Обучение брошенной попаданки

«Я хочу развод, дорогая, и я его получу…»

Игристое вино чуть подрагивало в фужере, а фужер чуть подрагивал в моей руке. Я смотрела на жидкость и представляла себе, будто эта дрожь зарождается в маленьких пузыриках, ударяется об узорчатое хрустальное стекло, приводя его в движение, а уже от стекла — передается мне в руку и растекается по всему телу.

«…только давай без истерик, хорошо?» — попросил мужчина, — «У меня нет на это времени, а тебе не стоит тратить на это свои силы. Они тебе еще пригодятся…»

Но на самом деле, конечно, все было наоборот. Это меня пробивало дрожью. И бокал дрожал в моей руке.

— Миссис Хейг! — расплылась в улыбке миссис Питерс, подплывая так же неизбежно, как акула, примеривающаяся, куда бы кусануть. — Ну как вы, дорогая? Как ваше здоровье, как дома дела?

Я терпеть не могла приемы. Но у меня были обязанности, как у аристократки и как у жены. И я их честно выполняла, не уклоняясь. Потому что Виктор всегда тоже честно выполнял свою часть обязательств. Когда же все пошло не туда?

— Неплохо, — сдержанно улыбнулась я, стараясь даже не представлять, сколько желчи влила женщина в этот, на первый взгляд, невинный вопрос. — Подумываю съездить на тот новый курорт близ драконьих гор…

Я ляпнула первую невинную чепуху, пришедшую мне в голову, но по взгляду миссис Питерс тут же поняла, что промахнулась.

— Ах, понимаю! — вспыхнула радостью женщина и сочувственно покачала головой. — Вам сейчас и правда стоит отдохнуть где-нибудь вдали от дома… нервы в порядок привести.

Я улыбнулась в край бокала. Стекло утыкалось в нижнюю губу, но я никак не могла приподнять его и влить в себя хоть глоток. Иначе дрожь в руках бы точно заметили.

— А вам я советовала бы погостить в песках Хаштеби, — проговорила я медленно, чуть не по слогам, стараясь не смотреть в насмешливые глаза. — Там воздух, конечно, суховат и вреден для кожи, но зато, говорят, местные придворные — настоящие мастера изящных оскорблений и тонких намеков.

Женщина сначала приподняла вопросительно бровь, а потом все же поняла мой совет и вспыхнула. Что-то пролепетала про дурную погоду февраля и, наконец, отстала от меня. Я не обманывалась. Сейчас миссис Питерс побежит разносить по залу весть о том, что миссис Хейг раздавлена, сломлена и едва себя держит на публике. Собирается сбежать от мужа и его любовницы в драконьи горы — потому что только там еще не знают, что какая-то безродная девка за пару месяцев выжила ее из супружеской постели.

Что мой муж завел себе любовницу, я узнала полгода назад. Весть меня не обрадовала, без сомнений. Сначала я даже поплакала. Ну, потому что это было обидно и унизительно. Но, немного поразмыслив, я решила, что все не так уж плохо. Секс я никогда не любила, занимаясь им скорее для галочки; Виктор тоже особенно желанием не горел, предпочитая получать оргазмы от своих бумажек. У нас была своеобразная идиллия, и мы не портили ее никому не нужным ночным пыхтением чаще пары раз в месяц. Мне уже не восемнадцать — ночью я предпочитаю спать. Гораздо больше удовольствия и я, и муж получали от общения. От совместных завтраков, мелких подтруниваний и обсуждения планов на будущее… или только мне так казалось?

Потому что месяц назад белобрысая подстилка переехала к нам в дом.

— Вот срань, — пробормотала я себе под нос и опрокинула бокал залпом.

Пузырики, заливаясь весельем, пробежали по горлу, и я чуть скривилась. Когда они бухнули теплой тяжестью в желудок, легче не стало, так что я заозиралась в поисках закусок. Виктор додумался поговорить о разводе прямо перед моим отъездом в это сборище ведьм и чертей. И теперь я едва была в состоянии держать лицо, судорожно выискивая, куда бы себя приткнуть, чтобы не показывать со всей очевидностью, что я все-таки и правда раздавлена.

«Мы поговорим, когда ты вернешься, Джо»

Я удержала тяжелый вздох и уже сделала было шаг в сторону стола с закусками, как вдруг кто-то цепко ухватил меня за локоть, дергая на себя. Я зашипела, но почти тут же натянула на лицо… ну, что-то на подобии улыбки? Разборки с родней перед всем честным народом стали бы последним гвоздем в моем гробу, так что пришлось изображать радость встречи.

— Джослин, нам надо срочно поговорить! — зашипела женщина, называющая себя моей матерью. — Почему ты не отвечаешь на письма?!

Губы, вытянутые в доброжелательный оскал, дрожали. Кто вообще их додумался сюда пригласить?! Мне казалось, эти люди уже стали незваными гостями везде!

— Ма-ама, — потянула я, — а ты что тут забыла?

Называть эту женщину матерью у меня получалось с трудом даже спустя шесть лет в этом мире. Может я и смогла бы привыкнуть, если бы миссис Ребекка Хейг вызывала бы во мне пусть даже не симпатию, но хотя бы уважение. Но эта расплывшаяся, безвкусно одетая женщина не вызывала во мне ничего, кроме раздражения. Суетливая, инфантильная транжира и махровая эгоистка. Как и вся семейка Хейг, за исключением разве что моей тихони-племянницы. Эти люди умудрялись позориться с завидной регулярностью, заодно опуская на дно и мою репутацию. С ними было бесполезно говорить, договариваться и даже просто находиться в одном помещении дольше получаса.

Моя настоящая семья была совсем не такой, и прикипеть к семейству Хейг у меня не было ни шанса. Я пожила с ними полгода и, устав от них до ужаса, поспешно сбежала замуж.

— Это ты что тут забыла, когда в твоем доме твориться непонятно что? — тихонько возмутилась Ребекка, продолжая сверкать улыбкой в сторону всех, кому была представлена, напоминая бедолагам о знакомстве, которое собирались продолжать даже против их воли. — Что ты за жена такая непутевая, что бедняжка Вики вынужден был притащить эту подстилку аж в ваш дом!

— Это не твое дело, так что я даже обсуждать это с тобой не собираюсь, — едва слышно шепнула я, отвечая на ее улыбку своей.

— В детстве ты была такой послушной душкой! — всхлипнула женщина. — Ну когда ты превратилась в это ворчливое чудовище? Вот поэтому наш дорогой Вик и ходит налево!

Я устало прикрыла глаза.

В этот мир я попала уже больше шести лет назад. Просто однажды отравилась дешевыми роллами, промаялась в полубреду полночи, а очнулась уже здесь. Та же самая я, но почему-то другие люди называли себя моими родителями; и меня — другим именем. Из Жени я стала Джо. Моя убитая двушка превратилась в пафосные покои с лепниной под потолком; мое обесцвеченное каре — в родные темные локоны; а моя рваная футболка — в ночнушку с оборками и кружевами…

Вместо вредного кота меня разбудила нагловатая служанка с какой-то сомнительной микстурой от всех болезней в руках. Пить я подозрительную жижу отказалась, — я уже разок рискнула своей жизнью в дешевой забегаловке! Так что мне ее влили насильно, особо не расшаркиваясь. Что случилось с настоящей Джо, я не имела ни малейшего понятия, но вместо нее в этом мире очутилось «ворчливое чудовище». Возможно, на месте «ворчливого чудовища» в моем мире теперь жила «послушная душка», кто знает? Ребекка грешила на темных духов, я — на японцев и их закуски.

Видимо, ниндзя проникли к нам с востока с целью захвата наших полупустых земель. Бедняжки веками ютились на жалком островке, а тут то же количество народу размазали на полконтинента… Могу понять их зависть. Я была уверена, что пока я тут любуюсь галлюнами, самураи уже переклеивают мои обои и ставят татами вместо дивана… и я, конечно, составляла планы мести, стараясь не сильно вслушиваться в чепуху, которые несли незнакомцы, называвшие себя моими родителями. В конце концов, они же даже не настоящие?

Но со временем все же пришло осознание, что бред затянулся и выглядит уж больно осмысленно. В общем, я попала на какую-то другую ветку реальности! Или как там говорят? Параллельная вселенная? Короче говоря, роллы были забористые. И я решила выйти замуж. Тем более, что оставаться в одном доме с новой семейкой уже не было никаких сил.

Конечно, до этого решения я дошла не сразу, сначала честно попытавшись подружиться с обитателями своего нового дома и исправить ту финансовую яму, в которой находилась моя новая семья. Я так устала от одиночества и так тосковала по шуму и суете, которые наполняли когда-то мой собственный дом, что поначалу даже обрадовалась… С бумажками я работать умела, как действуют предприимчивые люди — знала. И решила помочь своему новому, пусть и своеобразному, но все-таки семейству вылезти из долгов и слегка подняться с колен. Разве не этим обычно занимаются попаданки?

Но Хейги сопротивлялись моим попыткам яростно и отчаянно. Они не хотели вылезать из долгов, не хотели экономить и даже просто-напросто думать своей головой и немножечко — о благополучии близких… очень, очень не хотели. И — победили. Я признала, что «лезу не в свое дело», согласилась с тезисом «что может понимать юная леди в серьезных делах» и перестала сопротивляться регулярным «я собираюсь инвестировать чужие деньги в очень прибыльное дело» и «нам срочно нужно новое платье, потому что ходить в одном целый месяц — унизительно»!

Смирилась с тем, что в этом мире по закону сама не могу даже счет в банке открыть без разрешения отца, и выбрала вариант из имеющихся. Нашла себе богатого мужа по заветам предков и сбежала, последующие годы игнорируя все просьбы «родителей» о встрече. К сожалению, они о своей удачно выскочившей замуж дочери забывать не хотели, искренне уверенные что теперь могут делать еще больше долгов, чем прежде…

— Послушай, Джослин, все только и болтают, что об этой девице, — еще раз потопталась по моей гордости Ребекка, — ты должна что-то с этим сделать. Ты же как-то соблазнила его на брак? Ну! Действуй поактивнее, дорогая, это уже не шутки…

— Ты сама говорила, что любовница — это не беда, — напомнила я ей ее добрый материнский совет «терпеть молча».

— Но не когда она живет с тобой под одной крышей! — возмутилась женщина, вдруг переплетая наши руки в ласковом жесте. — Вот, на.

В ладони незаметно оказалась маленькая бутылочка.

— Что это?

— Я слышала, будто она понесла, — совсем тихо прошептала женщина и вдруг совсем по-девчоночьи хихикнула. — Это тебе маленький подарочек от родителей! Пара капель — и ублюдка как не бывало! Помни, детка, мы всегда рядом…

Я не удержала ни лицо, ни тело, и просто отшатнулась в отвращении.

— Забери, — я попыталась всунуть эту мерзость ей обратно, но женщина отошла на пару шагов, с улыбкой покачав головой, — это все просто слухи!

— Скоро станут правдой, пока ты глазами хлопаешь. И почему ты сама-то до сих пор не родила наследника? Бедняжка Вики!

Бедняжка Вики! Да не нужен был ему наследник, и мы об этом договорились сразу! В голове вертелась одна нецензурная брань, когда я вдруг наткнулась на внимательный взгляд. За одной из колонн всего в нескольких шагах от нас стоял молодой мужчина.

— Миссис Хейг, — тихо поздоровался он, вежливо склонившись.

Я кивнула, чувствуя, как холодеют руки. Он все слышал?..

— Что там?! — встрепенулась наконец Ребекка. — А, этот… что ты тут встал? — фыркнула женщина. — Уши греешь? Что еще взять со сброда…

— Мама! — зашипела я. — Простите, Джек…

Мужчина улыбнулся, будто говорили не про него. Мне до сих пор было слегка неловко называть его просто по имени, учитывая, что мы не водили близкое знакомство, но фамилии у него не было. Просто Джек.

— Иди! — поторопила его Ребекка. — Долго еще будешь тут стоять? Разоделся, вы поглядите…

Молодой мужчина и правда был одет, как франт, хотя сам за душой не имел ничего. Ни происхождения, ни семьи, ни хоть какого-то состояния. Просто однажды он появился в высшем свете в качестве любовника одной богатой вдовы, и с тех пор кочевал из одной койки в другую.

Ребекка обернулась и презрительно сморщилась, ничуть не смутившись, что ее могли слышать. Конечно! Это ведь не человек даже — так, чья-то вечная подстилка. Безродный, нищий, продающий свое тело за шелка и вкусные вина. Не имеющий даже фамилии, у него было только до неприличия смазливое лицо, гибкое стройное тело и золотые кудри, ниспадающие ниже плеч на зависть всем девицам в округе.

Ребекка может и не смутилась, а вот я — еще как! По щекам будто плеснули кипятком, когда я поймала в его глазах презрения не меньше, чем в глазах Ребекки — к нему. Его красиво очерченные губы изогнулись в вежливую, слегка развязную улыбку, и мужчина с внешностью вечного юноши галантно поклонился, оставив нас одних.

— Какое позорище, — прошептала я себе под нос.

— Пф! — мотнула головой Ребекка. — Нашла перед кем стесняться. Я слышала, — понизив голос и придвинувшись ко мне, прошептала женщина, — Будто бы он не только женщинам выслуживает ночами…

— Перестань! — вспыхнула я, засовывая бутылочку ей обратно в карман, раз уж она была так близко.

— …и что он не просто отдается тем, кто готов его содержать… Оказывается, у юнца долги и еще какие!

Я прикрыла глаза.

— Тебе ли про долги что-то говорить, а?

Наконец стыд достиг и ее, и лицо Ребекки покрылось красными пятнами.

— Ну это же другое!

Ну, конечно, другое… У благородных людей и долги благородные! Отделаться от женщины у меня получилось еще только спустя пять минут. Все это время она напоминала мне, почему я не хочу с ней общаться и игнорирую все ее письма.

— Помни, детка, ты уже не первой свежести! — напутствовала мать громким шепотом на прощание. — Второго такого Виктора ты себе не найдешь, так что не пропускай удар!..

Я ушла с приема раньше, чем было бы прилично, но никаких сил уже не было. Слухи обо мне распустят и так не самые приятные, так чего себя еще больше мучать?