Одержимая

***

Однажды, Лариса услышала по телевизору, что демоны живут в зеркалах, и от этой информации ей вдруг стало жутко тревожно. Жила Лариса одна, держалась подальше от всего опасного и пугающего, и носила, если можно так выразиться, гордое звание трусихи года.

Она не смотрела новости, потому что даже самая незначительная деталь, вроде несерьёзного ДТП, могла на неделю закрыть её дома. Что уж говорить о беспределе, творящемся в мире. Ежедневно происходило что-то страшное и ужасное. Ещё она не смотрела медицинские и научные каналы, потому что была ипохондриком.

Каждое утро Лариса по полчаса рассматривала своё горло, пальпировала груди, заглядывала под глазные яблоки, оттягивая веки, тщательно, сантиметр за сантиметром изучала кожу. Каждую новую родинку она записывала в отдельный блокнотик. И не дай бог этой родинке сдвинуться хоть на капельку или изменить форму — пока десять врачей из разных клиник не убедят Ларису, что всё в порядке, родинка будет записана в главные злокачественные враги.

Лариса могла смотреть мультики, но такие, где точно не было насилия. Некоторые фильмы и, конечно, рекламу на диване. Там всегда были чудесные вещи: очаровательные амулеты от сглаза, бусы от всех болезней, легинсы, которые могли избавить даже от самого запущенного варикоза. Глаз радовался, а душа пела, и Лариса, конечно, заказывала себе кучу добра, что было призвано на защиту её физической и ментальной безопасности.

Ещё она иногда включала канал «Спас», он тоже был в списке допустимых. Особенно, когда там говорили о всеобъемлющей божьей любви и защите. О помощи близким, о родстве душ, о ангелах-хранителях, что ни в коем случае не позволят случиться ничему плохому, но только в том случае, конечно, если ты безгрешен. Могла ли назвать себя Лариса безгрешной? Это был большой вопрос, которым она время от времени задавалась и уповала только на то, что не грешила слишком много.

В то чудесное летнее утро, когда произошло непоправимое, Лариса щёлкала кнопками пульта: тут ерунда, тут страсти какие-то, новости, война, мимо, всё мимо... И вот он, золотистый значок канала «Спас». Но в этот раз, как не иронично, канал «Спас» Ларису не спас. А даже наоборот.

Милейший дедушка в рясе с белой, коротко подстриженной бородой и смешливыми морщинками у глаз, рассказывал страшные вещи. Он говорил о демонах:

— Один из главнейших грехов, которым болеют наши женщины — пристрастие к зеркалам. Крутятся, рассматривают себя, гордыню взращивают, а ведь демоны живут в зеркалах! — подвёл он страшный итог. — Так и проникают в душу человека, растлевают его изнутри, толкают на страшные грехи, а ещё портят тело, то есть, болезни смертельные насылают.

Как назло, именно на этом моменте телевизор поймал помехи, зашипел, голос священника исказился, стал низким и скрипучим. Лариса, перепуганная до самых корней своих крашеных рыжих волос, быстро выключила телевизор и отбросила пульт, словно тот раскалился, как уголь.

Как же так, пронеслось в её голове, она же просто заботилась о здоровье, боялась пропустить что-то непоправимое и сама же себя загнала в порочный круг. Она подсчитала, сколько времени провела перед зеркалом за последние десять лет — получилось солидно. Там не просто один демон мог в неё переселиться, а целый табор демонов, да ещё и со своими семьями на десять коленей вперёд.

Лариса приложила взмокшую ладонь к груди, там, где находилось сердце, и вроде бы, как говорили, душа. Прислушалась к ощущениям: не слышно ли звериного рычания, не толкает ли её незримый голос на какие-то преступления, не звучит ли дьявольская музыка. Вроде было тихо.

Пронесло, подумала она, и этим же днём завесила все зеркала в квартире. Получилось мрачно, зато теперь она была уверена, что ни один демон в неё не перепрыгнет. Только вот осмотры свои ежедневные придётся производить на ощупь. Это немного печалило её, но чего не сделаешь ради спасения души, верно?

***

Ночью Лариса долго ворочалась, всё прислушивалась к себе, и комок ещё какой-то странный в горле встал: не демон ли случаем по глотке лазает? Потрогала руками — глотка как глотка, подумала сбегать до зеркала, но потом вспомнила, что нет, больше нельзя в зеркала смотреть, опасно слишком. Но шевелилось в горле, царапало, а потом в груди что-то завыло.

Замерла Лариса, распласталась на постели, слёзы по щекам текут. А тут ещё прыг ей на грудь что-то страшное, лохматое, и давай душить. Душит-душит, а Лариса всё не умирает, хотя со страху уже точно должна была на тот свет отправиться. Но нет, не умирает, терпит лежит.

Чудовище поистязало её вдоволь, да ещё более страшную вещь сделало. Не может пошевелиться Лариса, и пальцем не дрогнет, в груди воет, скребётся, по горлу что-то ползёт, барахтается отчаянно. А демон возьми, да и раскрой её рот — засунул свои волосатые пальцы прямо в глотку и потянул.

Женщина решила, что всё, кишки тянет из неё, приготовилась умирать. Рот и горло больно распирало из-за лапищи демона, что шерудило во внутренностях её. Вот-вот, вытащит уже, Лариса почувствовала ещё большее давление и захрипела, выпуская из себя нечто склизкое и огромное.

Глаза её распахнулись от ужаса, когда увидела, что исторгло чрево её. Младенец с глазами чёрными, как уголь, хоть и сам по себе вполне обычный, но на голове рожки кожистые пробиваются. Закричал малыш басом. Лариса закричала. И проснулась.

Шторы колыхались от лёгкого сквозняка, утреннее солнце уже вовсю пригревало паркет её квартиры. Ни демона, ни младенца, ни рёва в груди не было. Но чувство было такое гадкое, остаточное от лапищи чужой, что в чреве её лазило. Просто плохой сон, сказала она себе, остерегаясь и обходя на всякий случай зеркала по дуге.

И только, когда чистила Лариса зубы, нашла доказательство. Вскрикнула от неожиданности — между двумя передними резцами у неё застрял чёрный, твёрдый и колючий волос. Вытащила его пинцетом — длиннющий, зараза. Отбросила она его с воплем и хотела было уже смыть в раковину, но задумалась. Спрятала в пакетик, и даже не отзавтракав, побежала в храм, что поблизости был.

***

К батюшке на покаяние попала не сразу, волос фантомно жёг её через карман, а горло саднило. Но женщина терпеливо ждала и голову втягивала в плечи под пламенными ликами святых, что, казалось, с неодобрением смотрели на одержимую со стен храма.

Золотые рамы и чад свечей заставляли её голову кружиться, а глаза щурились сами по себе, не вынося такого яркого света. Точно демон во мне, поняла она, раз в храме так плохо себя чувствую, и всё пыталась вспомнить, было ли ей раньше так дурно в храмах, но не могла. Редко она по храмам ходила. Скоро подошла её очередь.

— Вот, батюшка, — коротко сказала Лариса и протянула пакетик с волосом статному мужчине с длинной седой бородой, вроде как у деда мороза. Тот с недоверием на неё посмотрел.
— Что это, дочь моя? — спросил он спокойным тоном, но пакетик в руки не взял, побрезговал.
— Это волос демона, я его сегодня с утра между зубов достала, — ответила Лариса. — Я много смотрела в зеркала, и теперь во мне живёт демон, — добавила подробностей она.

Святой отец задумался и покачал головой. Про себя он вздохнул о том, как много нездоровых людей вместо больницы идут в церковь, но с этой женщиной нужно было что-то делать, поэтому он предложил ей классический перечень наставлений:

— Хорошо, дочь моя, — Лариса даже выпучила глаза. «Чего уж тут хорошего», чуть не спросила она, но промолчала. — Возьми святой воды и купи свечей. Побрызгай в каждый угол квартиры, лицо и руки умой. Свечи на ночь поставь в каждой комнате по три штуки. Наутро все демоны уйдут, — он осенил её крестом и поспешил отойти к следующему на покаяние, чтобы не дай бог не продолжать диалог с блаженной. Такой только врач поможет, а священник — не врач.

Лариса судорожно прокручивала в голове алгоритм действий: побрызгать, умыться, зажечь на свечи. По три штуки в каждую комнату. В душе зародилась надежда, и она на радостях отдала половину своих денег на блага церкви, а вторую половину потратила в церковной лавке.

***

Разбрызгав по всей квартире святую воду, понаставив заранее свечей, уставшая Лариса села пить чай с пряниками. Чай вкусно пах мелиссой, а пряники аккуратной горкой лежали на тарелочке перед ней.

С некоторой опаской, она всё-таки включила «Спас». И вот же напасть или удача, это с какой стороны посмотреть, но снова тот же дедуля, что рассказал ей тем утром про зеркала, делился новыми сведениями про демонов:

— Демоны любят хаос, беспорядок, — уверенно вещал он. — Если что в доме лежит не на своём месте, они туда и приходят. Ведь беспорядок дома — беспорядок в душе. А в маетную душу и проникнуть легче.

Оглянулась кругом Лариса и ужаснулась. Нет, грязнулей она бы себя до этого момента не назвала: полы мыла, пыль вытирала, посуду всегда за собой убирала, и тело в чистоте содержала, конечно. Но взгляд её уловил, что пяльцы для вязанья она бросила прямо на кресле. Книга, раскрытая на подоконнике, лежит. Колготки висят на стуле. Ночной стакан для воды стоит как-то криво. А обувь...

Пройдя в коридор, она ужаснулась. Навалена грудой! Ну, это ей так со страху показалось, на самом деле — просто на коврике две пары туфель стояли, одна на другой. Ничего критичного. А батюшка из телевизора в кухне всё продолжал жути нагонять.

— Вот оставит хозяйка иголку брошенную, где попало, а демон ночью, раз, и в ухо ей воткнёт. А другая женщина посуду не мыла, наутро оставляла, и в неё сам Люцифер вселился. Стала бесноватой, на четвереньках бегала и рычала на всех. А потом сбежала в лес, и больше её не видели.

Сердце Ларисы бешено заколотилось, она вдруг решила, что прямо сейчас инфаркт её и схватит. Или инсульт. Или инфаркт с инсультом. Побежала сначала мерять давление — повышенное. Точно демон с моими сосудами балуется, поняла она. И немедля приступила к генеральной уборке.

До самой ночи драила, мыла, скребла Лариса свою квартиру. В ящиках вещи шов к шву складывала, иголки в коробке и нитки по цветам и размерам разложила. Окна даже помыла, докуда дотянулась. За зеркалами и сами зеркала... Но вслепую, не глядя. Накинула на глаза повязку и мыла так. Сняла только, когда накинула ткань обратно. За шкафами обнаружился целый рассадник столь привлекательной для демонов грязи: шарики нафталиновые, закатившиеся бусинки, фантики и куча шерсти.

Глядя на пыльный комок шерсти в своих руках, Лариса окончательно убедилась, что с ней живёт демон, или даже целая орда демонов. Пылесос шумел, безжалостно засасывая в себя всё, что могло привлечь нечистых. Мокрые тряпки сменяли одна другую, и уже к ночи, когда квартира блестела и сверкала, как кукольный домик, у Ларисы окончательно отнялись руки. Она даже поднять их нормально не могла.

Нужно было ещё раз провести обряд, по совету батюшки, только теперь в чистой квартире. Святая вода разлилась по углам. Загорелись и встали по местам свечи, как стойкие солдатики. Лариса бессильно рухнула на кровать. Эту ночь она спала крепко, и никакие демоны её не душили, никаких дьявольских младенцев из неё не рождалось.

***

На следующий день у Ларисы был запланирован плановый поход к терапевту и закупка продуктов. Она определённо чувствовала улучшения: душа её стала будто бы больше, свободней, и в груди больше ничего не выло, в горле не скребло.

Наскоро нанеся свой повседневный макияж, на ощупь, конечно, она выскочила из дома и поспешила в поликлинику.

Наталина Амировна, женщина-врач в белом халате, с очень кудрявой и высокой причёской, да ещё и бородавкой на самом кончике носа, встретила свою постоялицу с усталой строгостью.

— Что в этот раз беспокоит вас, Лариса Евгеньевна? — она как-то подозрительно посмотрела на Ларису и её лицо, но, быстро потеряв интерес, открыла пухлую амбулаторную папку пациентки.
— В горле что-то першит, за грудиной ощущения странные, будто..., — Лариса осторожно обходила острую тему с демонами, понимая, что её запросто могут счесть за сумасшедшую. — Наполнена чем-то! — придумала она самое близкое определение ощущению демонического воя в груди.

Наталина Амировна покряхтела, выбираясь из своего скрипящего стула, и лениво взялась за стетоскоп. Холодный кругляш обжигал кожу, Лариса невольно морщилась, но прилежно дышала и не дышала по команде.

— Всё у вас в порядке, — выдала свой обычный вердикт докторша.
— На флюорографию хоть отправите? — с надеждой спросила Лариса и опустила кофту.
— Пятый раз за год! — вдруг резко хлопнула папкой по столу Наталина Амировна. — Не положено, это уже ни в какие рамки, — женщина явно разозлилась. Сколько таких ипохондриков к ней ежедневно заходят, и каждый второй абсолютно здоров физически. А на ментальное здоровье все забивают.
— Ну, хоть горло то посмотрите, першит ведь, — тихонько попросила Лариса.

Докторша вздохнула всей тяжестью своего тела и подошла к ней со шпателем и фонариком. Лариса старательно прижимала язык и раскрывала рот так, чтобы можно было аж до самого пищевода заглянуть, а врач рассматривала её горло дольше обычного.

Шальная мысль зародилась в голове у Ларисы: вдруг демона таки она высмотрела? Или остатки его жизнедеятельности. Он ведь, демон этот, хоть и должен был изгнаться за прошедшую ночь, но мог и, скажем, нагадить напоследок.

— Что вы такое твёрдое ели? — спросила Наталина Амировна, когда закончила осмотр. — У вас в горле небольшое раздражение, расцарапано оно.
— Ничего, — хлопнула глазами Лариса, а про себя подумала: вот оно, демон мне всю глотку исцарапал.
— Ладно, — махнула рукой женщина. — Это ерунда. Ближайшую неделю ешьте только мягкое: каши, супы, пюре. Полощите ромашкой, и всё быстро пройдёт, — она протянула ей листочек с рекомендациями и, наконец, расслабилась. — Следующий!

Вопль врача ветром сдул Ларису из врачебного кабинета и занёс туда следующего болезного. Работа шла по кругу. Девять часов в день. Пять дней в неделю. По сто пациентов за смену. Наталина Амировна обречённо несла свой тяжёлый терапевтический крест.

***

В магазине Лариса зависла у полок с колбасами. Всё никак не могла выбрать между жёлтым ценником менее любимой, но более дешёвой колбасы, и любимой, но сегодня та шла без скидки. А после вчерашнего безумного шопинга в церкви вчера, карман её слегка полегчал. За этими раздумьями её и приметила соседка по подъезду — Зинаида Кузьминична.

— Сколько лет, сколько зим, — пропела она, и Лариса слегка дёрнулась от неожиданности. — Давно тебя не видела, как поживаешь?

Лариса повернулась к соседке — та была старушкой-хохотушкой, да ещё и поболтать любила, косточки соседям поперемалывать. Сегодня у Ларисы не было на это моральных сил, поэтому она выдавила кислую улыбку и ответила:

— Приболела слегка, сегодня у врача была, полоскания выписали, — соседка присмотрелась к ней повнимательней, и как-то даже огорчилась.
— Да, бледной выглядишь, вирус сейчас какой-то новый летает, — она выпучила глаза. — Говорят, теперь от тараканов, что ли, или от клопов подцепить можно.

Лариса вздрогнула повторно. Новости она не смотрела и не читала, поэтому про наличие какого-то нового вируса не ведала. Вот подложила соседка свинью ей, теперь придётся ещё и на вирусы проверяться. В голове сразу сделала зарубку: записаться на приём завтра же.

— А вы верите в демонов? — осмелилась спросить Лариса.

Лицо соседки осталось недвижным, пока она думала, а потом сказала:
— Я думаю, что ад пуст, все во власти сидят, — и расхохоталась на весь магазин, а Лариса поняла, что не о чем с ней общаться, раз она такую серьёзную тему в шутку переводит. И для приличия тоже коротко просмеялась. Соседка снова присмотрелась к ней:
— У тебя, Ларисочка, с макияжем сегодня что-то, помада смазалась и румяна странно лежат.

Лариса напряглась. Ну да, красилась она вслепую, боясь заглянуть в зеркало или любую другую зеркальную поверхность. Может промазала чутка, с кем не бывает.

— Зеркало у меня разбилось, — отмазалась Лариса и махнула рукой, мол, ерунда.
— Ну, смотри, тут за углом строительный, я скидки там как раз видела, пойдём? — соседка явно намеревалась потянуть время и обсудить с Ларисой сплетни о соседях, но та поспешила отмахнуться от такой перспективы.
— Нет-нет, спасибо, я потом, — она задумалась. — Очень спешу, у меня пирог стоит в духовке, — и улыбнулась самой чистой улыбкой, такой обычно скрывают наглую ложь. Зинаида Кузьминична слегка огорчилась, но всё-таки отстала.
— Ой-ой, пирог, понимаю, конечно, понимаю, — она похлопала Ларису по плечу. — Значит, в другой раз. Доброго тебе дня, соседка.
— Доброго дня, — прошептала Лариса и поспешила на кассу. Колбасы она так и не купила.

***

Если утром по небу пробегали густые облака, а к обеду они угрожающе стали ниже, то, когда Лариса вышла из магазина, как назло, начался резкий ливень. Косые струи поливали её с ног до головы, пакеты все вымокли, как и одежда, до самого нижнего белья. Деревья гнули кроны под порывами ветра. Лужи в считанные минуты стали такими глубокими, что ноги утопали в них по щиколотку.

До дома от магазина было около пятнадцати минут. Ливень прекратился также быстро, как начался. Сначала стих ветер, после — капли заморосили мельче, а на лужах вздулись «мыльные» пузыри — предвестники окончания дождя.

Уже у самого подъезда, на Ларису упал солнечный луч. Солнце вышло и разогнало тучи, начиная подсушивать потихоньку землю. Уф, парилка, подумала она, и совершила ужасную ошибку.

Пока Лариса доставала из кармана ключи от дома, она опустила лицо и увидела лужу. Точнее, собственное отражение в этой луже. Лариса испугалась. Уже пару дней, как она не видела собственного лица, и теперь, увидев себя снова, она запаниковала.

Даже на мелко дрожащей поверхности было заметно, что макияж она нанесла ужасно. Соседка сильно смягчила, описывая её внешний вид. И врач это видела. Какой позор, с ужасом подумала Лариса и шмыгнула в подъезд, решив больше никогда не выходить из дома.

Всклокоченная и напуганная, она стояла в собственном коридоре, с пакетов и волос на пол стекала вода, собираясь в лужи, а Лариса только и могла думать, что о том, успел ли демон перепрыгнуть на неё из отражения, и нужно ли проводить ещё один обряд, и сработал ли вообще предыдущий.

В горле, как назло, снова заскребло, а в груди зашевелилось. Это шевеление Лариса узнала точно — так ощущалось дурное предчувствие. Стоило ей отдышаться, как она почуяла неладное. В квартире кто-то был.

Бежать на лестничную площадку и просить помощи у соседей ей было как-то стыдно, итак, по городу носилась в образе городской сумасшедшей, поэтому она взяла железную обувную ложку и приставными шагами двинулась по коридорчику в комнату.

Мокрые туфли предательски хлюпали, оставляя матовые следы на паркете. Дыхание Ларисы сбилось, когда она увидела сквозь приоткрытую дверь край комнаты. Глаз ухватил валяющуюся на полу коробку из-под ниток. Мотки рассыпались по полу. Лариса сделала ещё шаг, занося руку со своим орудием и, резко прыгнув в комнату, разрубила воздух обувной ложкой.

Странно. Никого и ничего, не считая того, что вещи были разбросаны: катушки ниток раскатились повсюду, иголки валялись на полу блестящими колючками, диванная подушка была распотрошена, набивка ощерилась клочками жёлтой ваты, сувенирные фигурки валялись на полу — некоторые оказались разбиты.

Окно было раскрыто настежь, и штора зловеще трепетала от порывов вновь усилившегося ветра. Резко потемнело. Это снова собрались тучи, готовясь разразиться следующей порцией дождя.

И тут, в застывшей, разгромленной комнате, что-то резко зашуршало, гаркнуло, и чёрная клякса бросилась Ларисе прямо в лицо. Женщина в панике закричала, обувная ложка отлетела в сторону, а чудовище махнуло крыльями и перелетело через её голову, а затем уселось на дерево напротив окна.

Ворона. Это была обычная крупная ворона, которая проникла в дом из-за того, что Лариса перед выходом забыла закрыть окно. Любопытная птица же и устроила беспорядок, хозяйничая, пока Лариса не вернулась из магазина. Было ли то демоническое нападение или простая случайность, но у женщины окончательно сдали нервы.

Она посмотрела на лукавую птицу, обвела взглядом бардак, и вдруг её осенило. Демоны были везде. Они в квартирах и храмах, в телевизоре и в каждом отражении, в каждом человеке и предмете.

Тёмные сущности почуяли её озарение, завозились под кожей, завыли снова в груди и поползли по пищеводу, по кишкам, цепляясь острыми когтями.

Ларисе стало невероятно мерзко от этого ощущения наполненности, она согнулась, и её вырвало на пол. Мокрые, итак, туфли её, теперь были ещё и в едком желудочном соке. Её мутило, голова шла кругом, и она не удержалась на ногах, упала на колени, а слёзы ринулись из её глаз.

Смертельный ужас сковал всё тело. Женщина поползла по полу, завывая, размазывая воду и рвоту, пока не добралась до окна. Вцепившись руками в подоконник, она подтянула тело и смогла принять вертикальное положение.

Ворона сидела на дереве напротив, покачиваясь на ветке и поглядывая чёрным глазом. Тоже демон, поняла Лариса. И храбро посмотрела в ответ.

— Я не боюсь тебя! — крикнула она во всю мощь своих лёгких. — Никого из вас не боюсь! Хоть сожрите меня изнутри заживо, демоны! Никого не боюсь!

Сколько времени она так кричала, высунувшись в окно, не сосчитать. Прохожие останавливались посмотреть на очередную чудачку со слетевшими тормозами. Соседи выглядывали из окон, а как раз возвращающаяся из магазина Зинаида Кузьминична покачала головой и пробормотала.

— Вот оно как бывает, — и нырнула в подъезд, минуя свою квартиру к подружке-соседке, чтобы срочно обсудить произошедшее с Ларисой. Может даже скорую вызвать.

Ларисе же было наплевать. Она рассматривала улицу из окна, и кругом были демоны. Демоны сидели на деревьях, они скалились с крыш автомобилей, они прыгали по плечам и головам людей, обмахивая их своими хвостами. В общем, демоны заполонили весь мир.

Оглянувшись на свою комнату, она безумно улыбнулась, волосы её торчали клочками, а в уголке рта подсохла струйка желчного сока.

— Я вас не боюсь, — прошептала она и расхохоталась дико, безумно, изредка тонко повизгивая.

Порывом ветра она пронеслась по квартире снося всё, на своём пути. Она опрокидывала вещи со шкафов, вытряхивала бельё с полок, срывала покрывала с зеркал и расшвыривала всё, что попадалось ей под руку, в считанные минуты приведя квартиру в абсолютные развалины.

«Демоны живут в зеркалах», вспомнила она фразу священника, с которой всё началось. Глаза её сверкнули, когда она подскочила к ближайшему трельяжу и начала корчить рожи. Она плясала, рвала на себе волосы, оттягивала уши, показывала язык и приговаривала:

— Я тебя не боюсь, я тебя не боюсь, я тебя не боюсь, — и не было больше в отражении Ларисы. Только беснующийся демон.

Женщина закрутилась по комнате юлой, клочковатые волосы её разлетались, как у чумной ведьмы. Она чувствовала демоническое присутствие внутри и снаружи.

Существа плясали во всех зеркальных поверхностях, плясали и смеялись, и Ларису закружило в этой безумной пляске. Больше не было у неё лица — только острая страшная морда, и руки её почернели, и ступни стали копытами, всё тело покрылось шерстью, а в воздухе разлился запах озона и серы.

Лариса крутилась и танцевала, пока не услышала громкий стук. Стук повторился. Кто-то ломился к ней в дом. Она резко остановилась, присела на корточки и затихла. Глаза загорелись ужасом. Сатана ломится к ней, поняла она. Испугалась она, слышит, как ревёт сам ад за дверьми её квартиры.

— Мы пришли за тобой, Лариса! Открывай!

Огонь объял квартиру, густой дым заполнил всё, забиваясь в лёгкие. Заметалась Лариса, ища спасения и не находя его. Отовсюду на неё кидались демоны, рвали кожу своими когтями. Вырывали волосы и драли одежду. Дверь билась, почти слетая с петель.

Бум!
Бум!!
Бум!!!

Вопли мучимых в аду грешников донеслись до её ушей. Её уже ждали, готовили для неё собственное кострище для вечных мук. Она метнулась к окну и остановилась.

Ветерок дунул в лицо, свежий, выгоняющий едкий дым из лёгких. Яркое пятно окна объяло её своей прохладой. Она обернулась на квартиру — это больше была не её квартира. Врата ада разверзлись, и пол проломился расщелиной, и огонь вырывался языками пламени, облизывая её ступни.

Всё тот же ветерок встрепал её волосы, когда она снова отвернулась к окну. Улица светилась ясным солнечным днём, там кричала ребятня и зеленела трава. Там было свободно, хорошо, там была жизнь. Лариса узрела выход.

Она зацепилась пальцами за подоконник, подтянула слабые ноги и встала во весь рост. И, наконец, почувствовала спокойствие. Теперь она знала, что должна сделать. Лариса сделала шаг вперёд, улыбаясь солнечным лучам, чувствуя, как они подхватывают её и уносят прочь от проклятого города.

***

Как только тело Ларисы коснулось земли, дверь её квартиры слетела с петель, выбитая сильным ударом ноги. На пороге остановились двое мужчин в полицейской форме, за их спинами прятались женщины: Зинаида Кузьминична и её соседка — Софушка.

— Третий час крики, вопли, стук, — пожаловалась Зинаида Кузьминична пожилому мужчине в форме. — Я её только сегодня в магазине видела, странная она была какая-то.
— Да она всегда странная была, — перебила её Софушка. — Тю-тю на всю голову.
— Цыц, — одёрнула её соседка, а потом крикнула в глубь квартиры. — Лариска, ты там? Ларис?
— Тихо, — сказал полицейский.

Все замерли. На улице под домом кричали женщины и дети. Полицейский быстро прошагал по квартире и выглянул в окно. Когда он обернулся, лицо его было огорчённым.

— Опоздали. Скоряков вызывай, — кинул он своему коллеге, тот тут же схватился за рацию.
— Ох, ох, ох, что же здесь творилось, — Зинаида Кузьминична рассматривала раскуроченную квартиру.
— Демоны, наверное, — перекрестилась Софушка.
— Выйдите отсюда, — попросил полицейский. — Когда понадобитесь, мы к вам зайдём.

Женщины ушли. Квартира стояла пустая и полная хаоса одновременно. Полковник вдохнул свежий воздух полной грудью и почувствовал какое-то неприятное жжение в груди. Всякого он повидал за годы своей службы, и это было даже не худшее. Но было что-то особенно тоскливое в одиночестве, доведшем человека до сумасшествия.

Он плюнул и вышел из квартиры, чтобы покурить в подъезде. Под его тяжёлой обувью хрустели осколки зеркал, щедро окроплённые алой кровью. А под окном лежал изрезанный труп женщины с блаженной улыбкой на лице.