Обстоятельства непреодолимой силы

Входной шлюз космопорта открылся. Прибыли, значит, можно выходить. 264 миллиона километров как корова языком. Небольшая группа встречающих, люди в черном, серый ковролин, орхидеи в китайских вазах. Все, как обычно, без излишеств, строго и не навязчиво. Чиновник Министерства внутренних дел у стойки паспортного контроля. Это был худой мужчина, из тех, на ком любой костюм висит как на пластмассовой вешалке. Брезгливое выражение на его лице не внушало оптимизма. Тонкие губы, тщательно подбритые хищные усики и едва заметный пробор на гладком как яйцо черепе выдавали в нем служаку-канцеляриста. С таким не сговоришься. Такие взяток не берут.

Он и задал первый вопрос.

— Вы говорите по-церерски?

— Только со словарем, с церерянами пока стесняюсь.

— Вы не возражаете, если мои коллеги осмотрят ваш багаж? Что-нибудь запрещенное: сало, алкоголь, семечки, книги, фрукты-овощи, оружие, не дай бог, маковый рулет?

— Ни в коем случае. Делайте свою работу. Отвечу на все ваши вопросы.

— С какой целью вы прибыли к нам на Цереру? Мистер... Как вас там?

— Зеро. Мистер Зеро.

— Вы попаданец?

— Скорее, пришелец. Но в каком-то смысле вы правы. Если я некоторым образом попал к вам с другой планеты и не случайно, то да, я попаданец.

— Что ж, благодарю за откровенность. Это нужно нам для анкетирования и статистики. Вы, случайно, не агент иностранной державы? Признайтесь сегодня, и вам ничего не будет завтра, уверяю вас.

— Э-э-э... Видите ли...

— Шучу. Это очень просто. Либо туризм, бизнес-поездка или же эмиграция, воссоединение семьи? Что вы выбираете? У вас есть какие-либо документы, приглашение от родственников?

— Уважаемый, нельзя ли отойти в сторонку, пошептаться...

— Это можно, ради чужих секретов у меня уйма времени.

— У меня конфиденциальное поручение. Я должен передать пакет адресату. Ради этого я и прибыл на Цереру.

— Так вы курьер. И кому же пакет?

— Хотите верьте, хотите нет, но я и сам не знаю.

— Как же вы собираетесь выполнить важное и, по-видимому, срочное поручение, коли вы заявились сюда, не зная, кому передать пакет?

— В том-то и дело, уважаемый, что он до востребования. Заказное письмо. Со штрих-кодом.

— А-а-а... Вот в чем дело. Так бы сразу и сказали. У нас для этого есть бокс, специальный пост-офис. Если хотите, я вас провожу.

— Будьте так любезны. Буду вам бесконечно обязан. Я здесь впервые. А я смогу получить квитанцию для отчета в бухгалтерии?

— Естественно, наша почта работает как часы, руководствуясь межгалактическими стандартами обслуживания клиентов. Не беспокойтесь. Ваш пакет будет передан адресату в целости и сохранности. Полная анонимность гарантируется нашими законами.

В сопровождении представителя МВД я отыскал нужную ячейку в боксе внешней заказной корреспонденции и забросил туда пакет. Автомат тут же его проглотил и... Да, действительно выдал мне квитанцию. Как гора с плеч... Если бы... По знаку моего сопровождающего к нам направлялся полицейский патруль.

— Ну, я пошел.

— Куда это вы собрались?

— Разве мы не уладили наши дела?

— Но разве вы случайно не из Судана?

— Простите?..

— Я спрашиваю вас, мистер Зеро: вы не из Судана?

— А что, очень похож?

— Сейчас никому нельзя верить, тем более на слово. Даже пол люди умудряются менять, не то, что национальность или родину.

— Нет, я не из Судана.

— Вы незаконно пересекли границу и не назвали ни одной уважительной причины, чтобы быть принятым в качестве нашего гостя. Вот если бы вы были из Судана...

— Но я передал пакет... На ваших же глазах.

— Вы, — позвольте освежить вашу память, — назвались курьером. А курьерам запрещено находиться на территории Цереры более одного часа.

— Простите, но я не знал... Да еще и получаса не прошло.

— Это по вашим землянским часам, а по нашим — уже.

— Откуда же мне было знать, что ваши часы бегут быстрее наших?

— Незнание законов не освобождает от ответственности. Вас арестуют и поместят в КПЗ. Там вы будете находиться до тех пор, пока кто-то не внесет за вас залог, назначенный нашим справедливым судом.

— Судом? Ух ты... И сколько же надо заплатить?

— Не так, чтобы много. Всего тысячу кредитов.

— Но это грабеж средь бела дня!.. — возмутился я.

— Таковы правила, милейший. Не мною установленные. И не вам с ними спорить. Не в вашем положении. Вам еще повезло. Я бы вас, суданцев, на соляные копи отправлял до конца жизни. Рыскают по Вселенной, ищут легких денег, голодранцы.

— Вы не забыли, что я не суданец?

— Теперь это уже неважно... сомалиец, суданец, эфиопец...

Ага... Ему, естественно, неважно. Типичный расист англосакс. Притворно-приторное обхождение чиновника из МВД могло обмануть кого угодно, только не меня. Я калач тертый, меня не проведешь. Мягко стелет, да жестко спать. Эти знают толк в пытках да истязаниях. И не виноват, а признаешься. А у меня, как назло, ни слезинки в глазу. Ницше Фридрих, уж до чего я не люблю его цитировать, мысль как-то раз высказал, мол, мир без сострадания — вот где настоящая свобода. Разбери-пойми, что он хотел этим сказать... У роботов алгоритм вбит в память на самоуничтожение в случае чего, допрашивать их все равно, что водопроводный кран или придорожный столб, и попадают они после смерти в счастливую страну Вальхаллу, небесный чертог, дворец павших храбрых воинов. А мы люди простые, пора делать ноги. Простите великодушно, хотел сказать, рвать когти. Раздвоение личности, что поделаешь, с детства. Диссоциативная патология называется. Раздвоение на кота и человека. Но не в запущенном состоянии, что хорошо, а в иных случаях даже полезно. Как сейчас, например. Я вам еще не рассказывал, что учился сразу в двух школах: человечьей и кошачьей? И успевал. Хорошистом считался. Фигаро здесь, Фигаро там... Все относительно. Как говорил Эйнштейн, — а он знал в этом деле толк, — когда ухаживал однажды за красивой девушкой, ему час казался секундой, так быстро пролетал, что и не заметишь. Но это еще не все. Когда физик-теоретик сравнил это с тем, как если бы сесть на раскаленную сковородку или, допустим, в доменную печь сунуть руку, то секунда не только ему, но и любому человеку показалась бы часом. В этом, — он сразу сообразил, надо отдать ему должное — и заключается теория относительности.