Один день Петровича

Утро началось падением с кровати. Солнце сильно и ярко било сквозь грязные окна. В его лучах танцевали мириады пылинок. У Петровича сильно болела голова, ныла печень и поджелудочная. Во рту была пустыня и дикий сушняк. В квартире пахло ссаниной, дерьмом и блевотиной. Все было привычно и знакомо.

Слой грязи, кучи бутылок, тряпки и кости на полу не мешали его целеустремленному движению на кухню. Там его встретили стаи тараканов, гора посуды и стол, заставленный грязными стаканами, тарелками с комками плесени и засохшими кусками хлеба. Воды не было нигде и Петрович понял, что он умирает.. Он вернулся в комнату и с шумом начал шарить в грудах стеклотары. Здоровье надо было спасать.

Хищная тень мелькнула за окном и похмельный мозг пронзила спасительная мысль.

Петрович бросился на грязный пол и извиваясь тощим, больным телом, стал ввинчиваться под кровать- там, в залежах вонючих носков, трусов, лежали его обгаженые брюки. В их карманах нашлась горсть мелочи- как раз на пару фунфырей.. Настроение резко пошло в гору и зацепив по пути кучу склизких носков, он вылез обратно..

Собраная в кулак воля позволила доползти до центра двора и присесть в песочнице, под сенью грибка. Петрович оглянулся- его что-то смущало.. Кучи мусора, опрокинутые баки на помойке, брошеные так и сяк машины, выбитые стекла, дохлая собака- на первый взгляд все было привычно... Внезапно он понял- на площадке не было свежих кучек собачьего дерьма, у подъезда не лаялись бабки.. Вот что вызывало тревогу, но мозг отказывался работать и Петрович побрел дальше.

Его путь пролегал вдоль стены дома, он вел по ней рукой, боясь пропустить выход со двора. Сквозь решётку открытого окна в его голову вцепилась костлявая рука, скрюченые пальцы с длинными, грязными ногтями вырвали клок волос. Петрович отскочил- в окно пялилась окровавленая рожа с выпученными красными глазами- тварь тянулась к нему, мыча и пуская кровавую пену , грызя железо..

"Опять, Серега, болеешь, мамка закрыла? Подлечить?"- хотел спросить Петрович, но из горла вырвался лишь непонятный хрип..

Он отправился дальше, размышляя о том, что есть в мире вещи постоянные.. Вид старого приятеля успокоил параною и придал сил.

У окна Машки- самогонщицы стояла кучка народу, Петрович поручкался со знакомыми, удивляясь их неразговорчивости и терпеливости, но убедившись, что тут ничего не обломится, порысил дальше. Жажда гнала его вперед- передохнув в подворотне, он растер сведенную судорогой ногу и вышел на улицу. Солнце ослепило его и Петрович замотал головой. Наконец зрение пришло в норму, позволив увидеть толпу гастеров в оранжевых жилетах, идущих по газону. Они тащили какие-то инструменты, громыхали тележкой.

Петрович вздохнул и похромал к ним навстречу, он вытянул руку вперёд и засипел, пытаясь попросить воды.. Раздавшийся треск выстрелов прошёл мимо его сознания, а толчки в грудь вызвали резкую боль ...Рубаха промокла от крови, а он ещё полз, таща непослушное тело к неведомой уже цели.. Вспышка боли пронзила голову Петровича и он умер.

-Асланбек, бля, муфлон горный, сколь раз говорил, одиночными, в голову, урод тупой- упакованый в "Ратник" боец дал подзатыльник смуглому парню в грязном камуфляже.

- Прасти, началник, - парень опустил голову, теребя обшарпаный ППШ..

- Ашотка, молодец,- чистая работа- солдат похвалил другого смугляка.

Тот, улыбаясь вытирал об траву заляпаную кувалду, стараясь тщательно оттереть налипшие волосы.

Пока пара штрафников упаковывала тело, остальные устало курили. Командир отметил место в планшете и прислушавшись к рации, махнул рукой, посылая подопечных во двор- там дроны засекли группу заражённых. Загромыхала тележка, Асланбек, наконец-то поставил переводчик на одиночный огонь. Команда зачистки номер17/34 продолжала шагать по вымершей Москвы. Далёкие и близкие выстрелы уже никого не пугали, став привычной рутиной..