Одинокий вампир и его сорок кошек

Первую кошку Глеб нашёл на автобусной остановке. Коробка, небрежно брошенная на бетонный пол в углу павильона, не шевелилась, только вампир безошибочно ощутил внутри присутствие живого существа, смертельно напуганного, отчаявшегося взывать о помощи, чётко сознававшего, что люди, которым доверял, оставили умирать. Глеб злобно оскалился, полагая, что убивать для пропитания – одно, а обрекать кого-то на мучительную смерть без дела – совсем другое. Слишком неправильно, чтобы прощать. В детали он, как все вампиры, не вдавался.

Узилище добросовестно обмотали скотчем, чтобы животное не смогло выбраться из ловушки. Сильные пальцы справились без труда. Вынув наружу тёплое пушистое тельце, Глеб ещё не знал, что будет делать дальше. Кошка решила задачу за него: приникла к плечу с доверчивым облегчением, вцепилась коготками в одежду, да так усердно, что вампир ощутил их прикосновение кожей. Мурлыканье нежной раскатистой трелью ударило прямо в ухо. Доверчивость уже преданного однажды питомца растрогало не на шутку. Минуту или более, Глеб лишь внимал занятным звукам, считывал чужое тепло и запахи. Почему-то зверёк не вызывал аппетита. Совсем. Да, внутри него струилась живая кровь, только вожделения к ней не возникало. Странно всё складывалось.

До обращения Глеб, конечно, общался с животными, как все дети, как все люди, потом перестал обращать на них внимание. Люди насыщали скорее, вернее, чем животные, за ними не приходилось бегать, поскольку сами лезли на клыки, зато шерсть в рот не лезла. Выгода просматривалась со всех сторон. Вопросов не возникало.

Сейчас, прислушиваясь к отчаянному мурлыканью, ощущая скребущие движения коготков, вампир пытался понять, что, собственно говоря происходит. Не стал же он в одночасье добрым. За пару минут такое точно не случается, если случается вообще. Отпустить кошку и забыть обо всём было наиболее разумным в данной ситуации поступком... Практически повторить то, что свершили люди. Потому что ну даст он ей сейчас свободу, а по сути дела выкинет в недружелюбный, голодный, полный опасностей мир? На улицах выживать непросто.

Доверчиво приникшее к плечу тёплое тельце вызывало в душе вампира ощущения слишком смутные, чтобы стоило разбираться в них поздним вечером на пустой желудок. Глеб вздохнул, повернул обратно к дому.

Обитал он на окраине города в большом ветхом двухэтажном доме, долго прослужившем в должности дачи, затем оказавшемся в недружелюбном окружение многоэтажек. Улица частной застройки сиротливо дожидалась, когда до неё дойдёт черёд, пока что дело не двигалось. Новостройки обогнули посёлок и почесали дальше. Всех вроде бы устраивало. Помимо дома у Глеб имелись ещё две хорошие квартиры, он их сдавал жильцам, на получаемый доход жил. Много денег ему не требовалось.

Кошка, выпущенная на пол веранды, заметалась в поисках чего-то ей нужного, время от времени поглядывая вопросительно на потенциального хозяина. Годной для неё пищи в доме, разумеется, не водилось, Глеб налил воды в старую щербатую тарелку, бедное животное тотчас принялось жадно лакать, захлёбываясь от торопливости.

Ближайший супермаркет ещё работал, подмигивал огнями сквозь редкую листву яблонь соседского сада. Вампир отправился за покупками. Его немного стесняла внезапно пробудившаяся хозяйственность. Истощённой неволей кошке требовалась не только вода. Чувствуя себя до неприличия человеком, Глеб купил специальных кормов, полагаясь на интуицию, поскольку не мог положиться на обоняние. Смутно что-то сообразив, добавил в тележку несколько бутылок молока, искренне подивившись долгим срокам хранения, указанным на упаковке. В его время молоко портилось быстрее. Холодильник в доме имелся, даже работал, хотя вампир держал там только минералку и лёд.

Животное встретило на пороге. Миловидная мордочка задралась кверху, хвост – тоже. Кошка потёрлась о штаны, оставляя на ткани невесомые шерстинки. Глеб насыпал в другую щербатую тарелку сухой еды, подумал с чувством едва уловимого стыда, что давно следовало купить новую посуду, хотя ведь прежде ему вообще никакая не требовалась. Кошке было всё равно, она жадно хрустела мерзко пахнущими комочками, в них сосредоточилась её жизнь.

Молоко пришлось наливать в салатник, потому что тарелки закончились. Нет иные из них, наверное, ещё вели сонную пыльную жизнь в древних буфетах, только Глеб не помнил – где.

Прикинув размеры существа, вампир плеснул белой жидкости на дно сосуда, машинально сам отхлебнул из бутылки, едва не подавился. Долгие годы он пил тёплую кровь, холодное молоко чуждо скользнуло внутрь глотки, однако обратно не попросилась, вот и ладно. Впрочем, Женя, кажется, говорила, что вампиры вообще срыгивать не умеют. Как кони. Кошка похлебала нового угощения, снова уткнулась носом в хрустящие комки. Вампир сел на продавленный дачный диван, разглядывая нежданное приобретение. Масти кошка оказалась трёхцветной, почти без белых пятен. Не слишком истощённая, взрослая, возможно, уже рожавшая котят. Пока вампир праздно её изучал, она бросила еду и вскочила к нему на колени, громко замурлыкала, ищуще глядя в глаза. Что она там разглядела в красных вампирских зенках, Глеб не знал, только что-то важное, безусловно, увидела, потому что доверчиво улеглась, старательно мурлыча, вновь пуская в ход коготки, вполне ощутимые сквозь тонкую ткань штанов.

– Кошка, мне ведь на охоту надо, – растерянно пробормотал вампир, вздрогнул от звука собственного голоса.

Сам с собой он разговаривать не привык, а больше до сего вечера было не с кем. Ситуация складывалась как в анекдоте, когда человек, страшась разбудить кошку, так и помирал в кресле от истощения, превращался в бодрый скелет. Вампиры в этом плане обещали большую выносливость, но проверять свой выживательный потенциал Глеб не собирался.

– Ты поела, я тоже хочу! – заявил он важно.

Возникло отчётливое ощущение, что его понимают. Не только интонации, слова – тоже. Когда Глеб аккуратно переложил пушистый тёплый свёрток в ямку старого дивана, кошка не возражала, лишь вздохнула, свернулась уютнее. Коготки теперь скребли по обивке. Вот и ладно. Невольные сожители, похоже, без заметного труда достигли взаимопонимания.

Уже на пороге дома вампир вспомнил об ещё одном аспекте нового бытия. «Песочек», как это называлось в дни его детства, решил не заводить, немного приоткрыл самое неприметное окно старой веранды. Здесь разросся куст бузины, подпирал стену сучьями, предлагая кошке все удобства для прогулок как по природной нужде, так для удовольствия. Мелькнула на дне сознания коварная мысль, что кошка, быть может, бросит его, сочтя не человеком, отыщет прежних хозяев, если не они, а мерзкие хулиганы поступили с ней самым подлым образом. Отправится искать и найдёт в итоге своё счастье, а то ведь странно было кровососу, грозе ночи, врагу рода человеческого возиться с мелкой зверушкой, не пропитания ради, а великодушия для.

Что будет, то будет. Заперев дверь, Глеб отправился на охоту.

Вампирское сообщество в городе было немногочисленно и вполне вменяемо. Глеб знал практически всех, его знали тоже. Что особенно устраивало – общий мирный настрой сестрии и братии. В других городах, чаще всего, столицах, он слышал, гремели бои, сталкивались лбы и самолюбия. У них здесь ничего подобного в заводе не водилось. Каждый вампир жил сам и давал жить другим, не ссорясь, не конфликтуя без нужды, а когда нужда случилась последний раз, Глеб, пожалуй, едва припомнил бы.

Глеб обитал на окраине, среди новостроек, охотился большей частью там же, одновременно, владение частной собственностью в центе давало ему негласное право иногда эксплуатировать другие районы. Вампиры, имевшие там постоянную прописку, как говорили люди, не возражали, если он болтался в их владениях с целью охоты не каждую ночь. Изредка позволялось. В принципе, и на его территорию временами забредали другие вампиры, он никогда не возражал.

Дружить ни с кем не дружил, так – знался.

Сегодня, совершив благородный, но глупый и несовместимый с вампирским достоинством поступок, он не горел желанием видеть братьев и сестёр по крови. Всё, что хотел – по-быстрому закусить и вновь уползти в свою берлогу. Как ни нелепо звучало само предположение, его снедало смутное беспокойство. Старался не думать, но упорно думал о том, как там поживает его кошка, нашла ли выход на волю, воспользовалась ли им, а главное: с какой целью?

Уйдёт – вдогон вампир не побежит. Так гордо решил Глеб, хотя про себя взгрустнул. Кошка исчезнет из его бытия, а вот осадочек останется. Нет, не экскременты под кустом бузины.

Охотиться в новостройках было легко, одновременно муторно. Люди здесь вели себя пусть агрессивно, зато беспечно. Большей частью приезжие, они не знали местных порядков, чаще всего, не заводили свой – существовали хаотично. Глеб их слегка недолюбливал, зато исправно кушал: куда было деваться?

Совершая привычный обход родных владений, он поглядывал по сторонам, старался избегать камер. Внутри огромных, похожих на соты домов он питался редко, слишком много там водилось глаз, как электронных, так обычных. Зато народные тропы от сверкающих огнями домов до сверкающей огнями станции предоставляли полный комфорт и свободу действий.

Часть их пролегала за гаражами, часть пересекала незастроенную территорию ЛЭП, а уж полоса отчуждения железной дороги была самым уютным и спокойным местом. Подловив припозднившегося пассажира, Глеб тихо увёл его в кусты, где быстро поужинал тёплой, слегка приправленной алкоголем кровью.

Мужик, чуть пошатываясь, побрёл к дому. Исходящий от него запах спиртного вполне оправдывал неуверенную походку, отметал всякие нелепые подозрения в нападении вампира, даже если бы кто-то из людей в вампиров верил. Обычных людей имелось в виду, потому что охотники существовали, пусть на территории местной общины появлялись редко. На не таком уж длинном Глебовом веку их тут вовсе не бывало. Знал он о них теоретически.

На сытый желудок настроение сделалось благодушным. Глеб решил не возвращаться сразу домой, немного погулять. Осенний вечер обещал быть умеренно промозглым. Тихий ветерок едва шевелил листы. Погода располагала.

Собственно говоря, совершать полноценный променад тут было особенно негде. На выбор предлагались либо поднадоевший частный сектор, либо улицы с витринами. Под ЛЭП тянулись тропинки, теснились дикие заросли, но в охотничьих угодьях вампир предпочитал без дела не болтаться. Он чинно пересёк улицу, воспользовавшись пешеходным переходом, побрёл вдоль витрин.

Магазины, большей частью, хорошо просматривались с тротуара. Глеб иногда, испытывая неподдельный интерес, наблюдая бытовую общественную жизнь. Люди рассматривали товары, совершали покупки, тащили домой сумки и пакеты. Их жизнь представлялась ему почти инопланетной. Нет, он иногда тоже входил в сверкающие светом здания, приобретал нужные вещи, ощущая себя человеческой личинкой в аквариуме иной жизни, только редко, потому каждый шопинг, как теперь говорили, представлялся ему событием.

Люди покупали еду, потому бывали в магазинах каждый день. Ещё они работали, а Глеб – нет, существуя на доход с недвижимости и проценты по вкладам. Бездельничал, по сути дела. Стесняться тут было нечего, как бы он ходил на службу, если не переносит солнечный свет? Людям, которые не могли трудиться, пенсии давали, он же себе не просил.

Засмотревшись в ярко освещённые глубины продовольственного магазина, Глеб сообразил, что, если кошка его не бросила, преданно ждёт дома, ему придётся чаще бывать в человеческих общественных местах, чтобы приобретать ей пищу. Совсем маленький зверёк вошёл в его жизнь, а привёл с собой существенные перемены. Стоило обдумать их на досуге.

Зазевавшись на еду, человеческую, для него бесполезную, вампир едва не прозевал появление в непосредственной близости другого вампира.

Женя подошла, непринуждённо стала рядом. Выглядела она как всегда великолепно, как всегда Глеб подумал, что не смотрится рядом с ней. Совпадали они только ростом, а так, словно из разных миров пришли. Он, одетый по погоде, а не по моде. Она, в принципе – тоже самое, зато стильно, ему не снилось и приблизительно соответствовать. Впрочем, Глеб не заморачивался. Раз его не отторгали, более того, поддерживали, не стоило переживать из-за деталей.

– Как дела? – спросила Женя, точно ей в самом деле было дело до его дел.

– Нормально.

– Вот и поговорили. Слышала я краем уха, что ты завёл кошку.

Глеб онемел не столько от бесцеремонности подруги, к манерам её давно привык, сколько от стремительности с какой разлетелась по вампирской общности новая информация. Уже кто-то увидел его с кошкой на улице, успел рассказать кому-то, а много ли времени прошло? Это люди жили в городе, ничего о соседях не знали, не обращали друг на друга внимания. Для вампиров любая среда обитания оставалась деревней, где нет секретов.

– Ну, я вытащил её из коробки, – промямлил Глеб. – Она бы погибла. Откормлю и отпущу.

– Не откормлю и съем? – уточнила Женя.

Глаза её блестели весело. Да, она забавлялась, зато Глеба, скорее всего, не осуждала. Любой вампир, скучая, время от времени принимался чудить. К всеобщей любознательности следовало относиться философски.

– Вполне вероятно, кошка давно убежала сама, – сказал Глеб. – Что ей делать в пустом и холодном доме вампира?

Женя сделала чрезвычайно задумчивое лицо:

– Ну я не знаю…Жить? Учитывая, сколько несчастных зверушек оказываются выброшенными на улицы. Какой-никакой кров и еда – это очень много на самом деле.

Глеб не мог с ней не согласиться. Видел он бездомных животных, осторожных, в то же время отчаянно пытающихся попасться на глаза, стать нужными людям. Отвечать вампирше он не рискнул, сделал вид, что с неослабным вниманием изучает ту часть магазина, которую можно было рассмотреть сквозь стекло.

Женя не отстала, напротив, схватила за рукав, потащила за собой:

– Пойдём, купим специальной еды. Или твоя питомица предпочитает парное мясо?

– Она убежала, – слабо сопротивляясь, промямлил Глеб. – Я оставил окно приоткрытым…

Он вспомнил, что в своё время обнёс участок крепким двухметровым забором из профлиста, чтобы никто не забрёл к нему случайно, не рассекретил мимоходом вампирское логово. Кошка могла выбраться из дома, но далеко уйти не сумела бы. Сообразив то, о чём следовало догадаться раньше, Глеб перестал сопротивляться напору приятельницы, пошёл в магазин. Да, он прикупил кошачьей еды, только ведь смутно представлял себе, как быстро или как медленно она будет расходоваться. Люди, вон, посмотреть на них, жрут не переставая. Кошки, наверное, тоже.

Женя загорелась неподдельным энтузиазмом, от запахов внутри и то не морщилась, привела подопечного в специально для кошек и собак устроенный отдел, принялась вдохновенно изучать состав продуктов, написанный на упаковках.

– Ты разве что-то в этом понимаешь? – спросил Глеб.

– Нет, потому интересно.

Глеб размышлял про себя, все ли его знакомые вампиры уже оповещены о его новом увлечении, а если да, то в какой последовательности примутся приходить глазеть на кошковладельца и задавать неудобные вопросы. Не то, чтобы он стеснялся, хотя, пожалуй, стеснялся. Прежде-то был в популяции на последних ролях. Не пинали его только потому, что вампиры вообще не страдают излишним интересом друг к другу. Каждый слишком занят собой, чтобы заниматься кем-то ещё.

Ну и ладно.

Женя брала пакеты с сухим кормом, щупала, подбрасывала на ладони, только что не пробовала на зуб, да и то потому, что еда была запечатана. Глеб почему-то не сомневался, что она погрызёт купленное, когда оно будет вскрыто. Не ожидал от подруги непосредственного до детскости поведения. Она ведь была старше и сильнее, впору глядеть на него свысока и слова цедить через губу. Глеб знал, что в иных общинах так поступают с молодёжью, здесь безбашенные собрались или наоборот, самодостаточные и потому спокойные. Меряние авторитетом или чем другим, менее приличным, происходит ведь от неуверенности.

От пакетов вампирша перешла к пакетикам.

– Говорят, еду можно съесть прямо в магазине, на кассе предъявить только упаковку, – невинно заметил Глеб.

Где только набрался человеческих премудростей?

– Не, мне это не по вкусу. Кошки очень странные существа, если это по вкусу им.

– Да пофиг. Люди и не такое лопают.

– Тоже верно.

Вампиры накидали в тележку всякого разного добра, чтобы на кошачьем опыте разобраться, что хорошо, что плохо. Пришлось даже покупать пакет с ручками для транспортировки приобретений. Шагая с ним по поздневечерней, практически ночной улице вампир ощущал себя участником затянувшегося фарса. Как ребята играют во взрослых людей, так он сейчас играл в человека.

Женя, конечно, увязалась следом. Глеб не сомневался с самого начала, что она не упустит шанса первой осмотреть его приобретение, высказать соображения по поводу. Так и вышло. Впрочем, стесняться было нечего: кошки ведь все выглядят красивыми, у них несомненное преимущество перед людьми.

Его кошка его не подвела. Судя по следам и запаху, воспользоваться удобствами участка она сообразила самостоятельно, затем вернулась домой. Сидела на веранде, аккуратно собрав лапы в кучку, глядя зелёными глазищами, размышляя о чём-то, но определённо не теряя достоинства. Она не кинулась с ласками к одному вампиру, не заметалась в испуге перед другим. Изучала вошедших с улицы ночных хищников, как неизбежное, пусть не самое увлекательное явление на свете.

Женя с оценками не торопилась. Уселась на старый плоский диванчик, стоявший напротив большого продавленного, внимательно рассматривая маленькое пушистое существо. Глебу показалось, что вампирша и кошка понимают друг друга на истинно женском, сложном, глубинном уровне, недоступном примитивному прямомыслию мужчин. Возможно, так оно и было. Он смущённо отвернулся, принялся устраивать пакеты и пакетики в пыльный буфетный шкаф. Обнаружив, что миска пуста, досыпал сухого корма.

Пока он возился, обе его подруги закончили со знакомством, кошка вновь принялась хрустеть хрустяшками, а Женя поднялась, знакомым движением повела плечами. Глеб понял, что она приняла некое решение, послушно ждал вердикта, и он прозвучал.

– Почему бы нет? Кстати, для маскировки полезно. Живи я в доме, а не в квартире, я бы козу завела.

– Для молока? – не понял Глеб.

– Для компании. Мне нравятся козы. Они существа отважные и с характером.