Объект №16

Сергей проснулся от яркого света, который нагло пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. Комнату заливали косые лучи апрельского солнца, пляшущие зайчиками на противоположной стене. Он потянулся, хрустнув затекшей шеей, и глянул на часы.

05:12 утра.

– Твою ж… – выдохнул он в потолок.

До работы ещё почти три часа. Надо поспать. Он пролежал ещё полчаса, ворочаясь с боку на бок, но сон не возвращался – только раздражение росло, как тесто на дрожжах.

Сергей сел, потёр лицо ладонями и решил: хватит.

Ванная встретила его привычным запахом сырости и хозяйственного мыла. Холодная вода обожгла кожу, смывая остатки сна. Он посмотрел на себя в зеркало: на него смотрело помятое, небритое лицо. Ничего особенного. Просто обычный тридцатилетний светловолосый парень с карими глазами.

На кухне он как обычно начал готовить себе яичницу. Шипение масла, запах жареного – единственное, что сейчас казалось реальным. Кофеварка зафыркала, выпуская пар. Он сел с тарелкой и кружкой у окна, глядя на пустынную улицу. Город только просыпался – редкие машины, сонный дворник с метлой, пара собак, выгуливающих хозяев.

Сергей вздохнул и потянулся за телефоном.

Лента новостей была привычно унылой. Политические дрязги, скандалы в шоу-бизнесе, очередной прогноз погоды. А потом – заметка, от которой внутри похолодело.

«Пятнадцатое исчезновение за неделю: полиция бессильна»

Он открыл статью. Люди пропадали без следа. Никаких следов, никаких отпечатков, никаких улик. Просто человек шёл домой, и не пришёл. Просмотр камер видеонаблюдения не давали результатов. Записей не было. Словно их стёрли.

– Кошмар, – пробормотал Сергей, откладывая телефон.

Он включил телевизор. Там как раз шёл старый чёрно-белый фильм ужасов – классическая история про оборотня. Человек корчился на экране, его тело изгибалось в неестественных позах, из пальцев лезли когти, а лицо вытягивалось в звериную морду. Полная луна светила в кадре холодным, мертвенным светом.

Сергей смотрел перед собой, но взгляд его был пуст. В голове снова и снова прокручивалась одна и та же мысль: как люди могут так легко исчезнуть? Просто берут – и растворяются в воздухе, словно их и не было.

Время потянулось медленно, как смола.

***

В 06:30 он наконец вышел из квартиры. Чувствовалось, что подъезд потихоньку просыпался. Где-то этажом выше хлопнула дверь, послышался раздражённый женский голос: «Я сказала, не забудь ключи!».

Сергей быстро спустился по лестнице, толкнул тяжёлую дверь подъезда и вышел на улицу.

Солнце уже поднялось, заливая двор тёплым апрельским светом. Воздух пах свежестью и цветущими где-то за домами тополями. Сергей глубоко вдохнул, наслаждаясь утром, и сделал шаг к тротуару.

– Серёжа?! Привет!

Он замер. Сердце замерло, а потом застучало так, словно пыталось вырваться из груди.

Это была Катя. Он шла со стороны остановки. На ней была лёгкая куртка, волосы рассыпаны по плечам, под глазами – тени от усталости, но на губах – улыбка. Та самая, от которой у Сергея душа улетала высоко в небо, расправив невидимые крылья.

– Что-то ты рано сегодня! – сказала она, чуть склонив голову.

Сергей почувствовал, как щёки начинаю краснеть. Он судорожно сглотнул, пытаясь вспомнить, как говорить.

– П-привет, Кать! – выдавил он. – Да… не спится что-то. Вот… решил прогуляться до работы. А ты со смены?

– Ага! – она кивнула, в её зелёных глазах мелькнула усталость, но улыбка стала только теплее. – Сегодня пораньше отпустили. Повезло.

Сергей опустил взгляд. Асфальт под ногами внезапно стал невероятно интересным.

– Кать… – начал он и тут же испугался собственной смелости. – А ты… ты завтра что делаешь?

Пауза. Сердце колотилось где-то в ушах.

– У меня завтра выходной, – ответила она, и в её голосе послышались весёлые нотки. – На работу только послезавтра утром. Так что завтра я полностью свободна!

Сергей поднял глаза. Она смотрела на него, чуть склонив голову, и, кажется, уже всё поняла.

– Тогда… может, мы… – слова застревали в горле, но он пересилил себя. – Может, погуляем? Сходим в кино? Завтра вечером. Часов в семь? Что скажешь?

Катя улыбнулась – и эта улыбка осветила весь двор ярче солнца.

– С удовольствием!

У Сергея внутри будто взорвался салют.

– Тогда… до завтра? – выдохнул он.

– До завтра, – подтвердила она, кивнув, и, бросив на него последний тёплый взгляд, направилась к подъезду.

Сергей смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. Потом развернулся и пошёл на работу на ватных ногах. Воздух казался пьянящим, солнце – ласковым, даже запах выхлопных газов от проезжающей мимо маршрутки не раздражал.

«Она согласилась. Она правда согласилась».

***

Дорога до автосалона занимала обычно минут сорок пешком. Сергей решил не ехать на автобусе – погода стояла сказочная. Апрель, когда солнце уже греет почти по-летнему, но в воздухе ещё чувствуется лёгкая, прозрачная свежесть.

Город шумел, гудел, переваривал утро. Люди спешили, пили кофе на бегу, говорили по телефонам. Сергей лавировал в толпе, но чем он отходил дальше от центра, тем спокойнее становилось. Он не любил эту вечную суету и шум. Наконец, высотки сменились обычными пятиэтажками и участком с частными домами.

Когда он вышел к старому заброшенному заводу, вокруг уже было почти безлюдно. Только ветер гулял в ржавых фермах, да где-то вдалеке лаяли собаки.

Сергей остановился на секунду, глядя на чёрные провалы окон. Завод смотрел на него пустыми глазницами, крыши цехов торчали, как сгнившие пеньки зубов.

– Жуткое место, – пробормотал он и ускорил шаг.

***

Автосалон встретил его ослепительной чистотой и запахом новых шин и пластика. Внутри, несмотря на ранний час, уже стоял начальник – Андрей Сергеевич Лапин, мужчина с вечно озабоченным лицом и манерами человека, который считает себя центром вселенной.

– Сергей? – Лапин удивлённо поднял бровь, увидев подчинённого. – Ты чего так рано?

– Бессонница, – коротко ответил Сергей, надеясь, что начальник не будет лезть с расспросами.

– Понятно, – Лапин, к удивлению, не стал допытываться, а довольно потёр руки. – Это даже к лучшему. Поможешь принять автовоз. Он должен приехать с минуты на минуту.

Сергей вздохнул, но кивнул.

Разгрузка машин заняла около часа. Автомобили, новенькие и блестящие, выстроились в ряд, сверкая на солнце свежим лаком. Сергей механически заполнял бумажки, проверял комплектацию, ставил галочки. Но его мысли были далеко.

Он всё думал о ней. О Кате. Вспоминал её улыбку и глаза, в которых, казалось, можно было утонуть.

Когда автовоз уехал, Сергей сел за свой рабочий стол и уставился в одну точку. Клиентов почти не было – раннее утро, суббота. Он снова и снова прокручивал в голове их разговор. Этот момент, когда она сказала «да», разливался в его груди приятным теплом, от которого щемило сердце.

Он даже не заметил, как губы сами собой растянулись в блаженной улыбке.

– Молодой человек! Вы меня слышите?!

Сергей вздрогнул так, что чуть не слетел со стула. Перед ним стоял низенький, худощавый мужичок с лысиной, в очках с толстыми линзами. Его голос был визгливым, как у рассерженной чайки.

– Д-да, я вас слушаю, – Сергей моргнул, прогоняя наваждение. – Могу я вам чем-то помочь?

– Да, можете! – мужичок брызнул слюной. – Я неделю назад купил у вас автомобиль! А он уже сломался!

Сергей внутренне вздохнул. Началось.

– Понимаю ваше негодование, – он включил профессиональный тон, хотя внутри уже всё начало закипать. – Вам нужно обратиться в сервисный отдел.

– Я уже обращался! – мужичок ткнул пальцем в сторону сервиса. – Они сказали, что это не гарантийный случай! Безобразие! Я буду жаловаться!

– А я тут при чём? – Сергей чувствовал, как терпение тает с каждой секундой.

– Как при чём?! – мужичок снова брызнул слюной, на этот раз попав Сергею на щёку. – Машину продали мне вы! Значит, вы и отвечаете!

Сергей с трудом подавил желание встать и уйти. Он медленно выдохнул.

– Я всего лишь продаю автомобили. Если у вас есть претензии, я могу позвать администратора.

– Так зовите!

Сергей набрал Лапина. Тот появился через минуту, оценил ситуацию и увёл визгливого клиента в свой кабинет. Через полчаса мужичок вышел довольный, словно кот, объевшийся сметаны.

– Уладил? – спросил Сергей у проходившего мимо Лапина.

– Уладил, – довольно кивнул тот. – Пришлось немного доплатить из своего кармана, но клиент доволен. Учись, Сергей. Клиент всегда прав.

– Даже когда неправ?

– Особенно когда неправ.

Сергей покачал головой и вернулся к своим мыслям. Оставшаяся половина дня прошла спокойно. Несколько покупателей, пара звонков, бесконечное сидение в ожидании чуда. Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на часы.

Эх, поскорее бы завтра.

***

Смена закончилась ровно в 23:00. За окнами автосалона давно уже царила ночь – где-то гремела музыка, где-то ссорились подвыпившие компании, а где-то просто гулял ветер.

Сергей вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Ехать на автобусе не хотелось – после целого дня в душном помещении хотелось размять ноги. А завтра…, завтра он увидит её… Он улыбнулся своим мыслям и зашагал в сторону дома.

Ночной город был другим. Спокойным и таинственным. Сергей шёл по пустынным улицам, слушая эхо собственных шагов. Редкие прохожие попадались навстречу, торопливо исчезая в подворотнях.

Когда он снова оказался у заброшенного завода, внутри похолодело. В темноте руины выглядели особенно зловеще – чёрные провалы окон, ржавые остовы, тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Сергей ускорил шаг.

И тут – удар.

Кто-то накинул мешок на голову. Резкая боль в затылке, сильные руки, сдавившие плечи. Сергей рванулся, закричал, но крик утонул в грубой ткани. Острая игла впилась в шею, и мир поплыл.

Последнее, что он запомнил – голоса. Приглушённые, деловитые:

– Грузите его. Шевелитесь.

– Этот пойдёт?

– Все пойдут. Внутрь его.

Он чувствовал, что его тащат куда-то. Куда-то вниз. В неизвестность. Он с ужасом понял, что стал одним из тех, кто пропал. Он стал шестнадцатым. Его сознание то пробивалось, то утопало в пучине небытия. Он слышал далекие голоса, звучащие, будто бы за толстым стеклом или толщей воды. А запахи сменяли друг друга калейдоскопом: сначала – затхлая пыль и ржавое железо, потом – резкий, стерильный запах лекарств и антисептика, будто он внезапно оказался в больничных стенах.

Затем всё пропало и его поглотила тьма.

***

Он очнулся там же, где упал. Мешок исчез, руки были свободны. Сергей с трудом сел, держась за голову – она раскалывалась, словно после жестокого похмелья.

– Что… что это было? – прошептал он в пустоту. – Сон? Я потерял сознание?

Тело ломило, во рту стоял противный металлический привкус. Он посмотрел на часы, подсвечивая экраном телефона.

02:14.

– Ничего себе… – присвистнул он. – Я был в отключке три часа?

Небо было затянуто тучами. Луна спряталась, и вокруг воцарилась непроглядная тьма. Сергей включил фонарик на телефоне и, пошатываясь, побрёл в сторону дома.

Город спал. Только где-то вдалеке лаяли собаки да гулял ветер. Сергей постоянно озирался – после случившегося каждый шорох казался угрозой.

– Надо завтра к врачу сходить, – бормотал он себе под нос. – Обязательно. Голова раскалывается, и эта слабость…

Тучи разошлись.

Луна вышла из-за облаков, залив всё вокруг мертвенным, серебристым светом.

– Ох, наконец-то, – выдохнул Сергей, подставляя лицо лунному сиянию. – А то хоть глаз выколи…

Он не успел договорить.

Боль пришла внезапно – будто что‑то взорвалось глубоко внутри, разбрасывая осколки агонии по всему телу. Она вспыхнула разом во всех клетках, прожигая насквозь, разрывая нервы, скручивая мышцы в тугие узлы.

Сергей рухнул на колени, захлебнувшись криком. Кости затрещали, ломаясь и перестраиваясь. Мышцы наливались чужой, нечеловеческой силой, разрывая кожу. Из пальцев вместо ногтей полезли длинные, кривые когти. Челюсть выдвинулась вперёд, зубы удлинились, превращаясь в клыки. Из пор полезла густая, серая шерсть.

А потом – тишина.

Чужое сознание, тёмное, яростное и голодное, накрыло его разум, как цунами накрывает прибрежный городок. Сознание Сергея сжалось в крошечную точку, утонуло в этом океане боли и ярости.

Последнее, что он успел подумать перед тем, как провалиться в бездну: «Что… со мной…?»

***

Сергей очнулся в лесу. Близился рассвет.

Было холодно. Он лежал на мокрой от росы траве, голый, дрожащий. Вокруг – деревья и тишина, где-то далеко ухает сова.

Он сел. Голова кружилась, но боль ушла. Осталась только странная, тянущая пустота внутри.

Сергей поднял руки и замер.

Они были в крови.

Вся его грудь, живот, руки – всё было залито тёмной, уже подсохшей кровью. Чужой кровью.

– Нет… – прошептал он, не веря своим глазам. – Нет-нет-нет…

Он пытался вспомнить хоть что-то. Но воспоминания всплывали только обрывками: запах свежей крови, хруст ломаемых костей, чей-то крик, оборвавшийся на полуслове.

Сергей вскочил, его затрясло.

– Надо… надо спрятаться… – бормотал он, лихорадочно озираясь. – В таком виде нельзя в город…

И тут он вспомнил. Дача. Родительская дача в двадцати минутах ходьбы отсюда. Там есть одежда, вода, можно привести себя в порядок. И никого из соседей – участки вокруг давно заброшены.

Перебежками, прячась за деревьями и замирая при каждом шорохе, он добрался до дачи, чудом никого не встретив. Путь, который занимал двадцать минут, растянулся на час липкого, животного страха.

Дом достался от родителей. Большой, старый, с толстыми бревенчатыми стенами и просторным подвалом, куда отец когда-то ссыпал картошку на зиму. Сейчас дом стоял пустой, тёмный, покрытый толстым слоем пыли.

Сергей вспомнил, что запасной ключ лежит в потайном месте за сараем. Обойдя дом, он сунул руку под отставшую доску – пальцы нащупали холодный металл.

Через минуту он уже был внутри.

Он натянул первую попавшуюся одежду – старые отцовские штаны и свитер – и наконец-то смог перевести дух. Мысли лихорадочно метались в голове, натыкаясь друг на друга, как слепые котята.

«Что это было? Что со мной произошло? Как я очутился в лесу?»

Он напряг память, и перед глазами всплыла картина, словно из давно забытого кошмара: две фигуры в белых халатах, смотрящие на него сквозь толщу мутной воды. Они о чём-то говорили, склонялись над ним, в руках блестели иглы. Он расслышал только одно слово – эксперименты.

– Эксперименты… – прошептал Сергей, и внутри похолодело.

Он вспомнил тот старый фильм про оборотней, который смотрел утром. Вспомнил, как корчился актёр на экране, как лезли когти, как вытягивалась морда.

– Нет. Не может быть. Меня же никто не кусал…

Но память уже складывала пазл. Похищение, укол, странные голоса, а теперь – кровь на руках.

Сергей лихорадочно включил телевизор, стоящий в углу комнаты. Экран засветился, и через минуту он увидел то, что боялся увидеть.

Молодая симпатичная репортёрша стояла на фоне леса, перегороженного жёлтой лентой.

– …сегодня ночью было найдено тело молодой девушки. Судя по ранам, на неё напал крупный зверь. Специалисты предполагают, что это мог быть медведь, но уверенности нет. Полиция пока воздерживается от комментариев. Мы продолжим следить за развитием событий…

– Нет. Только бы не она. Пусть будет не она, – Сергей впился в экран глазами, моля лишь о том, чтобы это не оказалась Катя.

На экране показали фото той бедной девушки. Это была не Катя. Сергей на мгновение почувствовал облегчение, которое тут же сменилось липким страхом – не имело значение кто это был, это совершенно ничего не меняло. Он выключил телевизор.

В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком его собственного сердца.

– Это я. Это сделал я.

Он понял. Осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей. Он опасен. Он – чудовище. И самое страшное – он опасен для Кати.

«Нужно что-то делать. Нужно обезопасить людей».

Мысль о клетке пришла внезапно, как озарение. Большая, надёжная клетка. Чтобы зверь не вырвался. Чтобы никого больше не убил.

Деньги. У отца была заначка – на чёрный день. Сергей нашёл её в тайнике под половицей, там же, где отец хранил её всегда. Сумма небольшая, но на первое время хватит.

– Сегодня полнолуние, – прошептал он, глядя в окно на светлеющее небо. – Я должен успеть.

Старый отцовский внедорожник завелся с полпинка – неожиданно бодро для своего возраста. Сергей направил его к металлоприёмке на окраине города: туда, где среди куч ржавого лома и изогнутых листов металла можно было найти всё, что угодно.

Он выбрал толстые стальные прутья и полосы, выложил на прилавок деньги. Продавец – небритый, угрюмый, с лицом, изрезанным морщинами недоверия, – окинул его долгим взглядом. Но промолчал. Деньги, как известно, пахнут одинаково – и в этом была своя горькая правда.

Вернувшись на дачу, Сергей достал из сарая отцовский сварочный аппарат. Спасибо отцу – бывшему сварщику, который в своё время заставил сына выучиться ремеслу. «В жизни пригодится», – говорил он. Старик и не подозревал, насколько окажется прав.

Он спустился в подвал. Помещение оказалось просторным, с бетонным полом и толстыми стенами, уходящими глубоко в землю. Здесь было прохладно и сыро. Идеальное место.

Сварка шипела, искры летели во все стороны, металл нагревался и соединялся в прочную конструкцию. Сергей работал как одержимый, не чувствуя усталости, не замечая времени. К вечеру клетка была готова.

Она стояла в центре подвала, массивная, угрожающая, похожая на декорацию к фильму ужасов. С прутьями толщиной в палец, надёжная и внушительная. Сергей дёрнул дверцу – ни миллиметра люфта. Выдержит.

За окнами темнело. Солнце село, и на небо медленно выползала луна – полная, круглая, налитая холодным светом.

Сергей спустился в подвал, разделся догола, вошёл в клетку и запер за собой дверцу. Ключ положил на пол, подальше от решётки – чтобы даже в зверином обличье не дотянуться. Сел в углу на холодный бетон, обхватил колени руками и стал ждать.

Жжение пришло не сразу. Сначала просто легкое тепло, разливающееся по телу. Потом – жар. Потом – адская, выворачивающая наизнанку боль.

Сергей закричал, вцепившись в прутья. Кости ломались и срастались заново, мышцы рвали кожу, из пальцев лезли когти, челюсть выдвигалась вперёд. Сознание мутилось, тонуло в чужой, дикой воле.

А потом клетка содрогнулась от мощного удара.

Огромный зверь с серой, отливающей серебром шерстью бился о прутья, рычал, кидался на решётку снова и снова. Пока окончательно не выбился из сил. Клетка выдержала.

Утром Сергей очнулся. Голый, разбитый, но внутри – в клетке. В безопасности.

– Выдержала, – прошептал он разбитыми губами. – Спасибо, батя.

Так прошло долгих пять месяцев кошмара.

Пять месяцев одиночества, боли и отчаяния. Днём Сергей спал или тупо смотрел в потолок, слушая, как за окнами шумит ветер. По ночам он превращался в зверя и метался по клетке в подвале, пока не выдыхался и не засыпал на холодном бетоне.

Он почти не выходил на улицу. Запасы еды таяли, но он научился экономить. Вода была в колодце.

Мысли о Кате не отпускали. Он представлял, как она ждала его у кинотеатра в тот вечер. Как смотрела на часы, как набирала его номер, слышала «абонент недоступен». Как потом, наверное, плакала. Как решила, что он просто исчез, как те пятнадцать человек из новостей.

– Прости, Кать, – шептал он в темноту. – Я не хотел. Я не хотел…

Он потерял счёт времени. Начал разговаривать сам собой, даже не замечая этого. Дни слились в бесконечную череду мучений. Надежда таяла с каждой полной луной. Он уже почти смирился с тем, что это – навсегда. Что он умрёт здесь, в этой клетке, зверем, которого никто не вспомнит.

И в очередную ночь он, уже на автомате, усталый, разбитый, измученный до предела, спустился в подвал, зашёл в клетку.

И не заметил, что не закрыл замок.

А через час, когда луна поднялась в зенит, зверь вырвался на свободу.

Он нёсся сквозь ночной лес, счастливый, пьяный от ветра и скорости. Он нёсся туда, где пахло городом, людьми и страхом. Туда, где можно было утолить голод, который мучил его все эти месяцы.

Он не знал, что бежит навстречу своей судьбе. Что где-то там, в ночном городе, на крыше небоскрёба, под проливным дождём сидит чёрная фигура в экзоскелете.

Охотник.

Который изменит жизнь Сергея навсегда.