Однажды

Какое же хорошее у меня было детство — с длинными светлыми летними вечерами, с книгами и рисунками, с друзьями и пылью над поселковой дорогой. Лица — как будто смотришь против света, а запахи, ощущения — помнятся. И такая уверенность в том, что все будет хорошо.

Черемуха росла у бабушкиного дома, не отдельное дерово — а роща, сеялась себе невозбранно. Ах, весной это одуряющих аромат, а летом — залезали на самые высокие деревья, там самые крупные и сладкие ягоды. А осенью — продолговатые золотые листья засыпали все вокруг.

Мне пять лет, просыпаюсь от потрескивания дров в печке, окна в морозных узорах, и на них блики от солнца, а в избе пахнет пирогом — мы с бабушкой украшаем его клюквой, пахнет елкой и нагретыми лампами старого телевизора. Искрится снег, пахнет морозом и дымком, луна играет в свет и тень на сугробах; двоюродный брат приехал из города, чтобы построить мне катушку, вот счастье!

И мороженное с вафельной крошкой, и темный кинозал, и предвкушение чуда, и февральская оттепель, и сосны качаются под ветром, и запах земли… весны, и хрустит на зубах льдинка, и опухшее горло, и ура — сегодня -35, в школу не идем — зато идем в кино! И земляника, котрую мы нанизывали на длинные соломинки, и мои кошаки, и брошенные в кучу велики, и ключи на шее и резиновые сапоги, полные мартовской талой воды.

Юность — с капелью и лекциями, с конями, походами и кострами, с гитарой и песнями, и темным холодным Иртышом, с синим Алтаем и кедровыми орешками, с инструктором, неведомой силой попавшему к нам в зашнурованную палатку и беспреклословно вылетевшему наружу от категорического «мест нет». С подсолнуховым полем и зарницеми над лесом. Запах книг из универской библиотеки. Он такое особенный. И некоторые занудные пары с рисованием чертиков на партах. О, кстати, иногда можно было обнаружить шедевры, что изобразитлеьного искусства, что стихосложения. Да еще и продолжить — подрисовать, дополнить стих. И сессия в знойном июне, когда плавится асфальт. Ну или наоборот, когда мозги замерзают, в декабре. И вновь запахи: асфальта после грозы, соснового леса, сиреневой кипени, палой листвы. Да-да, то самое, что раньше трава была зеленее. Воспринималось все острее, проникало глубже в сердце. И друзья остались с тех времен — самые-самые.