Одиночка. Том VI

Гонг отзвучал, но на площади воцарилась неестественная тишина. Валлек не двинулся с места. Он стоял, расслабившись, его клинок по-прежнему покоился в руке, как продолжение конечности. Его прозрачная нить была абсолютно статична: холодный собранный поток, готовый в любую секунду сорваться в движение.

«Что, первый удар за мной? Надеюсь, ты понимаешь, что твоя или моя победа должна быть без многочисленных порезов. А то потом хрен кому докажешь, что мы нормальные».

Хотя… думаю, он понимал, что нельзя было показать нашу способность к регенерации. Официально драться с таким же, как и ты… было странным событием. Но азарт меня просто захлёстывал!

Он ждал. Ждал моего первого шага, моего решения, первой реакции, которую можно было бы зафиксировать и разложить на алгоритмы. Это был не вызов, а приглашение к началу эксперимента.

Игорь Баранов-младший эту паузу выдержать не смог.

Его истеричная, рвущаяся нить металась между нами. Он, видимо, ожидал, что мы кинемся друг на друга сразу, как звери, и его трусливая роль «третьего лишнего» как-то сама собой разрешится. Но хер ему по всей дворянской морде.

Молчание давило на него, ломало сценарий, в котором он, вероятно, видел себя хитрым победителем ослабленного меня.

– Чего вы замерли?! – его визгливый голос прорезал тишину, заставив часть зрителей вздрогнуть. – Драться, что ли, испугались? Или сговорились, предатели?!

Он сделал несколько неуверенных шагов вперёд, размахивая своей рапирой. Красивой, к слову, но в его руке она выглядела, как дорогая и бесполезная игрушка. Интересно, после дуэли, в случае моей победы, я смогу её забрать? Уж больно хорошо блестит…

Не то чтобы я был сорокой, но… хочется коллекционировать клинки. До того момента, как я вернусь домой. Если мой дом ещё жив…

«Чёрт, – невольно вспомнил про свой родной мир. – Может, Игнатий Сергеевич поболее Капризовой знает о системе? Может, то, что я видел, было тупо происком этого ядра? А на самом деле мой родной мир жив?»

В этот момент нить Баранова выбросила фонтан грязных искр: панической злобы, страха и полного непонимания происходящего. Он стал помехой. Шумом в эфире. Тем, что мешало концентрации, о которой говорил Валлек.

Решение созрело мгновенно, холодное и чистое, как вспышка. Если Валлек ждёт моего действия – он его получит. Но не прямую атаку на него. Это было бы слишком предсказуемо.

Я рванул с места не в сторону эстонца, а по широкой дуге, будто намереваясь проигнорировать его и сразу свести счёты с Игорем. Моё ускорение, усиленное системным навыком, было ошеломляющим даже для меня самого. Площадь превратилась в размытую полосу, зрители – в пятна цвета. Я видел, как бледное, перекошенное от неожиданности лицо Игоря приближалось, как его болотная нить сжалась в один ужасный кричащий узел.

Он инстинктивно вскинул рапиру для парирования, но это не имело никакого значения. Я и не целился в него.

Мой истинной целью был Валлек. Рассчитав траекторию, я планировал, пройдя в сантиметрах от Игоря, резко сменить угол и нанести удар эстонцу с фланга, пока тот, возможно, следил бы за прямой линией атаки.

В руке уже материализовался кинжал – не элегантный, как меч Валлека, но системный. Тот самый, новый, легендарный и до ужаса полезный. Всё должно было занять долю секунды. Но Валлек не был тем, кого можно застать врасплох такой очевидной уловкой. И мне это безумно нравилось!

«Давай! Эстонец!»

В тот миг, когда я был на пике скорости, почти поравнявшись с орущим Игорем, эстонец исчез. Не в инвентарь, а с места. Он не отшатнулся, не отпрыгнул – он просто плавно и беззвучно сместился вперёд и вправо, ровно на два шага, заняв позицию, которая идеально перекрывала мою задуманную траекторию смены вектора.

Это был не взрыв скорости, а абсолютно точное минимальное движение, сэкономившее ему энергию и поставившее меня в тупик. Моя атака на него была сорвана ещё до начала. А инерция и запланированный маневр сыграли со мной злую шутку.

Кинжал, уже занесённый для бокового удара по Валлеку, по инерции прочертил в воздухе дугу. Игорь, застывший в позе беспомощной защиты, оказался прямо на её пути. Лезвие, которое должно было войти в плоть системного, встретило гораздо меньшее сопротивление.

Раздался короткий влажный звук, больше похожий на хруст. Я ощутил в руке лёгкий, почти призрачный толчок.

«Хитро, Валлек, считай, избавился от помехи, не делая для этого ровным счётом ничего».

Голова Игоря Баранова-младшего, с лицом, застывшим в маске идиотского недоумения, на миг отделилась от плеч и отлетела в сторону. Тело задержалось на мгновение, затем рухнуло. На мраморе площади растеклось алое пятно. Его болотная нить не вспыхнула и не потухла – она просто разорвалась, как лопнувшая струна, и рассыпалась в ничто. На площади кто-то вскрикнул, кто-то ахнул, но основную толпу охватило шоковое гробовое молчание.

Я не смотрел на результат. Мой взгляд был прикован к Валлеку.

Он стоял на прежнем месте, лишь слегка развернув корпус ко мне. Его клинок был теперь наготове, но он не атаковал. Его паровая нить дрогнула один раз: короткий, чёткий импульс, который я, к своему удивлению, прочитал как «удовлетворение». Не от смерти Игоря, а от моего манёвра. Он получил свою первую точку данных: скорость, тактический замысел, готовность к нестандартному решению. И то, как я справился с его парированием.

Потому что его микросмещение было именно парированием: он парировал мою идею, мою атаку ещё до того, как она была нанесена, и использовал мою же инерцию, чтобы убрать помеху. Он заставил меня убить Игоря, даже не касаясь меня. Это был уровень мастерства, заставляющий внутренне замереть. Думаю, он был гораздо выше меня уровнем, и его класс был очень хорошо прокачан.

– Неплохой импульс, – тихо сказал Валлек, его голос был слышен мне сквозь нарастающий ропот толпы. – Но предсказуемая коррекция курса. Не концентрируйся на второстепенном. Теперь – только мы. Кстати, интересный кинжал.

– Награда, – усмехнулся я, не сводя с него глаз. – Ты же понимаешь, что мы не можем показать свою регенерацию?

– Понимаю, – улыбнулся в ответ он. – Поэтому всё решит один удар. Помни: нам не обязательно убивать друг друга.

И, наконец, он сделал свой первый шаг. Не рывок, а один-единственный невероятно быстрый выпад. Его клинок, бывший до этого статичным, прочертил в воздухе серебристую линию! Да-да, именно её! Скорость была ужасающей, плюс, как мне показалось, он использовал какой-то навык, как это делали мечники-охотники.

В общем, удар был непонятным. Кривым, как мне казалось, ибо он был нацелен не в сердце или горло, а в центр тяжести моего тела: в солнечное сплетение. Это был тестовый удар. Проверка моих рефлексов, защиты, понимания дистанции.

Игра началась по-настоящему.

Я, отбивая этот удар, чувствовал, как на смену первоначальному азарту приходит иное: глубочайшее ледяное уважение к инструменту в руках мастера. И дикое, всепоглощающее желание понять, как этот инструмент устроен, и сломать его логику.

Я отпрянул, позволив лезвию проскользнуть в сантиметре от корпуса, и кончик моего кинжала метнулся навстречу, целясь не в меч, а в кисть Валлека. Он даже не стал отводить руку – просто развернул запястье, и его клинок изогнулся в воздухе, приняв на себя мой удар с глухим, звонким лязгом.

«А вот это уже интересно! – внутри всё бушевало от удовольствия. – Что-то типа живого оружия? Я такое уже видел, правда, дома».

Искры брызнули из точки соприкосновения. Толпа ахнула единым приглушённым стоном. Это был не фехтовальный изящный звон, а грубый, мощный удар, сотрясший кости предплечья. Его паровая нить дрогнула вторым импульсом: «интерес».

Мы разошлись, сделав по шагу назад, описывая друг вокруг друга медленный круг.

Мрамор под ногами был скользким от крови Игоря. Зрители замерли, забыв дышать. Даже плачущие дамы смолкли, вперившись в площадь расширенными глазами.

Он атаковал снова. Не одиночным выпадом, а серией. Три удара, нанесённых с такой скоростью, что они сливались в одну сверкающую атаку.

Высоко-высоко-вбок.

Я парировал, отступая, чувствуя, как моё запястье немеет от мощи его ударов. Моя системная скорость спасала, но едва-едва. Я читал его намерения не по глазам – они были пусты и сосредоточенны, – а по микродвижениям его плеч, по лёгким колебаниям той ледяной статичной нити. И даже это не всегда помогало.

Четвёртый удар в серии был обманным.

Я клюнул, пошёл на отбив вправо, и в этот момент его лезвие, изменив траекторию с невозможной для физики плавностью, скользнуло по внешней дуге и чиркнуло по моему левому предплечью. Я не почувствовал боли – только резкий холод, а затем тепло. Полоска алого проступила на рукаве камзола, и на мрамор упало несколько тёмных капель. На площади всколыхнулся гул: первая кровь!

«Внимание! -30 единиц здоровья!»

«Ого, за царапину такой урон? Он явно выше сотого уровня!»

Кто-то вздохнул с облегчением: драка была настоящей, правила чести соблюдены. Кто-то, наоборот, замер в ещё большем напряжении: раз пролилась кровь, остановиться будет невозможно.

Я отскочил, разорвав дистанцию, и посмотрел на порез. Глубокая рана, мышечная ткань. Регенерация уже зудела, пытаясь стянуть края, но я тут же поднял голову, сосредоточившись на Валлеке. Он не воспользовался моментом для преследования.

Он стоял, опустив кончик клинка вниз, и наблюдал. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах, мне показалось, мелькнуло что-то вроде одобрения. Он ждал моей реакции на рану. Ждал, замечу ли я боль, отвлекусь ли, испугаюсь ли. Я медленно вытер лезвие кинжала о бедро, смазав его собственной кровью. Уголки его губ дрогнули – почти улыбка.

– Не концентрируйся на второстепенном, – тихо повторил он свой совет, но теперь в его голосе был оттенок вызова.

Адреналин переплавился во что-то кристально-ясное. Боль была просто сигналом, фоновым шумом. Я перехватил кинжал обратным хватом, сменив стойку. Если он ждал предсказуемости – он её не получит.

Я рванул вперёд, но не по прямой. Используя всю мощь системного усиления, я сделал два длинных шага влево, затем резко оттолкнулся и, словно от стены, помчался вправо, пытаясь зайти с фланга.

Стремительность после очередного использования получила следующий уровень. И… скорее всего, для зрителей я просто превратился во вспышку!

Для зрителей, но не для системного. Он всё видел.

Валлек скользнул навстречу, его меч выписал короткую дугу, чтобы отсечь меня от траектории. Но это был мой обман. Я не планировал атаковать сбоку.

Вместо продолжения движения я в буквальном смысле рухнул вниз, присев почти до земли, и провёл кинжалом по широкой низкой дуге, целясь ему в подколенные сухожилия. Он не ожидал такой грубой, почти уличной тактики. Его парирование запоздало на долю мгновения.

Острый край моего лезвия коснулся ткани его штанов, прочертив по ней линию, и донёсся до меня лёгкий, едва уловимый звук разрезаемой кожи. Неглубоко, просто царапина. Но это был ответ. Паритет.

Мы вновь разошлись. Теперь на его отутюженных брюках красовалась тёмная полоска. Зрители уже не ахали. Они заворожённо наблюдали за этим обменом, где каждый удар был мыслью, каждое движение – фразой в смертельном диалоге. Никто не решался крикнуть или подсказать. Это был священный акт, понятный только двоим на площади.

Валлек посмотрел на свою порванную штанину, потом на меня. Его паровая нить вибрировала частыми короткими импульсами. «Анализ. Корректировка. Интерес. Удовольствие».

Он сделал то, чего я никак не ожидал. Отбросил изящную фехтовальную стойку, принял более устойчивую, почти брутальную позу, и его следующий удар был не колющим, а рубящим. Причём у него увеличилась скорость.

«И у тебя есть стремительность?»

Мощный, сверху вниз, всей силой корпуса. Я едва успел подставить кинжал, скрестив его с клинком в последний миг. Удар обрушился на меня, как молот, пригвоздив подошвы к мрамору. Звон был оглушительным. По моим рукам прошла волна онемения. Но я устоял, упёршись, чувствуя, как мрамор под ногами трещит.

Мы сошлись в клинче, лицом к лицу, давя друг на друга скрещёнными клинками. Я видел каждую морщинку в уголках его холодных глаз, чувствовал его ровное спокойное дыхание.

– Ты учишься быстро, – прошептал он так, что слышно было только мне. – Но система даёт только потенциал. Мастерство… другое.

– Покажи, – хрипло выдохнул я, с трудом держа напор.

Он оттолкнулся, разорвав клинч не назад, а в сторону, и тут же, используя инерцию, совершил молниеносный вращательный выпад. Меч просвистел, описывая сложную фигуру, и я понял, что не успеваю. Всё, что я смог, – это инстинктивно отклонить корпус. Лезвие просвистело у самого горла, оставив на коже тонкую горящую линию. Ещё одна царапина. На волосок от артерии.

Толпа застонала. Кто-то закрыл глаза. Кто-то, наоборот, впивался ногтями в ладони. Эта дуэль уже перестала быть просто поединком. Это было искусство на грани гибели, и каждый наблюдавший понимал, что присутствует при чём-то невероятном. Даже страх сменился ошеломлённым трепетом.

Я откатился, касаясь шеи. Пальцы стали мокрыми. Неглубоко, но показательно. И опять минус тридцать единиц здоровья.

Он мог убить. Но не убил. Он продолжал собирать свои данные, испытывать меня на прочность, на сообразительность, на волю. И в этом был его вызов. Я выпрямился, чувствуя, как порез на шее уже начинает зудеть: регенерация трудилась вопреки моей воле. Я встретился с ним взглядом и кивнул. Спасибо за урок. Теперь моя очередь.

Кровь на шее пылала холодным огнём, но адреналин превращал боль в чёткий фокус.

Валлек снова пришёл в движение, и это уже было нечто иное. Его скорость возросла кратно, словно до этого он лишь притворялся смертным. Теперь он был вспышкой, рассекающей пространство, и я отступал, парировал, уворачивался, повинуясь не зрению, а единственному якорю: его нити.

Она тянулась за ним, как шлейф, и её малейшее подрагивание, её резкий изгиб предшествовали удару на долю мгновения. Без этого маячка я был бы уже мёртв.

Его клинок был таким же быстрым, как и сам охотник, и я лишь успевал подставлять свой кинжал. Каждый блок отзывался в костях глухим гулом, каждый пропущенный на волосок удар оставлял на одежде и коже новую метку. Я был как лист в урагане, и моё единственное преимущество – чтение его нити – начало таять под напором его растущей чудовищной скорости.

Отчаянная мысль, крик души, родилась в этом хаосе. Я мысленно рванул туда, в глубину сознания, где дремал кое-какой белобрысый персонаж.

Мне не было смысла скрывать, что у меня есть навык призыва. Призыватели в этом мире были, и, раз уж я открылся миру как сильный охотник высшего ранга в восемнадцать лет, пускай знают, что на моей стороне ещё и призванное существо.

Пронзительное беззвучное требование: «СЕЙЧАС!»

Пространство передо мной, в самом эпицентре очередной серебристой вспышки, исказилось. И эльф материализовался не в стороне, а прямо на линии атаки Валлека. Мой эльф. Его обычно насмешливо-презрительное выражение лица сменилось на долю секунды шоком, когда перед самым его носом с режущим свистом пронёсся клинок, предназначенный мне.

Но он был воином, пусть и напыщенным.

Шок испарился быстрее, чем капля на раскалённом железе. Не говоря ни слова, даже не глядя на меня, он шагнул вперёд, и его собственный причудливо изогнутый клинок – кстати, я его не видел раньше – встретил следующий удар Валлека в воздухе.

Звон был иным: высоким, визгливым, почти живым.

Валлек отпрыгнул назад, впервые за весь бой совершив движение, похожее на отступление. Его бесстрастная маска дрогнула. В глазах вспыхнуло нечто острое: не удивление, а жгучий, неподдельный интерес.

Он видел перед собой не человека, а существо из иной логики, из иной материи. Нить за спиной Валлека завилась в тугую, напряжённую спираль, испуская частые аналитические импульсы. Эльф между тем не стоял на месте. Он влился в танец клинков с врождённой хищной грацией, его движения были лишены человеческой экономии: они были широки, неудержимы и смертельно точны.

Он атаковал не так, как я, не выискивая слабые точки, а обрушивая на противника целый каскад ударов, заставляя того отбиваться, отступать, ломать свой изысканный ритм. Давление спало. Я смог перевести дух, снова ощутив под ногами скользкий мрамор, а не пропасть.

Но Валлек адаптировался. Быстро. Шокирующе быстро.

Уже через три обмена он перестал воспринимать эльфа как слепую силу. Его движения вновь стали эффективными, выверенными. Он начал читать непривычную биомеханику эльфа, использовать её размах против него самого, уворачиваясь и контратакуя в моменты максимального раскрытия.

Сжав в потной ладони рукоять кинжала, я не бросился в гущу, а замер, сконцентрировавшись. Я перестал видеть два тела. Я видел две нити. И в хаотическом бешеном танце этих нитей я начал искать не точку для удара, а ритм.

Ритм Валлека, который он навязал эльфу. Паузу, которую он готовил для решающего выпада. Она должна была возникнуть, когда эльф, занёсшийся для очередного размашистого удара, на миг откроет корпус. Я увидел это за мгновение до того, как это случилось.

Нить Валлека сжалась в тугой узел намерения. Он делал вид, что уходит под удар эльфа, но его истинной целью был бросок под руку, укол в незащищённый бок. И в тот миг, когда эльф по инерции начал свой рубящий взмах, а Валлек, как тень, рванулся вперёд, я был уже там. Не сбоку, а снизу. Мой кинжал, брошенный со всей силой системного усиления, не летел в Валлека – он метнулся в точку в пустом пространстве, на траекторию его нити, прямо в то место, где через мгновение должно было оказаться его запястье. Это был удар не по плоти, а по будущему. По предсказанию.

Кинжал, свистевший в воздухе, встретил не плоть, а сталь. Валлек, будто предугадав невозможное, в последнее мгновение развернул запястье, и мой клинок со скрежетом ударил в гарду его меча, отскочив и с лязгом упав на мрамор. Но атака охотника была сорвана. Он отпрыгнул, и в его глазах, наконец, вспыхнуло нечто настоящее: не одобрение, а яростное, жадное любопытство.

– Ты видишь мой след, – не спросил, а констатировал Валлек, его голос прозвучал громко и чётко, заглушая шум площади. Но слышал это только я. – Это единственное объяснение тому, почему ты до сих пор не мёртв.

Эльф, кружась, встал между нами, его изогнутый клинок был направлен то на Валлека, то, казалось, на весь мир. На его лице играла гримаса презрительного восторга.

– Пафосные букашки! – его голос звенел, полный насмешки. – Ты, охотник, жужжишь, как механический шмель, пытаясь всё измерить. А ты, – он кивнул в мою сторону, не отводя глаз от противника, – мой якобы повелитель, бросаешься в бой, словно щенок, не ведая ни искусства, ни стиля. Я вынужден отбивать удары, предназначенные твоей неблагоразумной плоти!

– Заткнись и бей, – я проговорил сквозь зубы, подбирая кинжал. Боль была теперь лишь далёким фоном, вся моя сущность была сосредоточена на двух вибрирующих нитях: стремительной и чёткой у Валлека, дикой и хаотичной у эльфа.

– «Бей»? О, примитивность! Это не бой, это бессмысленная возня! – парировал эльф, но при этом его клинок слился с клинком Валлека в серии ударов, столь быстрых, что от них оставались лишь серебристые шлейфы в воздухе. – На моей родине такой поединок длился бы ровно столько, сколько нужно для сложения оды о его красоте!

Валлек, парируя безумный натиск эльфа, вдруг усмехнулся. Это был короткий сухой звук.

– Он прав в одном, – сказал охотник, и его меч, сделав мнимое отступление, провёл довод, оставив на причудливом доспехе эльфа длинную царапину. – Вы оба небрежны. Он – в своей гордыне. Ты – в своей ярости. Система даёт силу, но не мудрость. Ты научился видеть мой след, не знаю, правда, как… что за навык?!

Их диалог проходил на фоне смертельного балета. Эльф, раздражённый царапиной, усилил натиск. Его атаки стали ещё более непредсказуемыми, он начал использовать не только клинок, но и свободной рукой делал сложные пассы, от которых воздух звенел, словно натянутая струна, мешая концентрации.

Валлек же, напротив, стал ещё спокойнее. Он не столько атаковал, сколько направлял, используя неистовую энергию эльфа против нас обоих. Он маневрировал так, что широкие взмахи эльфа заставляли меня отскакивать, ломая мой собственный ритм.

– Навык… – я вдруг осознал его слова.

Ну, не то чтобы осознал, а понял свой главный косяк. Надо смотреть наперёд. Не предугадывать, а видеть!

И в этот миг я её увидел. Мгновенную паузу, когда нить эльфа, завершая размашистый удар, на микросекунду обрывалась, а нить Валлека только готовилась сжаться для контратаки. Это была не точка в пространстве, а точка во времени.

Я не бросился вперёд. Я шагнул в эту пустоту. Мой окровавленный кинжал не наносил удар – он просто оказался на пути меча Валлека, который уже нёсся в открытый бок эльфа. Звон был тихим и глубоким, как удар по камертону. Я остановил лезвие, предназначенное не мне, в сантиметре от цели.

Все трое замерли. Эльф с изумлением смотрел на мой кинжал, преградивший путь смерти. Валлек медленно опустил оружие. Его нить пульсировала ровным, почти медитативным светом.

– Вот он, – тихо произнёс охотник. – Итог. Ты видишь мою атаку, предугадываешь её. Далее дуэль не имеет смысла. Я проиграю.

От автора

Сколько попаданцев нужно, чтобы захватить фэнтези мир?

Достаточно одного, если это – №#8&63#

Новинка - https://author.today/reader/571700/5439456