Одиночка. Том IV

Савелий Андреевич Громов. Охотник С-ранга

Лимузин с Савелием мчался по трассе в сторону Петрозаводска. Громов, уже раз двадцать проклял, что вообще связался с Хугарденом. Однако… предвкушение того, что Виктор справится, заглушало его недовольство.

Савелий Андреевич, потягивая крепкое пойло, задумчиво тарабанил пальцами по обивке двери. Через минуту, когда Громов потянулся за початой бутылкой, его телефон издал звук. На экране светился известный номер. Хугарден. Работал быстро.

Савелий поднёс трубку к уху, не здороваясь.

— Ну?

— Савелий Андреевич, — голос в трубке был спокоен. — Я… всё проверил, нашёл цель. Подскажите, ваш племянник умеет телепортироваться?

— Что за бредовый вопрос, Хугарден? Мальчишка ешка. Обычная ешка, каким был месяц назад, таким и остался.

— Понимаю, — в голосе наёмника послышалось что-то, отдалённо напоминающее вздох. — Тогда фиксирую аномалию. Я занял точку на крыше ТРЦ. Ваш племянник был там. В ходе мониторинга произошёл контакт с неизвестными охотницами. Не буду утомлять деталями, но в результате этого контакта — тело субъекта потеряло опору и совершило падение с высоты примерно семи этажей на бетонную плиту.

Моментально переварив услышанное, Савелий слабо улыбнулся:

— И?

— И, собственно, вопрос, — продолжил Хугарден всё с тем же спокойствием в голосе. — Я, соблюдая протокол, немедленно сменил позицию для визуального контроля точки падения. Спустился. На месте предполагаемого приземления не было ни тела, ни следов биологического материала. Вообще ничего. Пространство замкнутое, побег исключён. Он точно не владел телепортацией и являлся Е-ранговым?

Наступила тишина, в которой Савелий услышал лишь собственное ровное, слишком ровное дыхание. Сначала его пронзила бешеная мысль, что этот дорогущий наёмник просто облажался, провалил слежку, а теперь несёт чушь, чтобы оправдаться. Но в голосе Хугардена не было паники или вранья. Была констатация факта, неудобного и идиотского.

— Хугарден, — начал Савелий тихим, сипящим от сдержанной ярости голосом. — Ты сейчас сидишь где-то на помойке в Новгороде и рассказываешь мне сказки про «тело испарилось?

— Всё верно.

— Может, ты просто перегрелся?

— Я фиксирую то, что вижу, — ответил наёмник без тени обиды. — Тело вашего племянника пропало, но упасть с такой высоты, для ешки — значит переломаться. Я думаю, он либо ранга выше, либо…

— Заткнись со своими предположениями! — рявкнул Савелий, и его голос впервые за этот разговор сорвался.

Он тут же взял себя в руки, но ярость уже клокотала в нём.

— Твоя задача не предполагать, а искать! Если тело мальчишки не обнаружил, значит ты либо в шары долбишься, либо вообще искал что-то другое, но никак не моего племянника!

— Я уверен, это был Александр Громов.

— ТОГДА, — рявкнул Савелий в трубку. — Ищи его дальше! Найди его! Протри глаза и подумай! ОН Е РАНГ! ОН НЕ МОЖЕТ ТЕЛЕПОРТИРОВАТЬСЯ!

— Савелий Андреевич, я профессионал, — в голосе Хугардена наконец-то появилась лёгкая, прожилка раздражения. — Я уверен, ваш племянник — выше Е-ранга.

Савелий закрыл глаза, сжав веки так, что поплыли круги. Весь его план, вся эта красивая конструкция с возвращением-убийством наследника и доступом к активам, трещала по швам.

— Профессионал? — прошипел Савелий, с такой силой впиваясь пальцами в кожаную обивку сиденья, что ногти побелели. — Профессионал должен был бы обнаружить труп, а не фиксировать аномалии и строить предположения!

В трубке на секунду повисло молчание.

— Понимаю ваше беспокойство, — наконец ответил Хугарден. — Полагаю, у нас два варианта. Первый: ваш племянник скрывал способности раньше и при падении активировал телепортацию, после чего покинул место. Второй: вмешалась третья сторона с аналогичными возможностями и эвакуировала тело. Друзья, или кто-то ещё. В обоих случаях мы имеем дело с силой, значительно превышающей Е-ранг.

— Третий вариант! — рявкнул Савелий, отхлебнув из горла бутылки так, будто тушил внутренний пожар. — Ты — кретин! Я лично видел инициацию мальчишки! Он не мог скрыть свой ранг!

Мысли в голове Савелия Андреевича неслись со скоростью лимузина, сметая все логические построения. Если Хугарден не врет… Нет, он не мог врать. Его репутация стоила дороже, чем этот дурацкий лимузин. Значит, произошло нечто из области полной и абсолютной чертовщины. И эта чертовщина сейчас грозила похоронить под собой не только хитроумный план по устранению племянника, но и все шаткое благополучие самого Савелия.

— Ладно, — выдохнул он, внезапно стихнув. — Допустим, ты не спишь и не бредишь. Что на месте? Говори подробно. Кровь? Одежда? Запах паленой задницы? Хоть что-нибудь, за что можно ухватиться?!

— Чисто, — безжалостно констатировал Хугарден. — Абсолютно чисто. Бетон сухой, пыльный. Ни запахов, ни следов крови. Я видел падение, и факт остается фактом — тела нет. Ваш племянник сильнее Е-ранга. Либо вы это принимаете… либо…

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Лейтенант Васильева стояла на развороченном плиточном полу первого этажа, прислонившись к искорёженному эскалатору. Операция по зачистке Белого Разлома в торгово-развлекательного центра была завершена. Технически — успешно.

Все три босса первого разлома, породившие эту кровавую ловушку, уничтожены. Босс второго разлома — тоже. Цель достигнута. Но её победа была вымощена трупами, и каждый вынесенный на носилках мешок казался ей личным поражением.

Она смотрела, как мимо, стараясь не громыхать, проносили тела. Двое охотников C-ранга, молоденькая девушка в форме службы безопасности ТРЦ, пожилой мужчина в разорванной куртке курьера…

Граница между «нашими» и «обычными» здесь стиралась, превращаясь в одно сплошное, молчаливое «никто». Ситуация была абсолютно и беспросветно — хреновой. И она, как офицер, отдавший приказ об оповещении охотников о режиме ЧС, чувствовала на себе весь вес ответственности.

Тихое, но чёткое, как удар лезвия, звучание голоса заставило её обернуться. К ней подходили две сестры — охотницы S-ранга, Виктория и Светлана.

Анна автоматически выпрямилась, пытаясь привести в порядок лицо, но Светлана уже смотрела на неё тем оценивающим, пронизывающим взглядом, который, казалось, смотрел прямо в душу.

— Лейтенант Васильева, — голос Светы был тих. Она кивнула в сторону потока носилок. — Видишь? Считала? Среди наших потери под двадцать человек. Среди гражданских — больше сорока. И это только те, кого успели… опознать. Идиллическая картина.

Анна сглотнула ком в горле, чувствуя, как под этим взглядом её вина материализуется, становится осязаемой для всех.

— Мы действовали по протоколу, — прозвучало глухо, почти машинально. — Уведомление и попытка локализации…

— Протокол, — Светлана перебила её, не повышая тона, и от этого было ещё хуже. Её губы слегка искривились. — Протокол хорош на учениях. В реальности твоё уведомление о чрезвычайной ситуации подняло на уши весь район. Паника. Хаос. Если бы мы вошли тихо, точечно, по всем правилам спецопераций, трупов было бы в разы меньше. Эти люди… — она снова кивнула на носилки, — они лежали бы сейчас дома. А не здесь.

Каждое слово било точно в цель, в самое больное место, в те самые сомнения, что уже грызли Анну изнутри. Она молчала, чувствуя, как подкашиваются ноги. Возможно, Света была права. Абсолютно, беспощадно права. Её решение, принятое из лучших побуждений — спасти как можно больше, — обернулось мясорубкой.

Она была охотником B-ранга, опытным бойцом, но перед этим холодным анализом S-ранга, перед этим итогом, чувствовала себя несмышлёным новичком, допустившим роковой просчёт.

Но прежде чем Анна нашлась что сказать, вмешалась старшая сестра, Виктория. Она положила руку на локоть Светланы, не столько удерживая, сколько привлекая внимание.

Её лицо было спокойнее, но в глазах светилась не усталость, а какая-то глубокая, тревожная дума.

— Не факт, Света, — тихо произнесла Виктория. Её взгляд скользнул по разрушенному атриуму, по странным, неестественным сколам на колоннах, по следам, не похожим ни на когти монстров, ни на оружие охотников. — Сама знаешь, кто помог. Мы всё проверяли. И без общего хаоса… он, возможно, не стал бы действовать. Или действовал бы иначе. Условия были изменены.

— Кто помог? — вырвалось у Анны, прежде чем она успела осмыслить всю странность этого диалога между двумя элитными охотницами. — Что за «он»? Какие условия? — Она посмотрела на Викторию, надеясь на объяснение, но увидела лишь лёгкую, почти незаметную тень сожаления на том невозмутимом лице.

Светлана фыркнула, отведя взгляд, будто разговор стал для неё неинтересен. Виктория же ненадолго задержала на Анне свой взгляд — взгляд, в котором читалась не то жалость, не то проверка.

— Информация закрытого уровня, лейтенант. Не для B-ранга. И не для этого разбора. Отчитайся по своим потерям. — и, чуть смягчив тон, но не прояснив ровным счётом ничего, добавила: — Ты сделала выбор. Он имел последствия. Живи с этим.

Сестры развернулись и пошли прочь, их шаги не издавали звука на битом стекле. Анна осталась стоять одна в центре «личного апокалипсиса».

«Кто помог? — задумалась лейтенант. — Почему они говорят, что его вмешательство зависело от хаоса?»

Но ответов не было. Была только тишина, прерываемая скрипом носилок, да давящее знание, что истинная цена сегодняшней «успешной» операции была спрятана куда глубже, чем тела в чёрных мешках.

Виктория Покайло. Охотница S-ранга. Организация государственных охотников

Виктория замерла, застигнутая внезапной переменой в поведении неизвестного. Ещё секунду назад он явно собирался сделать что-то нехорошее… явно хотел боя с ними, но теперь его лицо стало абсолютно пустым.

Неизвестный охотник уставился куда-то в пространство перед собой, будто видел нечто, недоступное им. И затем в его широко раскрытых глазах появилось свечение. Не отблеск навыка, а именно белое, мерцающее сияние, заполнявшее радужки полностью, как молоко, налитое в стакан. Оно было неестественным, пугающе безжизненным. Как…

Как Белый Разлом.

— Эй! — крикнула Виктория, инстинктивно отступив на шаг и принимая боевую стойку.

Её рука уже выхватывала клинок. Но неизвестный не атаковал. Он, не отрывая пустого белого взгляда, начал пятиться назад, к краю крыши. Его движения были механическими, будто им управляли.

— Стой! Стой, чёрт возьми! — закричала Света, сделав шаг вперёд, но Виктория выставила руку, преграждая ей путь. Что-то в происходящем кричало об опасности иного, не боевого порядка.

Он отступил ещё раз, его пятка на миг повисла над пустотой. И тогда «произошла» вспышка, ослепительно-белая и почти беззвучная. Она длилась долю секунды, но была настолько яркой, что выжгла на сетчатке тёмное пятно. Виктория, зажмурившись, бросилась вперёд, уже понимая, что делает что-то бессмысленное. Когда остаточные «пятна» после вспышки рассеялись в глазах, на краю парапета никого не было.

Они подбежали к краю и посмотрели вниз, вниз, на асфальтовую площадку для разгрузки, освещённую теперь аварийными прожекторами. Готовые увидеть тело, они впились взглядом в пустоту. Там не было ничего. Ни кровищи, ни намёка на неестественно выгнутой фигуры. Только голый асфальт.

— Где… где он? — Света обвела взглядом все возможные уступы, крыши нижних ярусов.

Ничего.

— Не может быть. Он не мог просто испариться, — скрипуче произнесла Виктория.

Логика отказывалась принимать это. Падение с такой высоты должно было закончиться однозначно. Но тела не было. Ни малейшего следа. Лишь лёгкий холодок, ползущий по спине, и воспоминание о том белом, бездушном свечении в его глазах. Они переглянулись, и в этом взгляде было общее понимание: то, что только что произошло, выходило за рамки обычного инцидента с фрилансером. Это было что-то из разряда аномалий.

И аномалии, как знала Виктория по опыту, редко заканчиваются хорошо.

Спустившись внутрь ТРЦ, они попали в другую реальность — реальность тяжёлой, грязной работы после боя. Крики затихли, их сменили отрывистые команды по рации, стоны раненых и металлический скрежет раздвигаемых завалов.

Охотники «ОГО» и спасатели методично прочёсывали этаж за этажом, собирая своих и отмечая чужих. На лицах у всех была усталость, смешанная с болезненным облегчением: самое страшное позади, теперь осталась лишь рутина урона.

Виктория отдала краткий отчёт прибывшему командующему операцией, опустив детали последнего диалога и исчезновения. Она ограничилась сухими фактами: неизвестный охотник нейтрализовал эльфа-босса S-ранга, после чего, будучи дезориентирован, сорвался с крыши.

Офицер, озабоченный десятком других рапортов о потерях среди своих, лишь кивнул, делая пометку в планшете:

«Погиб при падении. Тело не обнаружено, возможно, под завалами».

Для начальства эта строчка была удобна — одна проблема меньше.

Но для Виктории и Светы всё было иначе. Получив отмашку, они направились в временный командный пункт, развёрнутый на первом этаже.

Там, среди паутины проводов и мониторов, техник по их запросу вывел записи с внешних камер наблюдения, которые чудом уцелели.

На экране, в чёрно-белом изображении, запечатлённом с высокой вышки на соседнем здании, была видна крыша. Качество было средним, но достаточно чётким. Они увидели себя, стоящих напротив «фигуры». Увидели, как он внезапно замер, как начал отступать. И затем — ту самую вспышку.

На записи она выглядела как быстрое, яркое засвечивание кадра. Когда изображение восстановилось, фигура в капюшоне уже падала вниз, оторвавшись от парапета.

Техник замедлил запись, включил усиление. Все трое впились в экран.

Тело падало, переворачиваясь в воздухе. И тут, на высоте примерно третьего этажа, оно начало… растворяться. Не сгорать, не телепортироваться с вспышкой. Оно просто потеряло чёткость, будто его стёрли ластиком из реальности.

Контуры поплыли, стали прозрачными, а через мгновение на месте человека осталась лишь пустота.

Техник медленно выдохнул:

— Вот это да… Я такого ещё не видел. Это… ваша эсочная телепортация какая-то?!

— Нет, никто так не телепортируется, — тихо ответила Виктория.

Света же молча смотрела на застывший кадр. В её глазах уже не было горечи, лишь глубокая, леденящая недосказанность. Трое её товарищей погибли из-за амбиций этого человека. А теперь и его не стало. Не стало так, что даже мстить оказалось некому и бессмысленно. Не осталось тела, не осталось ясной причины, остался только жуткий, белый пробел.

Виктория положила руку на плечо сестры.

— Идём. Отчёт писать.

Логика долга диктовала сестрам только одно: инцидент закрыт.

Охотник, виновный в гибели людей, погиб сам. Дело можно сдать в архив с грифом «Разобрано». А тайна исчезновения неизвестного фрилансера теперь принадлежала только ему, тому белому, безмолвному миру, который забрал его с собой.

***

Осознание вернулось не внезапно, а медленно и неохотно, как будто я всплывал со дна глубокого, вязкого озера. Сначала ощутил твёрдую, холодную поверхность под щекой. Пахло не бетонной пылью и гарью, а сырой землёй, прелой листвой и чем-то ещё — чистым, пугающе свежим воздухом.

Я открыл глаза. Над головой простиралось не предрассветное небо города, а кроны незнакомых деревьев, пропускающих рассеянный свет. Тишина была абсолютной, без гула машин, сирен или ветра. Та самая тишина, что звенит в ушах.

Я поднялся, с трудом отряхивая с одежды прилипшие сухие иголки и мох. Крыша, ТРЦ, сёстры охотницы из «ОГО» — всё исчезло. Вокруг был густой, вокруг — хвойный лес, уходивший в даль во всех направлениях. Ни следов цивилизации, ни звуков, ни даже птиц.

«Наложение реальности», твою мать. Звучало как сбой в матрице.

«Система?» — мысленно позвал я, пытаясь открыть интерфейс. Он откликнулся, но вид у него был странный. Почти все «окна» и «вкладки» казались выцветшими, недоступными.

Зато в центре висел тот самый дебафф, теперь не просто иконка, а развёрнутый статус, медленно пульсирующий тем же кроваво-красным.

«Проклятие Белого Разлома. Стадия 1: Изгнание.

Вы отторгнуты из вашей исходной точки. Наложение завершено. Взаимодействие с системой поддержки ограничено. Вы являетесь аномальным элементом. Внимание притягивается пассивно. Длительность стадии: Не определена. Следующая стадия: ???»

— Что за херня, — пробормотал я, осматривая себя. — Какой там элемент, какое внимание?!

Но никто не ответил на мои вопросы. От системы не было никаких новых сообщений, и уж тем более, никаких подсказок, куда идти. Только лес, тишина и смутное понимание, что «пассивное притягивание внимания» — это, скорее всего, не к добру. Пора было двигаться.

Выбрав направление более-менее наугад, там, где деревья казались чуть реже. Я зашагал, прислушиваясь к звенящей тишине. Мысли метались.

Что случилось с Викторией и Светой? Видели ли они, как я растворяюсь в белизне? Сочли ли телепортацией или чем-то другим?!

Ой, а что у нас по Чоготу?! Я попытался его призвать, но толку не было. Как оказалось, все навыки отказывались активироваться, отвечая уведомлением:

«Невозможно выполнить!»

Шёл я, наверное, час, а может, два. Ни усталости, ни голода я не чувствовал — спасибо статам. И через некоторое время лес начал редеть. Деревья становились ниже, чаще попадались валуны, покрытые толстым слоем лишайника. И тогда я вышел на опушку.

Передо мной расстилалось огромное, идеально круглое озеро с водой настолько чёрной и неподвижной, что оно казалось листом обсидиана, вставленным в землю. На противоположном берегу, в серой дымке, угадывались очертания чего-то массивного — не скал, а руин, тёмных и угловатых. Но поразило меня не это.

Поразило небо. Одни участки были привычного свинцово-серого цвета, другие — густо-фиолетовыми, почти чернильными.

Меня охватило ошеломляющее, леденящее чувство дежавю. Я не просто видел это озеро раньше — я его знал. Этот образ сидел где-то на задворках памяти, замусоренный обрывками снов и забытых впечатлений. Он всплывал в те редкие моменты между сном и явью, когда сознание теряет хватку. Чёрная, бездонная гладь, не отражающая ни облаков, ни деревьев, будто это был не водоём, а провал в самую плоть мира. Мы с друзьями в детстве, кажется, даже придумали ему название — «Чёрное зеркало» или что-то в этом роде, из страшной сказки, услышанной у костра.

— Стоп… с друзьями? Чёрное зеркало?!