Одна жизнь вместо вечности

После битвы с Инкогнито прошло уже почти пол года. Все вопросы с правительством и обвинениями организации Хеллсинг в терроризме были сняты. Совместными усилиями МИ-5 и рыцарей круглого стола были найдены неопровержимые доказательства, восстанавливающие честь и доброе имя как организации, так и самой её главы. Доверие Короны тоже вернулось, после пары успешных новых операций, проведенных отделом по борьбе с монстрами.

Леди Хеллсинг недолго продержали в Лондонском Тауэре, через неделю ей было разрешено оставаться под домашним арестом в своём особняке до окончания расследования. Однако, к управлению Интегра вернулась не сразу. На восстановление после пережитой операции и от последующих ранений, полученных при схватке с Инкогнито, потребовалось несколько месяцев. И только теперь Интегра могла полностью вернуться к своим обязанностям.

Был конец сентября. Деревья постепенно сбрасывали свои золото-багряные наряды. Всё вокруг готовилось ко сну. Реже светило солнце, чаще накрапывал дождь. Лондон тоже готовился уснуть и погрузиться в унылую пору серых дождей и туманов.

В особняке Хеллсинг, как и всегда столь ранним утром, стояла тишина. Когда в организации появлялись редкие выходные, никто не упускал возможность воспользоваться этим затишьем. Лишь в глубине поместья в одной из комнат подземелья тишину нарушало лёгкое звяканье железа. Алукард сидел в своём кресле и чистил “Касул”.

Здесь, казалось, осень поселилась навсегда. Сквозняк гулял по каменному полу просторной комнаты. В глубине большое зеркало ловило тусклые, рыжеватые, как осенние листья , блики ламп-свечей. Даже обстановка – массивный шкаф,полный книг самого разного содержания, бордовая, как кленовый лист, тахта и огромное кресло Графа в темном бархате – всё дышало осенней угрюмостью и меланхолией.

Последний лязг затвора нарушил сонную тишину. Мужчина отложил массивное оружие на изящный антикварный столик-геридон и вздохнул.

Последние полгода в его душе творилось нечто необъяснимое – если, конечно, у такого монстра, как он, вообще могла быть душа.

“Когда это могло случиться? Когда я почти потерял её? А может, ещё раньше? Когда её безопасность стала не просто выполненным долгом?” – размышлял вампир, подперев голову рукой.

Великий Князь Тьмы был повержен. Но не клинком и не серебром, а самым прекрасным и самым человечным чувством – Любовью. Сердце Графа сдалось мгновенно. Разум пытался сопротивляться, но вскоре тоже капитулировал.

“Кажется, ты наступаешь на одни и те же грабли. Ещё ни разу решения принятые сердцем не приводили к счастливому финалу…” – Алукард прикрыл глаза.

И всё-таки больше сопротивляться этому чувству он не мог. В этом просто не было смысла, как если бы он пытался доказать , что он не вампир. Этот бой с самим собой был проигран. И, кажется, теперь Граф это осознал и принял.

Иногда были такие дни, когда Интегре удавалось справиться с документами сразу за два дня, тогда Леди вставала рано утром и незаметно от всех уходила гулять в лес, находившийся неподалёку от её особняка. Сегодня было как раз такое утро.

Интегра встала, когда солнце только-только начинало показываться из-за горизонта. Леди не стала включать свет, а оделась в темноте. Первые робкие лучи солнца очерчивали силуэты комнаты. На стуле девушку уже ждал собранный заранее небольшой кожаный рюкзачок. Интегра тихонько приоткрыла дверь и скользнула в коридор.

Леди шла, старательно смотря под ноги. То ли из предосторожности, не желая быть замеченной, то ли не желая разрушать пленительную утреннюю дремоту, когда тело ещё помнит тепло кровати, а сознание витает где-то между сном и явью.

И уже подходя к главному выходу, чуть не споткнулась о валяющуюся на полу швабру... Гневное «АЛУКАРД!!!» уже готово было сорваться с губ, но она вовремя осеклась – шум неминуемо всех разбудит, а её утренняя авантюра окажется напрасной.

“Опять они с Пипом дурачились…” – раздраженно подумала девушка.

Вспомнилось, как вчера Алукард, Пип и Виктория играли в фанты, пока Интегра была на конференции. Вампиру как раз выпало изображать рыцаря, и он носился по коридору на швабре, пока другие дружно над ним хохотали. Конечно, когда Хеллсинг вернулась, игру пришлось прекратить, всё убрали, кроме этой злосчастной швабры.

“Бедный Уолтер её по дому весь вечер искал. Хотя, если так подумать, Бернадотте и Серас совсем юны. Их возрасту присуще такое дурачество. Тем более, своим свободным временем они вольны распоряжаться, как хотят… А Алукард? А ему просто … скучно,” – пожала Интегра плечами и, обойдя препятствие, вышла навстречу утру.

Лесопарк подступал практически к самому особняку. Узкие ухоженные тропинки разбегались по нему петляющей паутинкой. По одной из таких дорожек неторопливо шла Интегра и слушала музыку. На мгновенье девушка замедлила шаг и глубоко вдохнула. В прохладном воздухе пахло опавшей листвой. Пёстрые по-осеннему деревья казались ещё ярче после ночного ливня. Здесь Интегра могла быть самой собой хоть и на короткое время. Груз ответственности словно ненадолго испарялся и, девушка могла расправить плечи. Здесь она могла раствориться в своих мыслях и эмоциях.

Среди осенней тишины, лишь изредка нарушаемой шелестом листвы, Интегра могла предаться воспоминаниям и мыслям, которые в обычные дни прогоняла в самый дальний уголок души. Ей давно нужно было разобраться в себе и происходящем последние пол года. И вот наконец-то выдалась такая возможность.

Последние полгода в её жизни творилось что-то невероятное. И как бы Интегра ни пыталась дать этому рациональное объяснение, как бы ни боролась с этим – в глубине души она понимала: этот бой ей суждено проиграть. Бой не с внешним врагом, а с собственным сердцем. Все эти месяцы Алукард был словно сам не свой: еще более колкий и саркастичный. А она, обороняясь от его нападок, становилась лишь придирчивее и строже. Они как будто вели друг с другом бесконечную дуэль. Вот только зачем? Что получал победитель? Ответа не было. Или Интегра делала вид, что не знает его.

“Он просто проверяет меня на прочность. Пробует границы дозволенного! Но тогда почему… он так смотрит? Под его взглядом мысли путаются, а сердце… пропускает удар…” – девушка нервно провела рукой по волосам и ускорила шаг, как будто пыталась убежать от своих мыслей.

“Я глава организации, уничтожающей монстров, а он самый сильный монстр этого мира. Это просто нелепо. Невозможно! Он просто идеальное оружие…” – но Интегра знала, что уже сама не верит своим мыслям.

“Это будет моя самая безумная, самая глупая слабость…” – Леди прислонилась к дереву и шумно выдохнула.

Неожиданно для себя, она заметила, что от полного признания этого чувства, ей стало легче. Глупо бежать от самой себя. Это ещё никому не удавалось. Девушка ещё раз вздохнула и разжала кулаки. Затем опустилась на парковую скамейку, что стояла рядом с деревом. Хотела закурить, но передумала. Портить такой воздух табачным дымом – кощунство.

“Интегра ещё спит…” – подумал Алукард, и лениво прошел сквозь стену.

Оказавшись в покоях Интегры, мужчина приблизился к большой двуспальной кровати, окутанной воздушным балдахином, но хозяйки там не оказалось. Постель была уже застелена. Граф присел с краю на шелковое светло-голубое покрывало.

– Интересно… Куда же ты исчезла в столь раннее время? Даже старина Уолтер ещё спит…– задумчиво протянул вампир и вскинул бровь.

“Может, она снова уехала на конференцию? Хотя, вряд ли. Не припоминаю, чтобы вчера вечером была раздача нотаций и ценных указаний… – размышлял Алукард.

Мужчина подошёл к окну, и слегка отодвинув плотные шторы дымчатого цвета, взглянул на улицу. Солнце играло яркими бликами на лужах и каплях дождя.

"Интересно…” – снова подумал Алукард и вышел из комнаты.

Пройдя по длинному всё ещё мрачному коридору, прошёл через стену в кабинет леди Хеллсинг. Но и там её не было. Оглядев комнату, Граф вальяжно опустился в кресло – слишком уж большое оно было для юной девушки – и откинулся на спинку.

Большой стол из массива дерева такой же строгий и суровый. Аккуратные стопки бумаг, печать, чистая пепельница, словно ей никто никогда не пользовался. И лишь маленькая белая фарфоровая чашка, на дне которой остались чаинки и тёмный ободок от чая, вносила нотки хаоса в этот упорядоченный мир.

Белый потолок, пол – шахматная клетка. Сколько раз он бывал в этом кабинете – ему никогда не нравился этот пол. Да и ей тоже. Весь этот кабинет как символ организации “Хеллсинг”, символ стойкости и непоколебимости её главы. Хотя своим она бы его никогда не назвала. Этот кабинет – дань памяти Артура, символ преемственности – Алукард лениво блуждал взглядом по комнате.

“Как интересно… Всегда, сколько себя помню, я был для всех мучительным ожиданием – ожиданием погибели и тьмы. Теперь же жду Я. Я мог бы выследить её, но не хочу,” – размышлял Граф, вдыхая аромат Интегры, который впитали эти стены.

Запах табака от сигарилл – единственная слабость Леди. Лёгкий аромат крепкого чая – способ прогнать усталость и хоть немного расслабиться. Чуть резкий запах пороха – долг, который она несет уже одиннадцать лет. И еле уловимый, практически неразличимый дымчатый аромат вишни и бренди – её духи. Её настоящая суть, спрятанная под железным занавесом.

То, что Интегра пользуется духами, знал, наверное, только он. Алукард ещё раз вдохнул и провел рукой по кожаному подлокотнику кресла.

“Я мог бы дышать тобой…” – мелькнуло в голове у вампира.

– И всё-таки пора заканчивать эту игру в прятки… Я иду искать, моя Леди – произнес Граф вслух и растворился.

Интегра сидела на скамейке и, неспеша, пила чай из крышки термоса. Над напитком клубился лёгкий парок. Интегра читала, примостив книгу на коленях. Рядом лежал маленький букетик из пестрых кленовых листьев и начатый круассан.

Когда удавалось урвать вот такие свободные минутки, Леди старалась полностью абстрагироваться от работы и привычной жизни.

Любование природой, легкое классическое чтиво – всё это на мгновенье давало возможность девушке снова почувствовать себя живой и обычной.

Алукард появился посреди аллеи и неспешно пошёл по дорожке вперёд.

“Не сомневаюсь, что Интегра здесь. Это её любимое место. Артур всегда водил её сюда гулять, когда она была маленькой. Пожалуй, только здесь старик переставал быть главой организации “Хеллсинг” и становился просто любящим отцом…” – думал вампир.

Интегра перелистнула страницу. Как раз в этот момент рядом с ней появился Алукард. Девушка пересеклась с ним взглядом, и её сердце забилось чаще. Граф взглянул на обложку книги и улыбнулся – “Гордость и предубеждение” Джейн Остин. Леди отложила книгу, и её щёки слегка заалели. Но лишь на мгновение, через секунду Интегра олицетворяла собой сдержанную холодность. Она вопросительно вскинула бровь, выражая лёгкое негодование его присутствием.

– Позволишь нарушить твоё уединение? – спросил мужчина. Их взгляды снова встретились. Девушка кивнула и подвинулась. Граф молча сел рядом.

“Зачем я вообще это делаю? Ведь приказа не было… Потому что хочу быть рядом,” – в этот раз ответ пришёл так просто, без попыток оправдать это чем-то другим: долгом или привязанностью.

Теперь мужчина принимал это чувство как данность. Рядом с ней он чувствует себя дома, рядом с ней он становится спокоен как никогда. Она – конец его бесконечных одиноких скитаний, она покой для его души. Теперь он точно знал, что просто хочет быть рядом, хочет быть с ней. Не как слуга, защитник или инструмент организации, а как… Человек. Как бы это абсурдно ни звучало. Примет ли она его чувство? Пожалуй, на этот вопрос вампир ещё не успел сам себе ответить. Каждое существо хочет тепла и любви, но Алукард понимал, что в его случае шансы на взаимность ничтожно малы.

– Я знал. В душе ты всегда была романтиком, – произнёс Алукард с ухмылкой и посмотрел ещё раз на обложку книги.

“Чёрт! С языка сорвалось… Видимо, “язвительная сволочь” – это диагноз… Так я не то что рядом не буду, меня вообще отсюда сошлют куда-нибудь,” – в ту же секунду с досадой подумал Граф.

Но сделать с этим он ничего не мог. Как только они оставались наедине, Алукард моментально облачался в сарказм и язвительность как в броню. Да и не только с Интегрой. За столетия существования эта броня оказалось самой лучшей защитой для сокрытия его истинных чувств и стремлений. Всё – радость, боль, одиночество, печаль и любовь – пряталось за его ёрничеством.

Девушка бросила на него раздраженный взгляд.

– Ты когда-нибудь можешь просто помолчать? – тихо произнесла Интегра и отвернулась.

“Вот опять… рядом с ним сердце колотиться как сумасшедшее и даже ладони вспотели. Как дура, ей Богу! А он опять со своими колкостями,” – размышляла, Леди усиленно пытаясь рассматривать листья на деревьях, только чтобы не смотреть в его алые глаза. Как будто, если она посмотрит, то он сразу же всё поймёт.

“И что?! – резко прозвучал собственный голос в голове девушки. А он не должен? Разве это правильно продолжать держать его на расстоянии? Это просто глупо…” - Леди нервно провела пальцем по чашке от термоса, которую всё ещё держала в руке.

Вдруг ей впервые непреодолимо захотелось его коснуться, хотя бы на мгновенье. И, ведомая, этим внезапным порывом, Интегра дотронулась краешком мизинца до руки Алукарда. Лишь на мгновенье, сразу же сделав вид, что поправляет куртку. Граф замер. Конечно же он почувствовал её прикосновение – словно мотылёк сел и тут же вспорхнул прочь.

Не встретив привычных колкостей со стороны мужчины, Интегра снова легонько коснулась его, теперь плечом. Они продолжали сидеть молча. Время остановилось.

Вдруг девушка опустила голову ему на плечо. Тихо, молча, совершенно, не глядя на него. Словно под непосильной ношей, лежащей все эти годы на плечах, она прильнула к нему. Интегра закрыла глаза, словно это происходит не с ней. Это её полная капитуляция – не перед ним, а перед собой. Безоговорочное признание самой себе. К великому удивлению и радости Интегры, мир не рухнул от того, что она сделала. Вокруг ничего не изменилось. Всё также чувствовался осенний холодок на лице, всё также пахло листьями…

“Что дальше? Что теперь будет? А ничего не будет. Просто теперь я не одна. Не одна как человек, а не как командир…” – думала девушка. Чувство покоя, защищенности и тихого счастья окутало её.

По спине Алукарда пробежал холодок. Ему казалось, что если он сейчас хотя бы вздохнет – всё исчезнет. Вот она – та, ради которой он готов, умереть. Та, ради которой он готов жить. Такая тёплая и хрупкая – прижалась к его плечу.

Но как и всё в этом мире, их идиллии не суждено длится вечно. В рюкзаке у Интегры зазвонил телефон.

– Да – сухо ответила Леди, практически не скрывая раздражение и досаду.

Звонок завершился, и девушка впервые посмотрела на вампира извиняющимся взглядом.

– Я понял. Идём… – произнёс Граф.

Всё снова вернулось на круги своя. Но теперь они шли по аллее вместе, а Алукард мог всё ещё чувствовать её запах на себе.

– Ну что? По коням! – съязвил вампир и расплывался в улыбке.

– Когда-нибудь я тебя пристрелю…– буркнула Интегра и в этот раз еле заметно улыбнулась мужчине краешками губ.

Весь день Интегра занималась рядовыми делами организации “Хеллсинг”. Несколько совещаний, даже поездка в штаб Ордена и бесконечные документы – вот весь досуг леди Хеллсинг. Лишь вечером, закончив все свои обязательства, девушка спустилась в зал отдохнуть. Хотя даже здесь пусть и в более домашней обстановке, Интегра не позволяла себе полностью расслабиться. Весь её образ говорил об этом. Домашний костюм из вафельной ткани цвета хаки был словно продолжением её делового костюма. Разве что волосы собранные в небрежный пучок говорили о завершении трудового дня. Несмотря на то, что здесь уже обосновались Пип, Виктория и Алукард, которые от нечего делать снова играли в фанты, Леди устроилась с книгой на софе возле камина.

Граф отвлекся от игры и долгим взглядом проводил девушку от самого входа до дивана. И теперь время от времени посматривал на неё. Вот её тонкие пальцы перевернули страницу, а вот белая прядь упала на лицо.

Конечно, в таком шуме сложно было нормально сосредоточиться на чтении, но, порой, Интегре требовалось немного побыть в этом гомоне, чтобы отдохнуть и снова найти свою связь с обычным миром.

Алукард вытянул очередную бумажку с заданием. На белом клочке было написано: “Поцелуй Интегру”.

Если бы вампир мог, он бы ощетинился. Мужчина поискал взглядом автора данного шедевра. Виктория, ожидая своей очереди, невинно всматривалась в дождь за окном. А вот Бернадотте, едва поймав взгляд Графа, сразу понял, в чём дело. Капитан без задней мысли улыбнулся и салютовал вампиру. Всем свои видом показывая, мол, не за что.

“Простота хуже воровства… Как было сказано в одном замечательном русском фильме: – “Набил бы я тебе рыло, да только Заратустра не позволяет””, ... – подумал Алукард и вздохнул.

Ещё мгновение поколебавшись, Граф встал и подошёл к Леди. В конце-концов он уже давно хотел это сделать.

– Прошу прощения, моя Госпожа, – учтиво сказал Алукард и, наклонившись, поцеловал Интегру в щеку, еле касаясь губами. А затем исчез. Девушка даже не успела ничего сказать.

Именно в этот момент Полицейской наскучило любоваться погодным явлением, и она застала эту редчайшую сцену во всей красе. Девушка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Пип мгновенно сжал её руку.

– Мы тоже пойдём… – выпалил Бернандотте и поспешно удалился из комнаты, увлекая за собой Викторию.

В зале повисла тишина.

“Что это было? Приятно…” – поймала себя на мысли Интегра и прикоснулась к месту поцелуя двумя пальцами.

За окном лил дождь, а в камине потрескивали дрова. Девушка покачала головой и продолжила читать:

“Кактус Селеницереус или “Царица ночи” цветёт лишь раз в год прекрасными нежными белыми цветами. Он распускается ночью лишь на мгновенье”...

Как и такая любовь – очень редка и хрупка, но прекрасна.