Одержимый

— Ты действительно талантливейший маг из всех, кто мне знаком, — с восхищением сказал наставник. — Ты видел всего шестнадцать зим, но способностей в тебе больше, чем у зрелых ученых мужей.

Хэйн не потрудился сделать польщенный вид или притвориться смущенным, и уж тем более не стал отнекиваться. Будучи сыном светлейшего теурга из Дома Луциато, на которого с младых ногтей возлагали всевозможные ожидания, он прекрасно знал, какую ценность из себя представляет и принимал похвалы как должное.

Но если бы сейчас рядом был лучший друг Эрид, то он сказал бы Хэйну нечто противоположное, вроде: «Ты ополоумел?! Немедленно прекрати это!» и влепил бы хорошенького тумака, грозно объясняя, почему Хэйн не должен так поступать, и Хэйн, вероятно, даже устыдился бы, проникнувшись его страстными речами.

Хэйн почти улыбнулся, представив себе это, но здесь за ним наблюдали, потому он лишь мрачно сдвинул брови.

Эрид не понимал. Никто не понимал, чего именно он добивается, кроме тайного наставника, который давал возможность проводить испытания над живыми существами и магическими объектами. Потому Хэйн ничего не рассказывал лучшему другу и сбегал украдкой из магической академии, связавшись с темными магами. Но это того стоило, не так ли? Расширить грани бытия невозможно без риска, и Хэйну нравилась мысль о том, как в будущем будут отзываться о нем потомки. Величайший маг, сотворивший невозможное — объединивший темную и светлую магию, раскрывший тайны мироздания…

Закончив чертить магическую формулу кровью матери на теле маленького темноволосого мальчишки, Хэйн поднялся с колен и отряхнул испачканные в пыли штаны.

— Сосуд готов, — сказал он.

Наставник сделал знак рукой, и его прислужники вытащили изможденного мужчину из тройного круга в углу, обложенного вдобавок ко всему зачарованным серебряным оружием — демон рвался наружу, сочился из всех дыр и пор сосуда. Чтобы защитить себя, слуги облачились в особые красные одеяния, расшитые магическими узорами из черных нитей.

Мужчину подтащили к ногам введенного в транс мальчишки, и ритуал начался. Мужчина выл, дергался, рвался прочь, из его широко раскрытых безумных глаз срывались кровавые слезы, во рту пузырилась черная слюна, на коже вспучились багровые вены. Магический круг пульсировал инфернальным огнем. Мужчина забился и вскоре затих. Черное облако вырвалось из него и вошло в мальчишку, который от такого вторжения распахнул глаза и подавился воплем.

Хэйн немного занервничал. Он знал, что все получится, но предательская мысль нет-нет да всплывала в голове — что если он ошибся, и новый сосуд развалится ещё быстрее, чем предыдущий? Никто прежде не вселял могущественного демона из Десятого круга Арганогса в недоразвитого ещё мальчишку. Друзья наставника считали идею Хэйна безумной: Хэйн делал ставку на то, что растущий юный организм сумеет подстроиться под демоническую суть, оттого естественное разрушение будет происходить медленней обыкновенного.

Тем временем новый сосуд трясло с такой силой, что его очертания стали смазанными. Красное сияние охватило его, вырвалось из распахнутых глаз и рта и постепенно утихло. К тому времени, как магический свет исчез, волосы мальчика стали полностью белыми. Он повалился ничком, дыхание его было тяжелым, по телу то и дело перекатывалась крупная дрожь и черные магические искры.

Хэйн посмотрел на наставника, который не скрывал торжества, и случайно зацепился взглядом за тело убитой женщины. Та пыталась воспротивиться тому, чтобы ее сын послужил благой цели, и наставник, разозлившись, ударил ее слишком сильно. Но то было даже хорошо — в последний момент Хэйна осенило, что благодаря связи между нею и сосудом, заклинание будет крепче обычного.

«Хэйн, — с упреком раздался голос Эрида в голове. — Ты не должен относиться к людям, как к материалу для своих опытов».

«Я знаю, знаю, — мысленно ответил Хэйн и отвел глаза. — Я знаю, на что иду. Я готов к этому. В конце концов, кто сделает это, если не я?»

— Великолепно, — прошептал тем временем наставник, опустившись на колени перед новым сосудом демона.

Мальчик неожиданно распахнул кроваво-красные глаза и набросился на наставника, но магический круг остановил его. Мальчишка, вернее, демон, насильно вселившийся в него, тщетно царапал искривленными пальцами невидимый барьер.

Наставник посмотрел на Хэйна.

— Ты справился лучше, чем я мог бы ожидать.

— Рад слышать. — Хейн выдавил почтительную улыбку.

Почему-то его тошнило, в животе поселился холод. Он не знал, почему, ведь все сработало так, как он рассчитал. Бедную женщину и ее сына ждала обычная грязная жизнь подневольных людей, таких, как они, десятки тысяч. Болезни, голод или война прикончили бы их раньше срока, а так у мальчика появился шанс сослужить добрую службу своему хозяину и человечеству в целом. По всем разумениям Хэйн не ошибся. Он никогда не ошибался. Отец, ученые гости Дома, наставники — все всегда соглашались с его безупречными выводами. Хэйн знал, что когда предоставит результаты своей очередной затеи, это изменит мир к лучшему. Но сейчас ему вдруг отчаянно захотелось все прекратить.

Тем временем наставник непреклонным голосом тихо, чтобы не расслышали слуги, что-то произнес — назвал истинное имя демона, что усмирило последнего. Мальчишка ослаб, прикрыл глаза и перестал ломиться через магический барьер.

Миг слабости и сомнений прошел, и Хэйн снова укрепился в мысли, что делает все правильно. Он был сильным и способным магом, если кто и способен повлиять на магическое сообщество, так это он.

— Наставник, момент поистине полон триумфа, — прочистив горло, обратился он, расправив плечи и вздернув подбородок, — но мне пора назад в академию, не хотелось бы опоздать к завтраку.