Одиночество и космос

— Говоришь, одиноко? — ДоДж поднял бровь, скептически взглянув на собеседника мимо кружки пива. — На станции такая прорва народу, а тебе одиноко?

И действительно, даже сейчас в зале можно было насчитать сотни человек, занятых своими делами. Они гремели, галдели, шаркали межу клумб по звенящем металлическому трапу, прятались под сводами гибридной зелени. Беспокойные люди проводили время за столиками, перебирая сплетни станции и делясь новостями галактической сети. Азартные играли в карты или домино, метая пальцами по сенсорной поверхности стола. Ленивые пялились на экраны интерактивных стен или на пляшущие голограммы в пространстве зала. Практичные теснились у барной стойки.

Но пили здесь мало. С этим на станции строго. За вечер разрешалось максимум пару кружек пива, а за неделю не больше пяти. Другой алкоголь отсутствовал. Конечно, отсутствовал только официально, и нарушители первое время появлялись. Затем их всех выловили и отправили в штрафной анабиоз до конца миссии. На этом нарушители контрактов закончились. Да и вообще, подписанные контракты серьёзно ограничивали в способах развлечений и предусматривали жёсткие наказания. Особенно денежная сторона вопроса заставляла участников миссии держать себя в руках.

Строгость контрактов обосновывали сложностью полётного задания станции. Всё-таки, выход глубоко за границы обитаемого пояса даже звучал впечатляюще и отрезвляюще. Точка назначения отстояла так далеко от последнего форпоста С-корпорации, что, когда в сводках или отчётах мелькало сообщение про любое ближайшее место постоянного базирования, слово «ближайшее» вызывало лёгкое недоумение: «Хм, это ближайшее?»

— Да, одиноко. Кажется, это слово вернее всего характеризует моё состояние, — МиТя провёл взглядом по людям вокруг. — Возможно, причина в этом дурацком запрете на физические контакты. Может, я руку хочу пожать при встрече? Хотя при чём тут это? Я ведь раньше обходился как-то сам по себе. Если так подумать, я и сейчас на самом деле не стал бы ни к кому прикасаться! Руки твои потные… — МиТя фыркнул. — Но само наличие запрета!

— Зато теперь у тебя есть мы, и ты не одинок! Прикасаться, допустим, всё ещё нельзя, и придётся обойтись, как-нибудь, без дружеских объятий. Но, есть же собеседники, и здесь за одним столом! Всегда будет с кем выпить пиво, перекинуться парой фраз, выпустить пар и рассказать о наболевшем. А мы выслушаем, поддержим. Может, даже толковый совет дадим, — ДоДж отхлебнул из кружки. — По части советов, конечно, лучше ко мне сразу обращаться. У КоТи мозгов не хватит выдать что-либо стоящее, — он кивком показал на подошедшего стилягу в полосатых брюках со стрелками, клетчатой жёлтой рубашке с большим накрахмаленным воротником и с оранжевыми очками на голове вместо ободка.

— Я, между прочим, до бригадира дослужился. Ещё немного, и буду не просто КоТи, а господин Главный специалист Конкорд Тибо. А ты как был слесарем, так и помрёшь в своём скафандре возле сопла. Кто-нибудь забудет про тебя да запустит двигатель. И получится тогда плюс одна жареная зефирка и минус один трубочист, — парировал стиляга, изучая меню.

— Я бы попросил! Между прочим, не просто слесарь, а Старший слесарь второй смены отдела сервиса двигательной установки Дон Джонсон, так-то!

При этом ДоДж постарался расправить плечи как можно шире. Затем отвлёкся от перепалки и взглянул на МиТю. Озабоченность на его юношеском лице не воспринималась серьёзно. Хотелось ущипнуть за щёку со словами: «А кто это тут такой грустный? На, съешь конфетку!» Но ДоДж воздержался от скабрёзных выпадов. Всё же МиТя только здесь за столиком «МиТя», а в рабочее время и для всех остальных на станции — один из Главных Настоящих Специалистов, пусть самый молодой и лишь на первом контракте, целый Михаил Твердов!

— Видишь ли, ДоДжи, — заговорил МиТя, опустив взгляд на свою кружку, — я, можно сказать, вырос с бабушкой. Родители постоянно были заняты. Они, сколько я помню, всё время пропадали в командировках да экспедициях. Да и помню я их слабо. У меня в памяти они так и остались лишь образами. Даже без чувств и эмоций. А вот бабушка, конечно, пыталась своей любовью отвлечь меня от тоски. Проявляла столько заботы, что деться от неё некуда было. Но и любил её за это. Делала для меня всякого интересного. Возилась со мной, гуляла. Помню, особенно, как зимой на горку ходили. В ледянках меня тянула по сугробам. Доберёмся до места, а там всё гирляндами увешано. И свет такой от них жёлтый, тёплый. Гирлянды тянулись от столба к столбу, по деревьям спиралями закручивались. А уж горка как украшена была: и бортам, и арки в огоньках. Мчишься вниз словно сквозь огненные обручи.

МиТя протяжно выдохнул.

— Но, возможно, она переусердствовала. Слишком много со мной возилась. От того, как уехал в университет, меня тоска грызла. Словно недостаёт тех самых объятий, теплоты родного человека. Но не кого попало, а родного. Может, потому я и стал замкнутым. Неосознанно искал тепла родного человека, а вокруг всё только чужие. Вырос таким — интровертом. А тут ещё этот запрет на касания, чёрт бы его побрал! Он меня угнетает теперь тоже. Нет, я бы так и так не стал никого касаться. Но сам запрет! Ай, всё, давайте закроем эту тему.

— Я ничего не понял. Но ты всё равно заканчивай с этими своими хандрами! Всё будет нормально! Тем более мы рядом: я и вон КоТи ещё есть. Войдёшь в русло! — хотя ДоДж и озвучивал приятельскую поддержку, на деле больше беспокоился за своё пиво. Оно явно заканчивалось быстрее, чем он хотел. После каждого глотка ДоДж поднимал кружку и замерял остатки на глаз.

— И какого чёрта вообще все так веселятся и беззаботно себя ведут? Неужели никому нет дела до планов корпорации? И никому не интересно, в чём действительные цели нахождения в этом удалённом, никому не нужном уголке галактики? «Разведка руд в дальнем секторе» — что, правда?! Да ещё там, где нет обитаемых планет? Зачем от родной звездной системы улетать так далеко к периферии галактики? Да здесь элементарно даже концентрация вещества меньше, чем если бы мы полетели в обратную сторону от обитаемого сектора. Ну поправь меня, ведь туда было бы выгоднее полететь! Туда, где много небесных тел, а значит, разнообразней геология и богаче элементный состав, — МиТя обратил внимание на испытующий взгляд КоТи и осёкся. — Хотя, наверняка туда тоже отправили экспедиции. И — нет, я, конечно, не собираюсь создавать подполье, что-то предпринимать и вынюхивать. Просто интересно, почему даже слухов об этом никаких нет. Никто не судачит о том, о сём. Праздное веселье и разговоры. Атмосфера уж очень лёгкая. Я даже чувствую себя единственным параноиком в округе. Да что «чувствую», так и есть! Именно я один — неправильный. А значит, логично отпустить всё, расслабиться и не думать больше ни о чём. Тем более такие гигантские деньги платят за вахту. А ещё по возвращении государство нас и в правах поднимет, и обозначит кучу льгот и привилегий. Сейчас мир такой, что если работа есть, уже успеха добился, считай! Надо работать и помалкивать.

— Вот это верно сказано, — КоТи облегчённо выдохнул и повернулся к бармену сделать заказ.

— Да-да, точно! — поддержал ДоДж, опустошив кружку и облизав губы. — Зачем только ты себе голову ерундой забиваешь?!

— Вот действительно! — вернулся к разговору КоТи. — Если тебе так невыносимо… Ну хорошо. Если тебя угнетает работа, то что же ты не проводишь время в анабиозе в перерывах между сменами?

— Нет. Это моя первая вахта. Тем более в моём ведении одна из самых сложных Бортовых Вычислительных Систем, какие только существуют. Я для себя решил, что не буду укладываться в камеру между регламентными работами. Уж очень остро я чувствую важность и ответственность своих обязанностей. Тем более, что как молодой специалист, проведу на станции всего около года.

— Ну, плюс-минус месяц, да. Смотря ещё как дальнобойщики летать будут. У них же расписание постоянно меняется.

— Да, я помню, как там было в контракте: молодёжь, молодые семьи с детьми на вахте от восьми до восемнадцати месяцев, не более. Зато всем остальным категориям — до четырёх лет. Вот где деньги! Там и анабиоз, конечно, понятно для чего нужен между вахтами. Зная, что семья и близкие живут в другом течении времени, можно и свихнуться. Но меня никто не ждёт, — МиТя махнул рукой. — К тому же полезно по максимуму набраться опыта на первом контракте. Затем, если удастся попасть на подобные миссии ещё раз, то, вероятно, уже буду вести себя по-другому: спокойнее, увереннее. И коротать время в спячке.

— Да-да, контракт... Что-то такое там было... — ДоДж запрокинул кружку над головой, ловя языком последние капли. Затем вернул её на стол и, пристально вглядываясь в опустевшую кружку, печально вздохнул: — Вот и всё?

— Да не знаю! — простонал МиТя. — Я просто нервничаю. Ещё народа полно кругом, раздражает. Спокойнее становится только когда я у себя в кабинете остаюсь один на один со своими экранами и клавиатурой.

— То тебе касания подавай, то народ мешает. Странный ты. Как только комиссию прошёл?! — КоТи помотал головой и под печальный взгляд ДоДжа приложился к пенной кружке.