Один день из жизни кота Ёршика

Кот Ёршик сидел на лежанке своего слуги и умывался.

День только начался и торопиться было ровным счётом некуда. К тому же, главное дело на сегодня он почти закончил, не вылизанным оставался только хвост — такой пушистый, что Ёршик, давно уже делал только пару лизей. Больше не было смысла — стоит спрыгнуть на пол и он снова будет пыльный.

Закончив, он оглядел свои владения — в углу комнаты сидел слуга, тыкал в какие-то квадратики на большой доске и смотрел в другую, яркую доску, на которой светились разными цветами закорючки. Пятый год пошёл, а кожаный дурачок так и не научился охотиться. Каждый кот знает, что вставать вместе с солнцем бессмысленно — дичь только к вечеру становится медлительной и неосторожной. И что это за игра такая — тыкать до неприличия длинными, розовыми пальцами в квадратики? Ему даже не весело — шерсть на голове приглажена, а передние лапы то и дело упираются в лоб с протяжным вздохом.

Ёршик элегантно спрыгнул с лежанки и задние лапы слегка разъехались на скользком полу. Кот коротко и раздражённо мякнул, как он делал, когда был в замешательстве. С другой стороны лежанки слуги был восхитительно мягкий кусок пола, похожий на шерсть — на нем приятно и лежать, и бегать, и лапы совсем не разъезжаются. Почему не сделать все полы в доме такими?

Однако пора было приниматься за дела. Ёршик прошёл к когтеточке в другом углу комнаты, помахивая хвостом-щеткой. Медленно вытянулся вверх, выпустил когти и как следует прошелся ими по столбику, потягиваясь в процессе. Мышцы приятно наполнились теплом.

Рядом с когтеточкой обнаружилось что-то, похожее на мышь.

Ёршик осторожно понюхал — пахло странно, похоже на ноги слуги. Он приоткрыл рот, пытаясь разобраться, что это за запах. Затем облизнул нос и решил проверить, жива ли еще эта штука. Стоило тронуть странный комок лапой, как он перевалился на бок — ну точно мышь, притворяется, что умерла! Он потрогал ещё раз и комок покатился.

Дела придется отложить, дичь в доме совсем распоясалась! Он погнал её по комнате, что привлекло внимание слуги. Тот достал маленькую черную доску и направив ее на кота стал быстро кашлять — слуга так иногда делал, когда ему было весело.

Загнав чертовку под лежанку Ёршик немного её покараулил, но она так и не вылезла.

Охота разбудила голод. Он подошел к слуге и начал тереться об его задние лапы. Они и так пахли Ёршиком — чтобы другие коты или кошки знали, чей это слуга, — но сейчас он делал это по другой причине.

Если сделать все правильно, то вместо коричневых камушков можно получить вкусную коричневую жижу или, хотя бы, дополнительные почесушки за ушком, которые он так любил. Все-таки был плюс в этих длинных пальцах. Наверное, тот, кто создал этого слугу знал, что ему придется прислуживать коту.

Обычно, слуга не сразу понимал, что от него требуется — Ёршик снисходительно к этому относился и не стеснялся повторять свои требования столько, сколько нужно. Наконец, слуга сообразил, встал и пошел к месту кормежки.

От шуршания заветного пакетика у Ёршика сладко екнуло где-то глубоко внутри.

Когда слуга разобрался со своими пальцами-сосисками и надорвал пакетик Ёршик, учуяв запах начал вертеться вокруг него. Чтобы поощрить хорошее поведение слуги и не дать ему передумать Ёршик принялся громко сообщать «Да! Все правильно! Молодец! Положи в миску! Да!». Хотя, к достоинству слуги, на этом этапе он еще никогда не сворачивал и всегда доводил дело до конца.

Как только жижа оказалась в миске Ёршик зачавкал, тщательно разжевывая особенно упругие кусочки задними зубами. Вкуснятина! Вот бы слуга был сообразительнее и всегда давал именно эту еду! Ну ничего, может когда-нибудь поймет.

После еды слуга всё-таки почесал его за ушком и взял его в свои передние лапы (или правильнее говорить верхние, раз они у него выше?) — и будучи в хорошем расположении духа Ёршик даже потерся об его морду, на которой было какое-то подобие шерсти. Все-таки хороший у него слуга! Вкусно накормил!

Однако, сеанс любви затянулся и пора было прекращать эти нюни. Он оттолкнулся от груди слуги и спрыгнул на пол. Задние лапы опять немного разъехались — обидно, что прямо на глазах у слуги. В этой комнате пол был еще хуже, чем в то, что с большой лежанкой, и к тому же всегда холодный. Хотя жарким летом это было не плохо.

Ёршик подошел к водопою — как чудесно, что вода там никогда не кончалась, как раньше когда была в миске, а всегда приятно журчала. И на вкус была гораздо лучше. Попив он забрался на подоконник и начал снова вылизываться, правда на этот раз ограничился лапами и мордочкой. Сначала тщательно вылизал носик и щечки (и, насколько получилось, усы). Потом послюнявил лапку и прошелся по тем местам, куда язык не доставал, в том числе по ушкам, которые чесал слуга. Не хотелось бы, чтобы там остался его запах, все-таки это он слуга Ёршика, а не наоборот. Закончив он лег на животик, подогнув под себя передние лапки и обернул попку хвостиком. Настало время другого важного дела.

Если у слуги была яркая доска, на которой менялись картинки, то у Ёршика было кое-что намного лучше. За окном с другой стороны был прицеплен маленький балкончик, куда садились птички и что-то клевали. Слуга хорошо кормил Ёршика, поэтому ловить птичек ему не хотелось, но вот смотреть как он летают, скачут и клюют было завораживающе.

Иногда он пытался подражать их звукам, чтобы сбить их с толку, а потом резко вскочить и напугать. Видеть как они разлетаются почему-то тоже было приятно. Он все-таки большой и сильный кот, правильно, что они боятся!

Однако, птички не прилетали, а от батареи шло уютное тепло и завалившись на бок он вытянулся и задремал.

Проснулся он от того, что слуга взял его в передние лапы и понес в свою большую лежанку. Ершик решил, что не будет его наказывать кусем, к тому же — хотя он и не любил в этом себе признаваться — ему нравилось спать рядом с теплым кожаным слугой. Он накрывал их обоих куском толстой ткани, отчего становилось еще теплее, издавал приятные звуки тихим голосом, среди которых он различал то, что как он еще в котячестве понял его имя: «Ёршик!» и непрерывно гладил, пока не засыпал.

«Хороший выдался день, — подумал Ёршик засыпая. — Вот бы слуга и завтра остался дома…»