Объект 404: Аудитор реальности 1

В начале был не свет. В начале был системный лог.

[Инициализация ядра... 100%] [Загрузка визуального оверлея... ОК] [Внимание! Биологический носитель в критическом состоянии] [Обнаружена критическая ошибка среды. Объект 404 не найден в базе данных активных пользователей] [Присвоен временный статус: Аудитор (L0)]

Я открыл глаза, и мир тут же взорвался мигренью. Правое яблоко словно проткнули раскаленным сверлом. Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь сухой, хриплый кашель. Рот был забит пылью и бетонной крошкой.

Перед глазами плавали кислотно-зеленые цифры и графики. Они не были галлюцинацией — они накладывались на реальность, привязанные к объектам. Трещина на потолке была помечена как

[Дефект структуры: риск обрушения 14%]

Опрокинутый комод светился синим контуром с припиской

[Древесина: сосна, плотность снижена на 40%]

Я лежал на боку, прижатый тяжелым обломком шкафа. Левая рука онемела, а плечо горело так, будто в него вцепился рак.

— Оля… — хрип вырвался из груди прежде, чем я осознал, где нахожусь.

Память возвращалась неохотно, рваными кусками. Вспышка в небе. Гул, от которого лопались барабанные перепонки. Стон сминаемого металла. И крик Лерки, внезапно оборвавшийся на самой высокой ноте.

Я с трудом повернул голову. Пыль в комнате еще не осела, она лениво кружилась в лучах света, пробивавшихся сквозь пролом в стене. В углу, под слоем серой взвеси, я увидел их.

Оля лежала, раскинув руки, словно пыталась закрыть собой дочь. Ее каштановые волосы, которые она всегда так тщательно расчесывала по утрам, превратились в грязный колтун. Над ней, прямо в воздухе, мерцала ровная прямоугольная плашка, похожая на окно Windows.

[Объект: Деактивирован] [Причина: Прекращение биологических функций] [Целостность данных: 0.001% (архивация невозможна)]

— Нет… нет, нет, нет… — я заскреб ногтями по полу, пытаясь доползти до них, но шкаф держал крепко.

Каждое движение отзывалось новой вспышкой боли. Оверлей перед глазами сходил с ума, выплевывая предупреждения о внутреннем кровотечении и переломах. Но хуже всего была эта надпись — «Объект деактивирован». Бездушная, холодная констатация факта. Моя жена не умерла в этом новом мире. Она была «снята с учета».

Я завыл, уткнувшись лицом в бетон. В этот момент что-то тяжелое на груди обожгло кожу. Медальон. Старый серебряный диск, который я нашел на раскопках еще в студенчестве и с тех пор носил не снимая. Сейчас он пульсировал теплом, и я чувствовал, как эта пульсация синхронизируется с моим пульсом.

Бум. Бум. Бум.

Пол вздрогнул. Из коридора донесся тяжелый, мерный скрежет. Словно кто-то волочил по полу огромный стальной лист.

«Работай, Леха. Думай», — прозвучал в голове голос отца, старого мастера цеха. — «Когда станок идет вразнос, не ори на него. Ищи, где выбило пробку».

Я заставил себя замолчать. Сцепил зубы так, что эмаль скрипнула. Страх и горе никуда не делись, но я привычным движением задвинул их в дальний угол сознания, освобождая место для холодного расчета. Десять лет работы инженером по охране труда и промышленной безопасности не проходят даром. ТБ — это не про бумажки. ТБ — это про то, как выжить там, где всё хочет тебя убить.

Я посмотрел на шкаф, прижимавший меня. [Материал: ДСП. Точка критического напряжения: отмечена]. На контуре шкафа загорелась красная точка. Если я надавлю вот здесь, под углом в тридцать градусов, используя уцелевшую ногу как рычаг…

С рыком я толкнул. Панель треснула, рассыпаясь трухой — время и странная энергия, заполнившая город, превратили мебель в хлам. Я выкатился из-под завала, едва не потеряв сознание от боли в плече.

[Статус: Травма мягких тканей. Риск шока: 32%. Рекомендовано: Покой]

— К черту покой, — прошептал я.

В дверном проеме показалась тень. Она была огромной. Существо ввалилось в комнату, заполнив собой почти всё пространство. Оно напоминало гиену, если бы гиену сконструировали на танковом заводе из запчастей для экскаватора. Серая, безволосая кожа переплеталась с жгутами гидравлических шлангов. Вместо морды — тупой конус с тремя вращающимися красными линзами окуляров.

[Угроза: Падальщик-утилизатор (ур. 3)] [Класс: Техно-органический паразит] [Вероятность выживания в прямом столкновении: 4.2%]

Тварь не видела меня или не считала угрозой. Она направилась прямиком к углу. К ним.

Из «плеча» Падальщика выдвинулся длинный, сегментированный манипулятор с циркулярной пилой на конце. Диск начал раскручиваться, издавая противный, ультразвуковой визг.

— Тварь… не трогай их! — я дернулся вперед, но тело подвело. Я просто свалился на четвереньки.

Окуляры существа синхронно повернулись ко мне. Оно издало звук, похожий на скрежет несмазанных шестерен. Программа утилизации встретила препятствие.

Я лихорадочно огляделся. На полу валялся мой мультитул — массивный «Leatherman», который я всегда носил в чехле на поясе. Во время обрушения чехол лопнул, и инструмент отлетел к стене. До него было метра два.

Падальщик припал к полу. Его гидравлика глухо зашипела, нагнетая давление для прыжка. Мир вокруг меня начал мелко дрожать. Оверлей окрасился в багровый цвет.

[Внимание! Инициация враждебного действия] [Прогноз: Летальный исход через 1.4 сек]

Мои пальцы сжались на медальоне. Металл стал не просто горячим — он жонглировал реальностью. «Верни. Верни назад!» — беззвучно закричал я.

[Обнаружен запрос административного уровня L0] [Запуск протокола: Реконструкция сбоя (2 сек)] [Внимание! Стоимость операции: Поглощение информационной энтропии]

Мир дернулся, как зажеванная пленка в видеомагнитофоне. Звук циркулярной пилы пошел в обратную сторону. Пыль, осевшая на полу, взметнулась вверх. Тварь, уже начавшая прыжок, «всосалась» назад, к дверному проему.

А потом мне в череп вбили раскаленный лом.

Я не забыл свое имя. Я не забыл Олю. Но вместе с моим прошлым в голову хлынул чужой, вонючий и грязный поток.

…Яркий свет фонаря. Скрежет фомки о замок. «Давай быстрее, Серый, пока патруль не запек!» Запах дешевых сигарет «Прима» и перегара. Мои руки — чужие, мозолистые, с татуировкой «СЭВ» на пальцах — судорожно пакуют в сумку чье-то золото. Страх. Животный, липкий страх, когда из темноты коридора вылетает эта стальная хреновина. Хруст собственных костей. Последняя мысль: «За радиатором в 402-й… заначка… хоть бы Машка не узнала…»

Я захлебнулся этим чужим ужасом. Перед глазами стояло лицо этого самого Серого — мелкого мародера, которого Падальщик сожрал этажом ниже десять минут назад. Его память осела во мне серым осадком. Я теперь знал, что он курил, знал, как он вскрывал замки, и чувствовал вкус его смерти — металлический и соленый.

[Загрузка завершена. Файл «S_Petrov_Log» помещен в карантин сознания] [Риск когнитивной деградации: 0.04%]

Но главное — я получил эти две секунды форы.

Падальщик снова припал к полу. Он не понимал, что произошло, для него время текло линейно. Но я уже знал траекторию его прыжка.

Я не стал тянуться за мультитулом. Вместо этого я рванул на себя свисающий со стены кабель электропроводки — старый, толстый медный провод в двойной оплетке, который обнажился после удара.

Тварь прыгнула.

Я упал на спину, пропуская многотонную тушу над собой. В этот краткий миг, когда брюхо существа оказалось прямо надо мной, оверлей подсветил ярко-желтым зону за передними лапами.

[Сервисная панель доступа: Модель У-14. Состояние: Износ 20%]

Я не раздумывал. С выкриком, в котором смешались боль и ярость, я вогнал конец кабеля прямо в щель между бронепластинами, а другой конец со всей силы прижал к оголенным контактам распределительной коробки на стене. В доме еще оставался заряд в накопителях — Система поддерживала жизнь в зданиях для своих нужд.

Голубая вспышка ослепила. Запах озона ударил в нос. Падальщик забился в конвульсиях. Его окуляры бешено вращались, а из сочленений повалил едкий дым. Гидравлика лопнула, забрызгивая меня маслянистой жидкостью.

[Критическая ошибка системы управления] [Аварийное завершение процесса...]

Существо рухнуло, придавив собой кухонный стол. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только шипением пара и моим судорожным дыханием.

Я лежал на полу, глядя в потолок. Перед глазами все еще всплывали кадры из жизни Серого. Его жена Машка, плачущая у окна. Его страх. И странное, абсолютно практическое знание: в 402-й квартире под радиатором лежит не только золото, но и рабочий дозиметр.

[Событие завершено. Получен опыт: 150 ед.] [Внимание! Доступно распределение очков в ветку «Инженерный аудит»]

Я с трудом поднялся, опираясь на стену. Подошел к телу Падальщика. Теперь, когда он был мертв, оверлей выдавал на него полную спецификацию. Я видел каждый болт, каждый драйвер, управляющий его мышцами.

Достал мультитул, разложил плоскогубцы. Руки действовали уверенно, словно я всю жизнь разбирал инопланетных роботов. Одним движением я вырвал из головы твари центральный процессор — небольшой кристаллический куб, мерцающий тусклым светом.

[Получен предмет: Вычислительный узел (поврежден)] [Тип: Ресурс для крафта / Ключ доступа L1]

Я посмотрел на Олю и Лерку. Они всё еще лежали там, неподвижные, застывшие в своем последнем мгновении. Я хотел остаться. Хотел сидеть рядом, пока здание не рухнет.

Но в голове билась чужая мысль Серого: «На заводе… на центральном заводе есть гермозона. Там можно пересидеть. Там есть связь».

Это не была моя мысль, но она была верной. Здесь я просто сдохну от потери крови или следующего Падальщика.

— Я найду тех, кто это сделал, — прошептал я, обращаясь к пустоте. — Я разберу этот мир на части и посмотрю, что у него внутри.

Я подобрал с пола фотографию своей семьи, чудом уцелевшую в пыли. Спрятал ее во внутренний карман куртки.

[Маршрут до объекта «Завод» пересчитан] [Рекомендуемая тактика: Стелс]

Я вышел в коридор. В голове теснились чужие воспоминания о заначках и кодах от подъездов, смешиваясь с моими знаниями о сопротивлении материалов.

Лекс Шестаков умер под обломками этого дома. Из руин вышел Аудитор.

И он был очень недоволен качеством этой реальности.

***

Друзья! Если вам зашла первая глава — отпишитесь в комментариях, что именно понравилось: интерфейс, механика реконструкции, голоса в голове или что-то ещё. Мне важно понять, в какую сторону двигаться дальше. Ваше мнение формирует серию.