Одинокий Оазис

Он сейчас не здесь, не на этой планете. Кажется, он где-то далеко в космосе, на планете, что встречает утренний рассвет в гордом одиночестве, не взирая на невзгоды вращается дальше, дышит глубже, цветёт ярче, даже если всё это некому увидеть. Нет, это ложь. Ведь он это видит. Он видит, как прекрасные ветви гигантских деревьев щекочут проплывающие мимо безмятежные облака, видит, как трава шелестит под напором тёплого ветра, что, кажется, пришёл сюда из другой вселенной, видит, как восходит далёкая, но от того не менее тёплая звезда, освещающая очередное утро, которое некому встретить, кроме него. Он побудет здесь ещё немного, лишь самую малость, но так тихо, как только сможет, дабы не отпугнуть эту атмосферу умиротворённого покоя, что повисла в литосфере этого прекрасного, одинокого шара посреди тьмы и холода космической глади. Он побудет здесь совсем малость, лишь ещё несколько минут, просто чтобы ощутить её дыхание, просто чтобы ощутить её тепло, просто чтобы ощутить себя живым. Просто чтобы быть, даже если и в одиночку, даже если и без сторонних наблюдателей, быть может, так даже лучше? Он не знал ответа, в прочем, в нём и не было нужды. Не сейчас, не в этот момент, в который, казалось, всё окружение было слишком хрупким, посему он не давал себе право рискнуть порушить этот миропорядок, основанный на гармонии и тишине. В этот мир не было доступа, ибо он был затерян в тихой пустоте вселенной, среди тысяч и миллионов мёртвых планет, пылающих звёзд и уничтожающих саму ткань материи чёрных дыр. Возможно, ничего этого и вовсе не существовало, но этот момент был более реален, чем вся его жизнь. Планета и человек, два несоразмерных создания, что нашли свой способ коммуникации сквозь терни тьмы. Лишь они двое знали о существовании друг друга, лишь они двое были теми, кто вслушивался в тишину, не стараясь её разбить. Лишь они.