Очень тихая квартира

Это началось с теней. Не тех, что прячутся от света, а тех, что ненадолго остаются, когда свет уже ушел. Сначала Матвей списывал это на усталость. Работа допоздна, стресс. Но однажды вечером, потянувшись за стаканом воды на кухне, он ясно увидел в темном дверном проеме высокую, тощую фигуру. Она не двигалась. Просто стояла и, казалось, смотрела на него безглазым лицом.

Он резко включил свет. Прихожая была пуста. Сердце было готово выскочить из груди.

С этого момента тишина в квартире изменилась. Она стала густой, тягучей, будто ватной. Звук холодильника, доносившийся с кухни, больше не был фоновым, а был похож на тяжелое, хриплое дыхание. Скрип ламината под ногами отдавался эхом, словно кто-то шагал точно в такт, на долю секунды запаздывая.

Матвей перестал спать. Каждую ночь лежал, уставившись в потолок, а боковое зрение улавливало движение. Быстрый, темный силуэт, скользящий за дверью. Исчезающий уголок одежды в зеркале. Он запирал все двери, включал свет везде, но чувство наблюдения лишь усиливалось. Оно было физическим, давящим на плечи, заставляющим втягивать голову.

Однажды утром, бреясь перед зеркалом, Матвей увидел его. Отражение стояло прямо за спиной, очень близко. Длинное, бледное, с вытянутыми конечностями и гладким, как яйцо, лицом. Оно не было пустым. Оно было искажено безмолвным, ненатуральным голодом.

Матвей дернулся, порезавшись бритвой. В зеркале за ним никого не было. Только капля крови медленно сползала по стеклу.

Он начал слышать шепот. Не слова, а лишь призвук, похожий на шипение перегретого пара. Он доносился из вентиляции, из-под кровати, из углов комнаты. Матвей заклеил вентиляционные решетки скотчем, но шепот стал только громче, теперь он звучал прямо у него в голове.

Кошмар достиг пика, когда Матвей проснулся посреди ночи от ощущения, что на груди сидит что-то тяжелое и холодное. Он не мог пошевелиться, не мог крикнуть. Сквозь слипающиеся веки парень видел это лицо, склонившееся над ним. Оно было так близко, что Матвей почувствовал безжизненное, затхлое дыхание. Гладкая кожа существа вдруг дрогнула, и по ней пробежала рябь, оно пыталось улыбнуться, но не знало как.

С тех пор Матвей не выключал свет. Не смотрел в зеркала. Спал урывками, сидя в углу, с ножом на коленях. Он похудел, глаза ввалились, руки тряслись. Друзья, звонившие ему, слышали лишь тихий, прерывистый шепот: «Оно здесь. Оно смотрит».

Одним вечером он окончательно понял, что сходит с ума. Матвей сидел на кухне и смотрел на свой отражение в темном окне. И отражение смотрело на него. Но оно не повторяло его движений. Оно сидело неподвижно. И улыбалось. Той самой, неровной, неестественной улыбкой голода.

На следующее утро соседи вызвали полицию. Дверь в квартиру Матвея была не заперта. Везде горел свет. На кухонном столе лежал нож. Следователи развели руками. Тяжелая форма паранойи, нервное истощение. Видимо, ушел в ночь, куда глаза глядят.

Один из сотрудников, прежде чем уйти, на мгновение задержался в прихожей. Ему показалось, что из темного угла комнаты на него смотрел кто-то другой. И воздух в квартире был до странности тихим. Слишком тихим.

Словно кто-то, наконец-то, наелся.