Одолень-трава

- Вам же больше сорока, верно? – Вита смотрела насмешливо, чуть приподняв рыжеватые густые брови.

- И что? Как это связано с костром? – Ирина дёрнулась, и вопрос прозвучал резко, выдавая её недовольство.

- Да так… В вашем возрасте не уметь такой простой вещи… Странно как-то, - пожала плечами Вита. – Вы же понимали, куда едете. Здесь не курорт.

Ирина в своём возрасте многого не умела из того, что могло показаться странным этой девице. И костёр разжигать, и шашлыки жарить, и машину водить, и в технике разбираться. Не представилась ей до сих пор такая необходимость. Жила себе спокойно безо всяких подобных умений, не задумываясь даже о том, чтобы научиться.

И вот поди же! Угораздило!

Хотя отчасти Вита была права - следовало подумать, что здесь, в глуши, ей могут понадобиться простые практические навыки. Из тех, что помогают выживать в сложной ситуации.

Поездку в недельный тур на травяной сбор она восприняла с воодушевлением, как интересную прогулку, и теперь расплачивалась сполна. Да ещё и с Витой, организаторшей и хозяйкой усадьбы, у них сразу не сложилось.

Бывает ведь такое – взглянешь на человека и мгновенно проникаешься к нему определёнными чувствами. Не зависимо от того, хороший он или плохой. Вот и Ирина, как только увидела рослую, крепкую, запакованную в камуфляж девицу, сразу испытала к той неприязнь. И, по-видимому, это чувство оказалось взаимным.

Тур с незамысловатым названием «За травами» стоил немалых денег. Семидневное проживание в усадьбе «Перуница» оценивалось в тридцать тысяч, она специально погугила стоимость. Это был подарок от Ильи ей на сорокалетие. Последние полгода Ирина хандрила – ничего не хотелось, не было стимула творить. Вот он и решил порадовать сестру, надеялся, что пребывание на природе вернёт хорошее настроение и вдохновит на творчество.

Поначалу подарок Ирине понравился. Предстоящую поездку она сочла прекрасной возможностью перезагрузиться, отдохнуть, а главное – порисовать. Ирина не собиралась собирать и заготавливать травы, она собиралась подсмотреть у природы сюжеты для будущих картин, «размять» руку. Поэтому притащила с собой холсты, краски и даже мольберт.

И как же она разочаровалась теперь! Её раздражало всё - скромные условия проживания с общими удобствами на этаже. Несовместимость с остальными гостями, обязанность принимать участие во всех мероприятиях, запланированных на время тура.

А теперь ещё эти посиделки с костром! Картошки им видите ли захотелось. Как будто местная повариха тётка Таня не могла её нажарить на всех.

- Так как, Ирина, будете учиться или нам без еды сидеть? - повторила вопрос Вита.

Все вокруг засмеялись, и Ирина не сдержалась, спросила с вызовом:

- А что, больше некого привлечь к этому занятию? Почему именно я?

- Считайте, что мне так захотелось, - пожала плечами Вита.

- А мне – нет! Я здесь у вас не бесплатно торчу! Можете оставить меня в покое?!

- Вам бы мяты попить. Мелиссы тоже можно. Мы как раз вчера травы собирали. Я рассказывала, как их сушить, помните? Хотя, кого я спрашиваю – вы же всё время отделяетесь от группы. А ведь я пригласила сюда для того, чтобы научить. Вы внимательно читали правила тура?

Она не читала их вообще, просто собралась и поехала, решив, что «Перуница» что-то вроде пансионата, а прогулки по лесу да сбор трав включены сюда попутно, бонусом, для желающих.

- Вита, не заводись, - Егор, сторож, охранник и ответственный «за всё» в усадьбе, постарался сгладить неприятный разговор. С улыбкой он обратился к Ирине. - Костёр разжечь – дело не хитрое. Тут всё от сноровки и навыка зависит. Хотите, научу?

- НЕТ! – рявкнула Ирина, и развернувшись, пошла с поляны.

Егор хотел её окликнуть, но Вита остановила:

- Пусть проветрится, а то слишком разошлась! Всё равно далеко не уйдёт. Она же не ориентируется совсем. Поломается и вернётся.

Но Ирина так и не вернулась.

Её нашли через неделю в заброшенной деревне за русалочьим озером копатели-энтузиасты. Два паренька набрели на Ирину случайно – услышали вдалеке монотонное причитание, напоминающее плач. Поначалу струхнули, ведь про эти места в их посёлке говорили шёпотом, с оглядкой. Но любопытство пересилило, и они решились посмотреть. На приступочке у дома сидела женщина, раскачиваясь в такт своему странному напеву. Глаза её были пусты, а взгляд неподвижен. На лбу багровела отметина, словно от свежего ожога – странный знак, напоминающий заключённый в овал цветок. В руках женщина баюкала венок из увядших кувшинок.