Одиночество

Тамара Петровна вышла из подъезда. В глаз сразу же попал резкий луч солнца. Она подслеповато прищурилась и медленно прикрыв за собой дверь, встала рядом со скамейкой. Через дорогу, на площадке шумно играли дети – в основном младшие школьники. Чуть постарше уезжали на велосипедах и самокатах в парк. Тамара Петровна вздохнула и покачала головой. Дети повизгивали, прыгали, дрались, бегали. Ух, как громко!

Старушка пошла обходить свои владения. Дошла до ближайшего продуктового магазина. Постояла, кивая головой всем выходящим и заходящим.

– Помочь донести пакеты? – спрашивает сухонькая, маленькая старушка, которую вот-вот снесёт ветер, у сурового мужчины средних лет.

Мужчина поднимает удивлённо вверх брови и быстрым шагом спешит к своей машине. Какая-то местная сумасшедшая! Ну, её.

Тамара Петровна идёт по дороге обратно, сворачивает в сторону помойки. Морщит нос от запаха и высматривает своих знакомых. Вот уже деловито работает Митяй. Он вытащил из выброшенных кроссовок шнурки, аккуратно развесил куртки и штаны, вдруг кому пригодится. А в свою "тачку", бывшую детскую коляску набрал нужный ему хлам, для каких-то своих таинственных целей. Старушка кивает ему, и Митяй пожимает плечами. Ему пора. Колёсики старой ржавой коляски с трудом преодолевают препятствия в виде ям в старом асфальте.

Делать нечего. Пора поворачивать обратно. Тамара Петровна обходит свой многоквартирный дом. Здесь, кучкуются кошки. Кто-то их вечно кормит, и теперь тут развелся целый прайд. Опять же – вонь стоит страшная. А ещё эти мяуканья ночные под окнами. О! Тамара Петровна поднимает голову вверх. Опять соседки на четвертом этаже вопят. Свекровь и невестка. Всё кого-то поделить не могут.

– Да ты меня уже достала!

– Это вы меня достали!

– Ой, что же это делается! – начала завывать старшая, как плакальщица на похоронах.

Что-то громко бумкнуло у них, какой-то звон, опять крик. Замолкли. Тамара Петровна вздохнула и пошла дальше.

***

Иногда к ней приезжает дочь. Она встает на пороге квартиры, ставит пакеты с едой.

– Я и сама могу сходить в магазин, – говорит обиженно Тамара Петровна.

– Ой, давай не придумывай, – кривится дочь, и уезжает.

Тамара Петровна стоит в подъезде, наблюдает из окошка.

– Ты бы забрала мать к себе, – говорит соседка дочери.

Но дочь не отвечает, она содрогнулась всем телом, будто ей предложили что-то очень неприятное, и быстрым шагом убежала на остановку. Много дел...

Раз в год приходят какие-то волонтёры. На их лицах приклеенные улыбки.

– Идёмте, чаю выпьем? – предлагает Тамара Петровна.

– Что вы, что вы!

Волонтёры зачем-то просят с ними сфотографироваться. Они суют в руки торт, пакет с эмблемой (что это? зачем? – не понимает Тамара Петровна), вытаскивают большой палец вверх для фото и убегают. У них наверно, ещё сегодня не одна старушка в списке... Ладно, хоть зашли.

В подъезде раздался грохот. Тамара Петровна тут же выскакивает проверить, что там. Любопытно же. Соседский мальчишка, возвращается с прогулки. Грязный, батюшки, словно в луже искупался. Сопит, и старательно тащит вверх, на свой этаж велик, большой.

– Помочь? – коротко спрашивает Тамара Петровна.

– Помоги, – кивает и опять шмыгает носом, мальчишка.

– Чего смурной такой?

Тамара Петровна берет велосипед за багажник, а мальчишка управляет рулем. Потихоньку, по ступеньке идут наверх.

– Чего?

– Пригорюнился что говорю? Нос повесил? Упал?

– Нее, не упал. Если бы. Просто по луже проехался, – вздыхает.

– Ругать будут? – деловито уточняет Тамара Петровна.

– Обязательно будут, – соглашается сосед.

Вот и их дверь. Открывает многодетная мамашка. Смотрит на Тамару Петровну. Смотрит на сына. Вздыхает, почти так же как мальчишка.

Дверь за ними закрылась и по подъезду прокатился визг мамаши. Тамара Петровна с любопытством послушала, но всё закончилось быстро. А спустя какое-то время на их балконе висела куртка сорванца, штаны. А сам мальчишка, уже в другой одежде, опять прыгал по лужам.

– Вот ни какой от них жизни, – вздохнула Лидия Семёновна, поставив тяжёлые сумки на скамейку.

Тамара Петровна вздрогнула и повернулась к другой соседке.

– Топочут и топочут! Топочут и топочут! – сокрушается Лидия Семёновна.

Тамара Петровна радостно кивает головой. Ещё бы! Небось люстра шатается, когда эта орава вся дома собирается.

Лидия Семёновна достаёт мобильник, эко какая цаца! А ведь они с Тамарой Петровной почти ровесницы.

– Масик, я дошла, спустись за пакетами, – просит соседка своего сына.

Молодой красавчик, благосклонно улыбается Тамаре Петровне и с лёгкостью берет пакеты матери. Что-то давно не приходили девочки под его дверь кричать и барабить по ночам. Остепенился что ли? За соседями закрылась подъездная дверь. Проскочила мимо девочка-подросток со второго этажа. В наушниках, вся скукожилась. Ни здрасьте, ни до свидания. Фу! Тамара Петровна вернулась к себе.

Дома медленно оседала пыль на старые вещи. Пахло сыростью, будто где-то в ванне образовалось болото. Тиканье часов нарушало тишину. Тик-так. Тик-так. Тамара Петровна сидела на диване, немного притоптывая под удары секундной стрелки. Опять кто-то в подъезде шумит. Старушка высунула голову.

– Подглядываем, подслушиваем? – подмигнул сосед и захохотал. Тоже мне, остряк!

Тамара Петровна с возмущением захлопнула дверь.

– Вот так, она включит газ, забудет и всё! – сердилась холёная соседка, разговаривая с другой, – все взлетим на воздух!

– Да, не включит, зачем ей это? Ей дочь еду приносит, готовить не надо.

– А у меня она как-то просила спички, – испуганно пробормотала многодетная мамашка.

– Так не надо было давать! – крикнула напомаженная.

– Да, как же не давать. Жалко...

Тут холённая засмеялась очень уж высоко и визгливо.

– А по тебе видно, что не умеешь не давать!

Многодетная фыркнула и ушла. А Тамара Петровна задумалась: а она точно чайник не включала сегодня? Надо проверить!

Каждый в старенькой многоэтажке жил своей жизнью. Свекровь и невестка опять помирились и сели печь блины. Запах! На весь двор. И Тамаре Петровне принесли. У холёной очередной хахаль сбежал, она ему еще ботинки бросила вслед. Прям в голову угодила! Вот это да! Дети многодетной, конечно, топотали. Туда-сюда, туда-сюда. То кружки, то репетиторы, то школа. Мужик сидел у себя дома, ему жена суп подаёт, прислуживает. А он голову подпёр рукой и чуть не плачет: никто его не понимает! Начальник – скотина! Жена, тьфу. Надоела, хуже редьки. Как же одиноко! Дети опять хотят приехать, внуков притащить. А ему бы полежать в свой единственный выходной, да новости посмотреть!

Тамара Петровна сидела одна. Тик-так, отбивая ритм стрелки ногами. Тик-так. Дом засыпал. С улицы ушли все дети. Машины припарковались. Фонарь включился. Тик-так. Сон всё, зараза не идёт. Тик-так.