Очень Светлый Паладин, Книга 2

— Кинематографично. — Я смотрел на отряд паладинов, поднимающихся на холм. Все статные, четко сидят в седле, на красивых лошадках, гордые, словно с полотен батального жанра. Узкая земляная дорога не оставляла паладинам другого выбора, они двигались парами.

Из-за пазухи выбралась Динь-Динь, лениво потянулась и уселась мне на плечо. — Как красиво, — мечтательно выдохнула фея мне в ухо, любуясь золотистыми спинами.

Крошечная девушка со светлыми волосами, и еще более крохотной зеленой тряпочкой, которую она по недоразумению называла своим платьем, и крылышками, как у стрекозы, была подарком мне, любимому, от самого лысого Бога. Вот только вместе с волшебными способностями в комплекте шли скверный характер, ехидство и острый язычок, которые, похоже, с каждым днем все сильнее прогрессировали.

Я вытянул руку и тыкая в паладинов пальцем, начал пересчитывать свое войско. — Два, четыре, шесть… Динь-Динь, ну блин, я так никогда их не пересчитаю, не мельтеши! — Я раздраженно замахал рукой, пытаясь прогнать зловредную пигалицу, которая слетела с моего плеча и радостно порхала перед глазами, закрыв мне весь обзор золотистой пыльцой, обильно летевшей от неё в разные стороны.

— Ты чего руками машешь? Опять хочешь с седла навернуться? — усмехнулась фейка, зависнув на расстоянии вытянутой руки и вопросительно склонив голову.

— Не должен, я вроде бы крепко себя привязал. — Я на всякий случай подергал за золотую веревку, которая надежно связывала меня с седлом и лошадью. После нескольких проб, ошибок и залеченных ссадин, я наконец-то научился вязать лошадиное шибари и не выпадать каждые пять минут со своего бдсм транспорта. Более того, я даже мог управлять своей скакуньей, что считал серьезным достижением в освоении верховой езды.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор не пересчитал свое войско? — Динь-Динь еще сильнее захихикала.

— Да времени как-то не было, — буркнул я. — Вот это животное всё мое время, вместе с травой сожрало. — Животное неохотно свернуло с дороги на обочину, и ускорилось, обгоняя стройные ряды моей армии на марше. А я вновь сосредоточившись, снова начал считать, пока злобная фейка уселась на плече и не мешала процессу инвентаризации.

— Два, четыре, шесть, восемь…

Лошадка по небольшому овражку ловко поднялась на холм, а я, наконец, добрался до головы своего войска. — Сорок два… сорок четыре! Готово! Ура! Сорок четыре отборных, пересчитанных золотистых паладина!

И именно в этот момент, когда я, торжественно, закончил инвентаризацию своего золотистого поголовья, с холма открылся вид на столицу.

Ко мне подъехал начальник, командир, короче, главнюк паладинячий, ну тот что без спроса любит входить в спальни к честным гражданам устраивающим соревнования между своими женами, на самую грациозную походку на каблуках. Он смотрел на город и не торопясь, произнес: — Да будет стоять вечно Таренгард — величественная столица Галлардии, а его могучая река Велиар никогда не пересохнет.

Говорил он это с таким пафосом, будто я должен был трепетать и ссаться от радости, ну красиво конечно, забористо, для пущего эффекта, еще и врезал себе по груди латной перчаткой.

Я скептически приподнял бровь. — Ну красиво, конечно… но ты это, не убивайся так. Не пересохнет она, ты глянь, какая здоровая.

Река действительно внушала — широкая, темная. Город расположился только на одном из её берегов, в ширину речка была метров сто, и судя по цвету, и мачтам в порту, явно не мелкая.

Коняшки загромыхали копытами по каменной мостовой, отозвавшись гулом от высоких городских стен. Ворота Таренгарда распахнулись перед нами, несмотря на толпу повозок и людей, ожидающих своей очереди на въезд. Судорожно пересчитывая монеты, торговцы и крестьяне провожали взглядами войнов в золотых доспехах, паладины не сбавляя скорости, въехали в наспех открытые ворота — о оплате за проезд, они скорее всего вообще никогда не слышали.

Как только мы пересекли ворота, мои сорок четыре девственных головореза, не сворачивая, и неумолимо двигались к Главной площади.

Городская планировка была проста и напоминала четырехлистный клевер, в самом сердце столицы находилась центральная площадь, на которой гордо высился Великий храм Создателя, напротив него, стояло не менее пафосное здание, бордель «Львиная Лапа», вход в который был украшен фигурками танцующих девушек. Чуть в стороне располагалась таверна, а рядом с ней раскинулся огромный рынок, от которого шла широкая дорога.

Эта дорога разрезала трущобы на две неравные половины, и вела к порту, где постоянно что-то таскали, пахло гнилью и рыбьими потрохами.

Другие три главные дороги расходились под прямыми углами в разные стороны, От храма вымощенная дорога вела на холм, к королевскому дворцу, чьи башни возвышались над городом.

От борделя дорога вела в жилые кварталы, где обитали ремесленники, торговцы и зажиточные горожане. А от таверны дорога возвращала путников обратно к городским воротам.

— Войско мое, стоять! Есть добровольцы? Кто пойдёт первым? Да не жмитесь вы.

Паладины переглянулись и тихо забормотали.

— Может, не надо? Мы… ну, а если мы кого-то пораним, мы же паладины, это как-то неправильно…

Я раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди. — Серьёзно? Значит будем вызывать по журналу. Иванов! Есть тут Иванов?

Динь-Динь тихо хмыкнула, а паладины продолжали переглядываться, молча опустив головы.

— Хрен с вами, значит пойдёте двойками, — жестко заявил я и ткнул пальцем в первые ряды. — И не нойте вы, если порвёте кого-нибудь, вы же паладины, просто подлечите, вам еще спасибо скажут!

Динь-Динь укоризненно вздохнула. — Ты просто чудовище, рушить все обеты в один день, совесть тебя вообще не мучает?

— Ну, если надо, то надо… — Раздалось из золотистого войска.

Я поднял руку, окончательно остановив бормотание. — Всё! Не перечить! Вы отцу клятву давали и мне тоже! Вперёд, девственники! Этот день запишут в аналы, кстати, во, кто проститутку трахнет в анал, получит выходной!

Фея громко фыркнула, — это уже просто какое-то безумие…

Я максимально брутально вошёл в бордель, как сутенер в любом фильме из девяностых, а за мной следовали первые двойки, нервных и явно неуверенных в себе паладинов. Внутри царила уютная, немного приглушённая атмосфера, воздух наполнен приятными ароматами благовоний.

За маленькой стойкой нас встречала молодая девушка с пышными рыжими волосами и ярко-зелёными глазами, в которых отражались отблески свечей. Она стояла в лёгком шёлковом платье, соблазнительно облегающем, подчеркивающим её фигуру. При виде вошедших паладинов её глаза удивлённо расширились, а губы слегка приоткрылись. — Добрый вечер, милорд, — мягким, мелодичным голосом произнесла рыжая девушка, стараясь сохранить улыбку. — Чем обязано наше заведение такому неожиданному визиту?

Я улыбнулся и слегка наклонился к ней. — Сегодня вашему замечательному заведению выпала честь сделать из моих паладинов настоящих мужчин. Видишь ли, они немного… девственники. И это надо срочно исправить.

Девушка внимательно рассматривала золотистые доспехи, и о чем то думала, но быстро пришла в себя и заговорила. — Паладины? Я… я всегда думала, что паладины, ну… не способны к таким вещам.

— Вы что, хотите перечить моему решению? — Я аж топнул ногой от наглости, очень сильно захотелось провести урок послушания рыжей бестии в походных условиях.

Девушка скорее всего что-то прочитала в моих глазах и быстро замотала рыжей копной, — нет, нет, конечно нет! Просто… это очень неожиданно. Проходите, прошу вас, проходите, наши девушки с радостью позаботятся о ваших воинах.

Она махнула рукой, и тут же из боковых выходов появились матерые куртизанки, красивые, соблазнительные, уверенные в себе. Они подошли к моему смущенному войску, и ласково улыбаясь, растаскивали паладинов по отдельным комнатам.

Вскоре бордель наполнился первыми робкими стонами, тихими вскриками, которые постепенно становились в более громкими и страстными. Девушки стонали, а паладины чувствовали себя все увереннее.

Мужчина в золотистом доспехе нерешительно вошёл в комнату, сдержанно и напряжённо осматриваясь. Несмотря на прожитые годы и многочисленные сражения, сейчас он чувствовал себя очень неуверенно.

На кровати сидела молодая женщина с черными глазами и шелковистыми каштановыми волосами. Она тепло улыбнулась ему, медленно поднялась и мягко взяла его за перчатку.

— Проходите, милорд, не волнуйтесь, я обо всём позабочусь.

Паладин тихо вздохнул, девушка не торопясь начала расстегивать ремешки, раздевая его, ласково касаясь кожи и шепча странные пошлые фразы, он позволил ей аккуратно раздеть себя, подвести к кровати и уложить на спину. Сердце стучало, мысли бешено кричали всякую чушь. Девушка ловко прыгнула и оказалась сверху, взяв только что полученный дар бога в руку и бережно вставив его в себя.

Мужчина почувствовал девушку изнутри, его мысли выровнялись, перестали метаться, первоначальная робость быстро растворялась, уступая место новому чувству, глубоко запрятанному, очень старому страстный.

Мужчина осторожно взял девушку за бедра, усиливая хватку с каждым движением.

— Милорд?.. — она осторожно попыталась заговорить, но в ответ он лишь ещё сильнее сжал её бедра, заставив слегка вскрикнуть.

Его движения стали уверенными. Он больше не позволял ей руководить процессом, и перевернул её, поставив раком. Его глаза загорелись золотистым огнём.

— Теперь заткнись и делай что я скажу, — холодно приказал прошедший множество битв воин.

Куртизанка сначала напряглась, от неожиданности и грубости, он крепко схватил её за волосы, и драл со всей силы, но затем, подчиняясь властным движениям паладина, по телу побежало безумное чувство блаженства, паладин использовал магию лечения, прямо через божественный дар, девушка расслабилась и принялась страстно отвечать на каждое его движение.

— Да, мой господин… продолжайте, прошу вас! Не останавливайтесь! Трахайте меня, пожалуйста! — Она выгнулась и мелко дрожала. Продолжая умолять паладина не останавливаться.

Воин усмехнулся, чувствуя, как тело девушки под ним содрогается, хищно улыбнулся, и еще сильнее начал ебать куртизанку.