка.

– Избавиться от целого Протектора со всей командой хотят, – прохрипел Кей. – Похоже, Хёльм, мать его за душу был прав!

– Нет, – твёрдо сказал на это Войдан после секундного раздумья. – И завязывай заливать горе. Миллионам космопехов на передовой гораздо хуже сейчас, чем нам или ублюдку Ларсену. Завязывай, я серьёзно. Я всё ещё Протектор и твой командир.

Войдан направился к выходу, оставив Райдека в недоумении. Он искренне считал, что Максис был неправ, хотя и было жалко его в глубине души.

Протектор вышел из особняка, сел в ровер и поехал в сторону космопорта. Решил вылететь посмотреть на работу Терраформатора, увидеть, за что они действительно сражались.

Он вылетел из Секурионы на «Ониксе», мча в сторону одного из зелёных пятнышек на объёмной карте планеты. Таких пятнышек всего за несколько недель стабильной работы новейшей терраформирующей машины стало в разы больше.

Наконец оазис показался вживую – Войдан видел его через сверхпрочное стекло обзорных панелей. Севернее от зелёного островка работал на земле один из модулей Терраформатора.

Он приземлил «Оникс» совсем рядом с оазисом, который вблизи оказался большим, наверное, как половина центральной полусферы Секурионы.

Войдан вышел туда, облачённый в экзоброню. Индикаторы в фильтрах маски шлема уже различали меньше вредных веществ в воздухе, чем в тот день, когда Отряд Протектора прибыл на Экзору.

Войдан осторожно ступал среди кустов, шёл по траве, будто бы входя в пределы нового мира. Он слышал, как кроны деревьев шумят, встревоженные ветром, созерцал разлитое солнцем золото, мелькавшее среди листвы. Впереди он увидел водоём, что питал растительность вокруг. Трудно было поверить, что модули бурили, насаждали, облучали, в общем, трудились неустанно, чтобы вся эта жизнь появилась здесь. Что лесок этот не рос исстари здесь.

«Жаль ты всего этого не видишь, брат, – подумал с горечью в сердце Протектор Войдан. – Ты бы нашёл ответ на свой вопрос, Максис. Я нашёл на свой».

Он обернулся. Там за кустами серела пустошь, а совсем вдали торчали, словно скелеты, остовы небоскрёбов – свидетели прошлых эпох Экзоры.

Развернувшись к водоёму, сердцевине только что появившегося маленького леса, он продолжил аккуратно ступать дальше.