Одаренный (5) Топи Лугаля

После того, как Уннара представила меня, самые впечатлительные потеряли сознание. Но от моего внимательного взгляда не укрылось, что пара человек медленно, стараясь не выдать себя, отошла за спины остальных. Я успел заметить их лица прежде, чем они спрятались — эм-Таури и эм-Ферсу. И если первому действительно стоило бояться, то почему всполошился второй, я так и не понял. Может, недоплачивал за ту эликсирную воду, что я ему продавал?

— Эм-Таури! — выкрикнул я. — Покажись!

Толпа поспешила расступиться. Мало кто из присутствующих хотел стоять между разгневанным Шу и его обидчиком. Наверняка многие уже знали историю моего заключения.

Номарх стоял ни жив ни мертв. Его сильно побледневшее лицо говорило о том, что старик находился на грани инфаркта или инсульта, и если бы я сейчас надавил еще чуть-чуть, у рода эм-Таури мог бы появиться новый глава.

— Ты был в своем праве, старик, — доброжелательно произнес я, а зал ахнул.

В мире, где целые рода уничтожались за меньшее, где сила и превосходство демонстрировались при любом удобном случае, услышать такое было сродни невозможному. Чтобы закрепить результат и продемонстрировать, что я право имею — призвал силу.

Глаза вспыхнули бирюзой, а вокруг меня разлилось ровное сияние, повторяя контуры тела. Люди в зале испуганно отшатнулись, и даже Ашшур эт-Рив Иштар поспешил скрыться за массивным каменным троном из Небесного Мрамора.

Я повелительно взмахнул рукой, активируя ключ-камень в Домен. Сила дворца отозвалась моментально, а прямо передо мной раскрылась высоченная и широкая арка портала, через мембрану которой угадывался пейзаж той стороны — желтая полоска песка в окружении безграничного океана.

— Приведите его скакуна сюда, — распорядился Анзу. — Раз уж он открыл портал внутри дворца.

Это верно. Я оставил своего скакуна на входе во дворец, и напрочь забыл про это. Было бы не очень хорошо бросить Ориона в Эреду. Я бы, конечно, вернулся за ним, но это потерянное время и обида со стороны жеребца. Он у меня сообразительный, все ведь понимает.

— Добро пожаловать ко мне домой, — приглашающе произнес я и вошел в портал, ведя за уздечку Ориона.

Оказавшись на той стороне, я даже не стал дожидаться приветствия Хранителя и крикнул первым:

— Те, кто сейчас войдут, — это мои гости. Не трогай их.

— Повинуюсь, Са’эри, с возвращением, — отозвался он. — Рад, что тебе удалось восстановить целостность тела.

— А уж я-то как рад, — рассмеялся я. — И счастлив вернуться домой.

Следом за мной, с небольшой задержкой, вошли Анзу и Уннара. Лошадей с собой у них не было. Они оставили их еще в Эламе. У м’ер-Са’эри не принято было привязываться к лошадям. Проще купить новых при необходимости или отобрать у первого встречного. Да и в качестве вьючных животных они не использовались. У тех, кто имел скрипт-хранилище, необходимость в таких пустяках отпадала сама собой.

— Как здесь мило, но такое ощущение, что якорь повесили на шею, — Уннара огляделась и остановила взгляд в одной точке. — Еще один дворец из Небесного Мрамора? Мне не мерещится?

— Не мерещится, молодая госпожа, — ответил Анзу. — Я тоже его вижу.

— Добро пожаловать в Д’иль-мун. Дворец великого и ужасного Са’эри шу-Мар’дук-ойя.

Орион пронзительно заржал, подтверждая правдивость моих слов. Может, он знал его лично? Не в этой ипостаси, ясное дело, но в прошлых жизнях?

— Воистину он был Велик, — согласился Анзу. — Создать подобное простой ойя не сможет. Да что лукавить, и мне подобное не под силу. Я даже не знаю, кто вообще на такое способен.

— Видя подобное творение, — задумчиво произнесла Уннара, — и предвосхищая мощь его создателя, странно, что мы одолели вас.

— Быть может, нам позволили сделать это? — предположил Анзу.

— Скорее всего, — с мрачным выражением лица ответила девушка.

А дальше мы пошли осматривать дворец, потому что заняться другим здесь было просто нечем. Разве что искупаться, но темные наотрез отказались даже подходить близко к воде, перенасыщенной силой Шу. Они и без того чувствовали себя здесь неуютно. Как выразилась Уннара: «словно с якорем на шее».

Экскурсия закончилась через пару часов. Кроме голых стен дворца здесь любоваться было нечем. Но я напрочь забыл про местных обитателей — хтонических китов Ишнуна. Они дали о себе знать в самый неподходящий момент, и виной всему был Орион. Оказалось, он мог не только отлично плавать, но и нырять на большую глубину. Вот мой конь и начал от скуки домогаться до Лелика и Болика. Киты всплыли, вероятно, хотели пожаловаться мне на недостойное поведение жеребца. А их эффектное появление, конечно же, повергло в шок моих гостей.

— Сожри меня, Бездна! — воскликнул Анзу. — Это киты Эа?

Да, еще их называли и так, потому что мой тезка, Великий Эа, безраздельно владел Ишнуном — миром безграничных океанов и нескольких крупных островов. Этот мир еще называли Энгуррой, что с Шу-Алиррского переводилось как «океан-мир».

— Орион! — окликнул я жеребца, который уже залез на спину-панцирь одного из китов и сейчас бил по нему копытом. — Ко мне, быстро! Или я тебя донесу сам, но тебе не понравится!

Я взмахнул рукой, и в небо поднялось с десяток водных столбов, которые тут же опали, далеко разбрасывая брызги. Жеребец недовольно заржав, с разбега сиганул в воду и поплыл в мою сторону. Понял засранец, что я не шучу.

— У-УФ-Ф!! — раздался облегченный вздох одного из китов. Волна воздуха, вырвавшаяся из его пасти, подняла пятиметровую волну, которую мне пришлось срочно гасить, чтобы нас не смыло с берега. Хтонические твари начали быстро погружаться на глубину.

С Орионом я провел разъяснительную беседу. Попытался запугать тем, что чудища запросто могли сожрать его, если он и дальше будет надоедать им. Жеребец покивал, но было видно, что не поверил, и, конечно же, снова нырнет в воду, как только я отвлекусь.

— Вот, казалось бы, я живу так давно, что удивляться больше нечему, — произнес Анзу. — Но рядом с тобой, Шу, я не перестаю это делать раз за разом. Звездный Арх тебя понимает?

— Я тоже это заметила, дядюшка Анзу, — подключилась к разговору Уннара. — Такое бывает?

Анзу отрицательно покачал головой и занялся приготовлением пищи.

Просидели еще несколько часов, плотно перекусили, и только тогда Анзу стал намекать, что пора бы и честь знать. Он засобирался уходить.

— Куда ты пойдешь, умэ-Са’эри? — спросил я. До сих пор не разобрался, как правильно обращаться к нему. Вроде мужчина в более чем почтенном возрасте, но называть его дядюшкой Анзу, как делала это Уннара, просто язык не поворачивался. Поэтому выбрал нейтральное обращение ко всем Предтечам — умэ-Са’эри.

— Ты ведь можешь открыть отсюда портал в любое место? — поинтересовался он.

— Хранитель! — на всякий случай обратился я к более компетентному существу. — Ответь на его вопрос.

— В любой из Двенадцати Миров Сопряжения, — раздалось сразу отовсюду. Анзу и Уннара заметно вздрогнули. — Кроме мира Истока.

— Тогда я снизойду в Тибиру, — ответил старый м’ер. — Когда-то давно я построил там роскошную лабораторию. Надо бы проверить ее целостность и опробовать некоторые новые наработки, что скопились в моей голове за время пребывания в Эреду.

— Хранитель, открой портал в Тибиру, — тут же распорядился я.

— Повинуюсь, Са’эри, — раздался его голос.

Прямо перед нами раскрылся небольшой портальный проход.

— Как мы свяжемся с тобой, умэ-Са’эри? — спросил я на прощание.

— Только когда ты будешь в Тибире, — ответил он. — И помни, что я тебе рассказывал. В Лугале было всего две портальные статуи Шу. Ты запомнил, где они находятся?

— Запомнил. До встречи, дядюшка Анзу.

Все таки я не удержался и назвал его так, и судя по улыбке, ему понравилось.

— До скорой встречи, юный Шу, — продолжая улыбаться, он шагнул в портал.

Когда Анзу скрылся, я развернулся к Уннаре и спросил:

— А куда пойдешь ты, или останешься здесь, со мной?

— Конечно, нет! — возмущенно фыркнула она. — У тебя здесь даже прилечь негде. Не на голых камнях же мне спать?

— Прилечь говоришь? — почему-то зацепился я именно за это слово, и мне совершенно не было стыдно за свою озабоченность — Сейчас все будет!

Я залез в скрипт-хранилище вытаскивая оттуда палатку, туристический каримат и спальный мешок.

Все произошло. Все, о чем я и мечтать не смел. Последние полторы недели в Эреду, проведенные в обществе друг друга, сблизили нас настолько, что по-другому и быть не могло. Взаимное влечение достигло такого состояния, которое в народе характеризуют фразой: «С милым и рай в шалаше». И так оно почти и было — палатка, тонкий матрас и спальный мешок, а мы — два могущественных одаренных Сопряжения Миров, лежали на земле и наслаждались друг другом.

— Почему ты выбрал именно это имя? — как-то спросила она, прижавшись ко мне голым и таким желанным телом. — Тебя же ведь родители не назвали именно так?

— Нет, не назвали, — засмеялся я. — Но меня так назвали люди за способность повелевать водой.

— А как тебя звали на самом деле?

Действительно, а как меня звали? Я крепко задумался, и не потому, что не помнил, а потому что больше не хотел звучать как раньше. Отныне я — Энки-ойя. Прости, мама, но это мой выбор. Ты поймешь, когда увидишь меня. Нового, повзрослевшего и, надеюсь, помудревшего.

— Не скажу, — снова рассмеялся я. — Мое старое имя прозвучит слишком непривычно для твоих ушей.

— Ну скажи… — не унималась она.

— Нет, но могу показать фотографии трехлетней давности. — Я начал рыться в скрипт-хранилище, выискивая паспорт и удостоверение Службы Пресечения.

— Что показать? — не поняла она. — Фо-то… что?

— Мой облик, запечатленный на бумаге, три года назад, — объяснил я, даже не задумавшись, как ловко у меня получилось вплести земное слово между произнесенными на Шу-Алирре. — Смотри.

Я протянул ей удостоверения. Она с интересом взяла документы и начала рассматривать.

— Ути-пути, какой маленький и хорошенький. Я ведь тебя почти таким помню. А теперь эта твоя противная колючая щетина и глаза другие.

— Не нравится уже? — но тут же вспомнил, что в другой руке держу коммуникатор. — Смотри, что еще покажу…

И показал. Показал все, что было у меня сохранено в памяти устройства: мои фотографии, мама, сестренка, Ариша Золотова, фотографии нашего дома и много чего еще.

Уннара очень долго и удивленно рассматривала снимки. Потом еще некоторое время молчала, переваривая информацию.

— Ну… — поинтересовался я. — Что скажешь?

— Странно… — ответила она. — У вас все совершенно по-другому. Вообще не так, как то, что я видела в других мирах

— Это еще мелочи, — я потряс коммуникатором. — Представь себе железных птиц, рассекающих небо и везущих в своем нутре сотни людей. Или самодвижущие колесницы, скорость которых в несколько раз быстрее скорости самого быстрого коня.

Орион все слышал и тут же возмущенно заржал.

— Кроме моего Ориоши, — поспешил исправиться я. — Он у меня быстрый, словно ветер.

Жеребец фыркнул и снова недовольно, а мы с Уннарой расхохотались.

— Ладно… Быстрее ветра, — сквозь смех произнес я, за что получил радостное ржание и одобрительный стук копыта по гранитному полу.

— Я хочу побывать в твоем мире, — лукаво произнесла она, вскакивая на меня. — Ты ведь покажешь мне его?

— Когда-нибудь обязательно покажу, но прежде разберусь, как в него попасть, и утрясу там кое-какие делишки.

Вот именно что делишки. После приключений в Эреду вся эта возня с государем-императором уже казалась мне несущественной ерундой. Он отпустит моих родных, если они еще живы. Отпустит, или я разнесу его дворец на камешки, и плевать, что он Архимагистр и владелец одной из Высших Рун. У меня тоже есть такая.

Кстати, о ней. Я глянул на нее как-то через призму Информатория, и не только на нее.

Белый скрипт, что я повредил при извлечении из головы Бессмертной Матери, являлся ключом к скрытому пространству — к той самой сокровищнице или какой-нибудь тайной комнате в зиккурате. Я отдал его Анзу для реставрации, но он скептически отнесся к возможности его починки. Так и сказал: «Маловероятно, что подобное возможно восстановить».

А вот зеленую горошину он брать наотрез отказался. «Фу, какая мерзость!» — с отвращением произнес он, а Информаторий высветил, что это ни что иное как один из скриптов-блокираторов дара. Что-то типа Комплекта Усмирения Набу, но насильно вживляемый в плоть одаренного, и избавиться от него можно только умерев. Сперва хотелось просто раздавить этот мерзкий камень, но я решил, что в скрипт-хранилище место найдется даже для него. Ведь лежит же у меня там Сердце Магога. Анзу опять же помог идентифицировать и этот предмет, который я раньше называл Иссушителем. Ну и Аркана Льда, на закуску.

Аркана Льда.

Фрагмент Руны Мироздания.

И все. Больше Информаторий сказать об этой руне ничего не мог. Фрагмент Руны Мироздания? Аркана — это фрагмент? Как это? Высшие Руны — не предел? Есть гораздо могущественнее? Зачем, для чего?

Вопросов много, а ответов, как всегда, нет, и взять их неоткуда. Сильно сомневаюсь, что кто-то из живых существ слышал что-то подобное. Разве что бывший владелец Информатория, но сомневаюсь, что Иссину Меркару на глаза попадалась Аркана. Но, вероятно, шу-Са’эри Набу знал. Ему, правда, эти знания не очень помогли.

От внезапных мыслей меня отвлекла Уннара. Она наклонилась, и наши губы встретились в жарком поцелуе. А дальше понеслось...

Мы пробыли в Убежище почти неделю и задержались бы еще, но Уннаре пора было отметиться дома. Я взглянул на одевающуюся девушку через призму Информатория и тепло улыбнулся. Влюбленность — сообщал бездушный камень.

— Увидимся ли мы снова, Уннара эт-Рив Иштар? — я подошел и сзади обнял девушку.

— Даже сомневайся, Шу-Са’эри Энки, — улыбаясь, ответила она. — Ты от меня так легко не отделаешься. К следующему разу я хочу ночевать в нормальной спальне, в мягкой кровати.

— Будет исполнено, моя Темная Госпожа, — я отошел на шаг и шутливо поклонился.

Мы оба рассмеялись, и даже Ориону шутка понравилась. Он протяжно и радостно заржал. Или все-таки был рад, что объект, который забирает все внимание его хозяина, наконец уходит?

Было над чем подумать. Я давно хотел обставить и заселить Д’иль-мун, и Лугаль лучше всего для этого подходил. Ведь это мир Народа Воды. Моего народа.