Обзор зарубежной литературы

Анн и Серж Голон. Анжелика. – С. Петербург: «Тайм-Аут» ФМБ «Пирал», 1991.

Во второй половины XVII в. Франция продолжала оставаться в тяжёлом положении. Большая часть населения влачила жалкое существование: «Согласно сеньоральному праву, голубятня и курятни были только в замке, и почти никто из крестьян не имел домашней птицы». (с. 6)

Бедствовали даже феодалы: «Предписывается барону де Сансе без промедления уплатить задолженность в сумме 875 ливров, 19 су и 11 денье за испольщиков, десятую часть сеньоральной ренты, королевский налог, налог на покрытых кобыл, «пыльное право» – пошлину за перегон скота по королевской дороге, и пени за просрочку платежа. (с. 19)

В самодержавном государстве все подданные в равной степени испытывали гнёт со стороны монархии: «Я немедленно подаю на взыскание в суд и ваш замок и вся мебель будут проданы, а деньги поступят в королевскую казну». (с. 12)

Особенно страдали протестанты, находившиеся на положении «внутренних врагов»: «Я видел, что гугеноты вынуждены хоронить своих покойников ночью. Почему? Да потому, что в эдикте ничего не сказано о том, что похороны гугенота могут производиться днём. А коли так – пусть хоронят по ночам! … В эдикте не говорится ни о предметах преподавания, ни о числе наставников, ни о том, сколько классов должно быть в школе в зависимости от величины общины, а раз так, то решили, что вполне достаточно одного учителя-гугенота на школу и на весь город… Вот к какому мошенничеству привела хитроумная диалектика старой церкви!» (с. 57)

Ситуация усугублялась высоким уровнем преступности и ужасными нравами, царившими в ту эпоху: «Сколько животиков у таких же крошек проткнули вы своей пикой на полях Эльзаса и Пикардии, когда служили австрийскому императору? Сколько хижин подожгли, заперев двери и живьём изжарив там целые семьи? А разве вилланов вы никогда не вешали? … А сколько изнасиловали женщин и девушек, и они, не снеся позора, наложили на себя руки?» (с. 5)

Незыблемость режима объяснялась и мракобесием значительной части граждан: «Кюре, видимо, отправился туда со святой водой, чтобы изгнать злых духов из крыс, после чего они перестанут приносить вред». (с. 46) «Всякое зло исходит от злых духов, которые вселяются в животных, чтобы вредить людям. В прошлом году, например, мои поля были сплошь покрыты гусеницами. Я попросил изгнать их». (с. 46)

В условиях засилья церкви передовые идеи с трудом пробивали себе дорогу: «Ребёнком я из любопытства убил немало жаб. И мне ни разу не удалось обнаружить в их головах пресловутый жабий камень, который, как утверждают, именно там и должен находиться. Что же касается рога нарвала, то скажу вам: я объездил весь мир, и у меня сложилось непоколебимое убеждение, что нарвал – животное мифологическое, вымышленное». (с. 135)

Религия продолжала держать людей в плену невежества: «В архиепископстве под моим началом работает один учёный монах-францисканец, некий Беше. Он уже многие годы занимается проблемой превращения металла в золото, но он получил на это благословение моё и самого Рима. … Он утверждает, что для достижения успеха необходимо просветление свыше, то есть просветление, ниспосланное богом или сатаной». (с. 161)

Духовенство давно погрязло в грехах, что усиливало её конфликт с оппонентами: «Я встретил здесь высочайшую культуру и возвышенные религиозный порыв и вместе с тем – бесстыдные нравы, глубокую развращённость. Солдаты – дезертиры и инвалиды, нерадивые крестьяне идут в монастырь, чтобы прикрывшись сутаной, вести беспечную и беззаботную жизнь, и сними в монастырские стены проникает порок». (с. 66) «А кого в нашем королевстве назначают ныне епископами? Воинственных и распутных вельмож, которые порой не имеют даже священного сана, но зато у них много денег и они покупают епархию и осмеливаются носить духовное платье и прочее облачение служителей бога…» (с. 101)

Уровень образования даже представителей знати желал оставлять лучшего: «Здесь они должны были научиться танцевать, изящно приседать в реверансе, играть на лютне и клавесине, поддерживать с двумя или тремя подругами беседу на заданную тему и даже постичь искусство обмахиваться веером и накладывать румяна. Затем их знакомили с домоводством. … И наконец, в монастыре они получали элементарные знания из истории и географии, … из мифологии, арифметики, теологии и латыни. Больше внимания уделялось стилистике, поскольку эпистолярным искусством в основном увлекались женщины и переписка с подругами и любовниками считалась одним из главных занятий светской женщины». (с. 94)

В плачевном положении находилась и медицина: «В больницах, созданных господином Венсаном, у каждого больного своя постель. Но вы не допустили, чтобы в вашем заведении, где царят возмутительные порядки, тоже произвели перемены… Куда уходят те пожертвования, о которых вы мне говорите, куда уходят деньги, которые дают городские власти? Неужели люди так бессердечны, а государство так бедно, что нельзя купить побольше соломы, чтобы ежедневно менять тюфяки под теми больными, которые пачкают их, а не оставлять несчастных гнить в собственных испражнениях!» (с. 438)

Судебная система полностью зависела от воли монарха и беспощадно карала противников его власти по надуманным обвинениям: «Жоффрей де Пейрак де Моран обвинён и признан виновным в таких преступлениях, как похищение, безбожие, обольщение, магия, колдовство и другие мерзкие дела…, во искупление коих он будет отдан в руки палача, отведён на площадь Собора Парижской богоматери, где принесёт публичное покаяние с непокрытой головой, босой, с верёвкой на шее, держа горящую свечу весом в 15 фунтов. После этого он будет препровождён на Гревскую площадь и заживо возведён на костёр… Всё его состояние будет конфисковано и перейдёт в королевскую казну. А до сожжения он будет подвергнут пытке обычной и чрезвычайной». (с. 417)

В этом отношении Франция заметно уступала более либеральной Британии: «Если в Англии, например, прокурор обязан в письменном виде привести доказательства вины арестованного, в противном случае тот должен быть освобождён в течение 24 часов, то во Франции подсудимый априори рассматривается как виновный». (с. 309)

Роман убеждает читателей в том, что любая единоличная власть постепенно отравляет государство, делая жизнь в нём невыносимой. При деспотизме больше заботятся о сохранении своего трона, чем о повышении уровня жизни населения, поэтому демократия является наиболее передовой формой правления. Странно, что даже в XXI веке находятся люди, которые отвергают её ради диктатуры.