Очень важная для человечества работа

Сколько себя помнил Федя работал на Заводе с Машей — маленькой и круглолицей девушкой, чью спину в коричневой форме работников Цеха он видел перед собой каждый день. Она стояла у конвейерной ленты прямо перед ним и ловко поправляла крохотные, не больше указательного пальца прозрачные пустые бутылочки, чтобы они стояли на Ленте ровным рядом.

У них была важная для всего человечества работа, которой Федя гордился — тоже сколько себя помнил. Так сильно, что с обеденного перерыва всегда торопился вернуться пораньше — ему было не по себе, когда Лента неподвижно замирала на время обеденного перерыва или выключалась в конце рабочего дня.

Один из пузырьков поправленный Машей чуть сдвинулся на повороте и Федя, протянув руку, поправил его уже на своём участке, испытывая облегчение и удовольствие.

— Халтуришь там? — крикнул он ей усмехаясь.

Она полуобернулась так, чтобы держать Ленту в поле зрения, показала ему розовый язык и отвернулась обратно, но он точно знал, что она сейчас улыбается.

Свет моргнул. Лента остановилась.

Федя увидел как спина Маши согнулась и что-то расплескалось по полу. Он повернулся к ней и хотел было сделать замечание, как моргнул сам. В нос ударил запах хлорки и мыла, тени стали темнее, свет ярче, цвета поблекли. Накатила паника.

Он шагнул к к Маше — будто надеясь, что она успокоит его. Она выпрямилась, вытирая рот ладошкой. Федя замер. В глазах ее стояли слезы, она указаывла подрагивающей рукой на Ленту. Федя проследил за этим жестом взглядом и через секунду сам согнулся пополам, уперевшись руками в колени.

В желтоватой жидкости пузырьков на Ленте были ясно видны ручки, ножки и головы человеческих эмбрионов.

На шее проступила испарина. Во рту было горько, к запаху хлорки и мыла примешался кисловатый запах рвоты. Нужно было что-то делать. Он вытер рот рукавом и схватив Машу за руку поволок к выходу из Цеха. Нужно кому-то сказать, это неправильно. Их не должно тут быть.

Свет еще раз моргнул, Федя споткнулся и вместе с Машей они покатились по холодному металлическому полу.

***

— Сколько эти двое были вне зоны действия Сети? — спросил Мужчина в Белом Халате.

Мужчина с Планшетом устало вздохнул и поднял глаза на коллегу.

— А сколько они работали вместе? Их давно нужно было развести по разным цехам! Вы видели их уровень влечения?

Чуть помолчав Планшет добавил:

— Сегодня же переведите одного из них или случится еще одно замыкание. Сеть чувствительна к биохимическим всплескам.

— А разве Внушения… — начало было Халат, но Планшет перебил его:

— Нет, с биохимией между индивидами Внушения ничего сделать не могут. Это какая-то проблема — найти других недолюдей из младшего персонала?

Халат пожал плечами и развел руки в стороны.

Мужчина с Планшетом что-то покрутил на устройстве, подсоединенному к планшету и через секунду в метре над их головами замерцала тонкая сеть из медной проволоки. Не глядя под ноги он перешагнул через маленькую круглолицую девушку, молодого курносого парня и направился к выходу из Цеха. У самой двери он добавил:

— И замените Внушение о пробирках, эта партия образцов постарадала именно из-за него. А вы знаете как сильно Смотритель не любит когда страдают образцы. Или вы сами захотели в Сеть?

Дверь за ним лязгнула с гулким эхо.

***

Сколько себя помнил Федя работал на Заводе. Но сегодня входя в Цех он впервые мучился неясным чувством вины. Едва застегнув униформу он бросился к рабочему месту и занял позицию. Пару минут он ждал — словно кто-то должен был встать перед ним у Ленты.

Но никто не встал.

Он пожал сам себе плечами — разве он не работал один всё это время? — и запустил конвейер. Мёртвый, пустой вид Ленты всё это время не давал ему покоя.

Когда мимо него потекли пробирки с человеческими эмбрионами он издал длинный облегченный вздох и принялся поправлять те, что выдавались из идеально ровной линии.

У него важная работа. Очень важная для человечества работа.