Офелия

Вот уж не думал что стану ментом. Ну это лучше чем вообще сидеть без работы. Ведь выбора то у меня особо и не было. В нашем маленьком и загнивающем городе, не найдешь нормальную работу даже с техническим образованием, ведь работы попросту нет. Когда то это был процветающий город, ведь тут нашли большое месторождение нефти. Начали строится дома, предприятия и заводы. За какие-то двадцать лет, некогда обычный поселок превратился в полноценный город, где население росло вплоть до ста тысяч человек. У людей была работа и жилье, красивые парки и обустроены водоемы. Для молодежи были построены различные клубы, художественные и музыкальные школы, библиотеки и кинотеатры. В городе почти никто не сидел без работы, ведь производство росло и даже открылся нефтяной институт, чье здание величаво располагалось на вершине холма, окружённая озёрами, горами и лесами. Это был нефтяной край Сибири, где всем жилось хорошо. Но все закончилось после распада СССР, пришли девяностые , сменился мэр города, который был замечен ранее в подозрительных делишках. Заводы закрывались, некоторые предприятия были проданы, а сам город не обновлялся уже пятнадцать лет. Нефть продолжается добываться, однако уже другим городом, где располагается главный офис НГО. Да, на наших землях мэрия другого города добывает нефть, и процветает, пока как мы погрязли в безработицы. Неудивительно что, вся молодежь у которой есть возможность уезжает отсюда. Поэтому на улицах города можно встретить в основном стариков, детей, алкашей и различного рода маргинальных личностей. Спросите что меня тут держит, а я вам отвечу, мои ошибки. Образование у меня девять классов, так как был отчислен со второго курса техникума . А спустя пару месяцев меня забрали в армию, где я думал что буду красить траву или что то на подобие. Ведь слухи об армии ходят такие, и в основном от тех, кто даже не служил. Но врать не буду, первый месяц я действительно занимался различной бесполезной"рабочкой", но потом когда курс молодого бойца был пройден, меня определили секретную воинскую часть в северной части Сибири, где присвоили должность разведчика а потом и командира подразделения антитеррора. Мы тренировались, участвовали в конкурсах и имитировали бой. Меня разумеется уговаривали подписать контракт, предлагали хорошие деньги и в дальнейшем обучение на прапорщика. Но военная жизнь была не по мне, да и от дома я был очень далеко, от дома где меня ждала сестра. Она и есть та ошибка, которая не позволяет мне покинуть этот город. Мы росли в неблагополучной семье, как и многие в начале нулевых наши родители лишились работы, залезли в кредиты, отчего коллекторов в нашем доме я видел чаще чем собственного отца, который пропадал в различных притонах. А когда приходил домой, страшно кричал от наркотической ломки. Наша же мать, так же не брезговала наркотиками, но основным ее пристрастием был алкоголь. Органам опеки не было никого дела до нас, несмотря на то, что все знали что за ужас творится у нас дома. Не было никого, кто мог бы нас забрать из этого места и от этих людей, по ошибке называющие себя родителями. Бабушки и дедушки мертвы, дяди и тети оборвали контакты, а учителя делали вид что не замечали, или не хотели замечать. Все это время лишь один человек оберегал меня, эта моя старшая сестра. Она всегда заступалась за меня, принимала вместо меня наказания беря вину на себя, и получала побои, предназначенные мне. Она была старше меня на шесть лет, но имела храбрость настоящей женщины. В конце концов, когда ей было пятнадцать а мне девять, она устроилась на работу посудомойкой, и с заработанных денег, сняла комнату в городском общежитии, куда забрала меня. Она все время была уставшая, днём у нее была учеба, а вечером работа. Даже в выходные дни, она выходила на различные шабашки, чтобы порадовать меня и себя вкусняшками. Хорошо окончив школу и поступив в местный педагогический колледж жизнь у нее стала налаживаться. Появились новые друзья, ухажеры да и работу нашла прибыльную для студента. Вообщем она выбивалась в люди, чего не скажешь обо мне. Я связался с плохой компанией, несколько лет живя в городском общежитии трудно не завести подозрительных друзей. Я стал плохо учиться, пропадал на улице, воровал фары у машин и все время с кем то дрался. Однажды дело дошло до угона, и это была моя главная ошибка. Случилось это три года назад, на втором курсе моего обучения. Сестра уже работала в местной школе, и преподавала физику. Однажды, у меня произошел конфликт с преподавателем который слишком далеко заходил в высказываниях о моей умственной работоспособности. Молчать я не стал и ответил ему в грубой форме все, что я о нем думаю. Разумеется за этим шло разбирательство, вызов на ковер к директору, совещание и т.д. Разумеется не шла речь, о преподавателе, который унижал меня перед всей аудиторией, называл идиотом, будущим уголовником и переходил на личности. Нет, речь шла о том что я ему ответил. Ведь права учителя важнее, даже если он нарушает эти самые права. Меня лишили стипендии, да там было не много, но мне хватало этого чтобы не сидеть на шее у сестры. Злости моей не было предела, особенно тогда, когда я видел его довольную и надменную рожу на совещании. Мириться я с этим не стал, и в тот же день, угнал со стоянки его ВАЗ 2110. Сделать это было не сложно, ведь ключи от машины он всегда ложил в пенал под столом. Я разьежал по городу, думая как бы ему досадить сильнее. Однако я не собирался потопить его машину или разбить. Моей целью было заставить этого надменного хмыря побеспокоиться. После того, как бы я накатался, то просто вернул бы ему машину. Вспомнив что у сестры заканчивается рабочий день, я решил заехать за ней и подвезти до дома. Она стояла на остановке, под снегом и мирно ждала четвертый автобус. Подъехав к ней, я пригласил ее в машину, и она с удовольствием села. По пути домой, я решил рассказать что на самом деле произошло, ведь когда она садилась в машину, я ей сказал что друг дал покататься. Услышав все это, она стала меня сильно ругать. Говорить мне о последствиях, об отчислении и моих глупых действиях. У нас завязался спор, где я отстаивал свою позицию, и в какой то момент я перестал следить за дорогой и меня занесло. Я пытался выравнить руль, но безуспешно и мы упали в городской овраг. Придя в себя, я обнаружил что цел, лишь рассек лоб. Но сестра была без сознания. Несмотря на то, что она была пристегнута, у этого гада, не работали ремни безопасности на переднем сиденье. У сестры был сломан позвоночник. И вот находясь в палате и сидя у кровати той, что была мне вместо матери. Той, что всегда закрывала меня от бед, я оплатитил вот так. Она больше не могла ходить. Профилактика стоила больших денег, да и в городе у нас этим не занимаются. Я чувствовал невероятную вину. Мне хотелось кричать, крушить молить всех существующих и существовавших богов, о том чтобы повернуть время вспять. Но от осознавания того что это невозможно, становилось ещё больней. После этого случая меня отчислили, препод не стал писать заявление, и даже посочувствовал мне и извинился. Но я не хотел принимать его извинения, ведь мне хотелось винить во всем произошедшем его. Он вынудил угнать меня машину, он не починил ремни безопасности в своей машине. Мне хотелось переложить вину на кого то другого, или хотя бы разделить ее, поделиться. Но понимал, что во всем виноват я. Спустя два месяца меня забрали в армию. Хотя я и говорил что у меня один опекун, который не может сам о себе беспокоиться, что является веской причиной отсрочки. Но военкомат пропустил это мимо ушей. Сестра же, продолжала работать, но на дому в качестве репетитора. За все время, она ни разу не обвинила меня в произошедшем, отчего мне становилось ещё больнее. Когда я заводил с ней разговор на эту тему, она улыбалась и сразу переводила тему на что то позитивное. Когда меня забирали в армию, она сказала что наймет сиделку, нашу соседку. Она очень грустила, когда не смогла меня проводить до автобуса, и нам пришлось прощаться в коридоре маленькой квартиры, окутанной тусклым светом. За время службы, я всю зарплату отсылал ей. Да срочникам платят не много, но хоть что то. Плюс нам разрешили подработать, помогая "стройбанам" возводить новый штаб. В армии деньги ни к чему. Лишь на сигареты бы хватило. И вот после дембеля, проведя в поезде пару суток. Выходя из городского вокзала, я увидел ее. Она сидела в коляске, которую вела наша соседка. Я подбежал к ним, с объятиями и с благодарностями. Сестра заметила во мне изменения, в лучшую сторону. И она была права. Армия меняет людей, но в хорошую или в плохую сторону зависит от человека. Тебя либо сломают, либо научат. И меня научили. Научили уважать других, научили дружить, научили преданности и чести. Я стал по другому относится к людям. Оказывается все деньги что я отсылал Марии, она откладывала. Чтобы по приезду, у меня были хоть какие-то деньги. Я её за это отчитал, и сказал что эти деньги предназначались ей. И раз она их откладывала,то пусть и дальше копятся, а я на дембельские пока жить буду. Я не хотел покидать сестру, особенно в таком состоянии. И вариант переезда был для меня невозможным. Даже если я перееду, не факт что я смогу найти хорошую работу без образования. К тому же придется где то жить, чем то питаться. Нет, я не мог переехать. Поэтому решил устроиться в полицию. Благо после армии, особенно с хорошей характеристикой и званием, легко принимают на работу. Хотя мне кажется и без этого туда берут кого попало. И вот мне присвоили звание младшего сержанта и назначили патрульным. Так я и попал в полицию.

Живя в этом городе двадцать один год, я бы и подумать не мог что за ужас тут твориться на самом деле. В каждую смену происходит что то новенькое. На мусорке был найден труп женщины, в одной из квартир вот уже три недели болтается на петле старик, а в духовке нашли голову человека. И это все произошло за неделю. Но почему то, ни в новостях, ни в городском паблике об этом не говорят. Будто информацию специально скрывают. Марии я так же, не стал ничего рассказывать. Незачем ей знать об этом, ещё волноваться начнет. С напарником мне повезло. Это был не плохой парень с светлыми волосами. Его звали Глебом, в отличии от других, он пошел в полицию по зову сердца. Часто мне рассказывал, как фанател от полицейских сериалов, фильмов и книг. Рассказывал мне наизусть все выпуски Следствие вели, и неплохо пародировал Каневского. Но поступить в университет ему не удалось, и он так же после армии устроился на сержантскую должность. Только вот если у меня это временный заработок, то он мечтает построить карьеру, стать начальником городской полиции а в дальнейшем баллотироваться мэром города. Чтобы сделать город вновь процветающим как когда то, до нашего рождения. Меня веселили его мечты, однако я не смеялся над ними. Ведь цель у него была благородная, и у него, как мне казалось, есть все шансы для их осуществления. Разумеется он сразу понял что жизнь полицейского, не такая как в фильмах и сериалах. Порой главным уродом которого хочется посадить за решетку, это начальник полиции или старшие офицеры. Воинская иерархия тут похлеще чем в армии. К сержантам и рядовым относятся как к грязи. Могут злоупотребить полномочиями, и даже ударить подчинённого. И никто не беспокоиться за неуставные взаимоотношения. Да и сами сержанты не лучше. В основном это дворовые пацаны, те кто ещё вчера кричал х"й мусорам, а теперь стоят в погонах. Несостоявшиеся личности, что кроме полиции нигде не нужны, такие как я. Разумеется не все такие, кем бы я был, если возводил бы все в абсолют. Исключением является тот же Глеб, Лейтенант Миркин, который на мой взгляд был чересчур добрым, ну и ещё женщины и девушки, что сидели на контролерке.
Происшествие о котором я сейчас расскажу, произошло спустя два месяца, как я устроился в полицию. Как я и говорил до этого, мы часто приезжали на вызовы, где были обнаружены трупы. Однако, никто и никогда не мог найти или узнать человека, который звонил в полицию и заявлял о происшествии. Когда мы приезжали в квартиру жертвы, входная дверь всегда была закрыта изнутри, и нам приходилось ломать замок. Так как же тогда обнаруживали тело?
Мы сидели с Глебом в небольшом но уютном кафе, попивая крепкий кофе и поедая булочки с маком. Я ему рассказал о своих мыслях касательно всего этого и вот что он мне ответил:
- Да, я тоже это заметил. Ещё когда только устроился и первый мой вызов был как раз из таких. Нашли женщину, горло перерезано а само тело валяется в ванной. Когда мы приехали на вызов, входная дверь была закрыта изнутри, мне это показалось странным но ввиду я не подал. Однако когда мы вошли, то обнаружили что дверь в ванную тоже заперта, на защёлку с той стороны. Мы сломали дверь, и там действительно лежала мертвая женщина с перерезанным горлом. У меня долго не выходило из головы, эта мысль, кто же и как ее обнаружил. Но все же сослался на мнение, что женщина решила покончить собой, заперла все двери и позвонила в полицию, чтобы ее тело забрали.
- А что результаты экспертизы? - спросил я - они показали было ли это самоубийством?
- В том то и дело, что все материалы экспертизы засекречены. Вопрос есть ли они вообще?
- Думаешь в городе орудует маньяк?
- Возможно, но не факт. Если бы в городе действительно был маньяк, то почему бы не оповестить об этом население. В нашем небольшом городе каждую неделю насильственной смертью умирают в среднем пять человек. Пять трупов за неделю, и никто не бьёт тревогу. Ни мэрия, ни полиция, ни больницы. Странно все это
Разговор с Глебом меня озадачил. Это происходит так давно, и никто не знает об этом, кроме государственных служащих. Не знаю почему, но мне все это показалось неправильным и неестественным.
Придя домой и отужинав с Марией, я принял ванну. Погруженный в горячую воду, я стал все обдумывать. Стоит ли мне как то на это реагировать? Или как и все, просто продолжать делать свою работу, делая вид что ничего странного не происходит. Во мне взыграло любопытство. Почему столько жертв, и ни одного упоминания в новостях? Кто сообщает о нахождении трупа, если попасть к нему оказалось невозможным? Как долго это продолжается? Засыпал я так же с такими мыслями, однако поспать мне так и не довелось. Позвонил Миркин, и попросил меня заменить Овчинникова, который не вышел на смену. Немного поворчав, я всё же стал собираться. Отказать у меня права не было, Миркин это знал, но все же решил зайти с просьбы а не с приказа. Одевшись и написав Марии сообщение о том что я на работе, я в десять часов ночи поехал в участок.

С Овчинниковым я редко общался. Даже на пересменке. Он был довольно тихим пареньком и немного странным. Все время бормотал что то себе под нос, летал в облаках. Говорил он всегда тихо, иногда даже сложно было разобрать сказанное им. А вот его напарник был полностью его противоположностью. Луквинев, меня сильно раздражал, и факт того, что я бы мог сейчас лежать в теплой кровати где на тумбочке рядом стынет чай, мне придется целую ночь провести с этим кадром, приводил меня в бешенство.
- О, вспомнишь солнышко вот и лучик - сказал Луквинев завидев меня - чего так долго? Улицы неспокойны
- Заткнись - буркнул я - не говори со мной.
Приняв смену, мы отправились в патруль. Было всего одиннадцать часов вечера, а на улице ни души. Дороги пустые, окна в домах почти все были без света. Вот она ночная жизнь города, точнее ее отсутствие. Даже молодежи не видно. Луквинев остановился на городской стоянке.
- Ну, будем надеяться что ничего плохого не произойдет.
С этими словами он заглушил мотор, достал из по сиденья пакетик со странным содержимым. Как оказалось это была Аяваска. Галлюциногенная хрень, что любят принимать различные индивиды, а потом говорить что они общались с космосом и переродились. Даже называют себе просветлении, а не наркоманами.
-Ты что совсем дебил? - задал я риторический вопрос - А что если вызов поступит
-Да не очкуй ты, я совсем немного. Я в таком состоянии всегда на смене, Овчинников уже привык. Трудно знаешь ли оставаться трезвым, когда вокруг такая херня происходит.
- Так вы тоже заметили?
- А ты что, думал один такой внимательный? Ха-ха-ха, да все в участке в курсе что неладное творится в городе, но молчат. Не в нашей это компетенции, мы лишь на выезде. А если начнем копать или же говорить об этом везде, то чую плохо кончим. Как Овчинников.
- А что с ним кстати? И при чем он тут?
- Копал он, вот при чем. Тоже как узнал что, хрень творится лютая, начал расследование свое проводить. В архивы вламывался, опрашивал соседей, изучал досье жертв. В последнее время стал как сам не свой, я ему говорил, брось ты эту затею, а не то кирдык тебе. Но не послушал. Вот думаю и нашли его
- Кто нашел?
- Не знаю.
После этих слов Луквинев уснул.

Несмотря на отработанную дневную смену, и четкий настрой на сон. Спать мне не хотелось. Луквинев загрузил меня мыслями об Овчинникове. Я стал размышлять, почему бы не съездить к нему домой. Как то раз я проспал, и Глеб со сменщиками заехали за мной с мигалками и устроили представление перед соседями что задерживают меня.
На городской стоянке было пусто, ни одной машины или иного транспорта. Даже свет фонарей слабо освещал эту местность. Открыв окно, дабы подышать воздухом и выкурить сигарету, до моих ушей доносся неестественный звук тишины. Неужели наш город всегда был таким тихим? До армии я часто гулял по ночам, и все было как обычно это бывает. Молодежь, разборки, алкаши даже пару раз видел проституток. Сейчас же во всем городе ни души. Открыв дверь, я вышел на улицу, дабы размять кости и выкурить очередную сигарету. С каждым шагом казалось, что топот моих ног об асфальт, слышно всему району. И тут я неожиданно понял. Мы же находимся на улице, где располагается дом Овчинникова. Однажды мы с Глебом заезжали за ним, так как он забыл передать значок. Ну точно, я даже адрес помню, третий дом, второй подъезд, четвертый этаж, сорок седьмая квартира.
Луквинев что специально сюда приехал? Я решил навестить Овчинникова. Своего сменщика будит не стал, думая что быстро вернусь. Миновав ворота автостоянки, я быстрым шагом направился на соседний двор, где находилась пятиэтажная сталинка. Фонари не работали, было настолько темно, что пришлось подсвечивать себе путь фонариком от телефона. Единственной проблемой был подъезд, а именно как мне попасть в него. Сомневаюсь что мой коллега ответит на домофон, а соседи пошлют куда подальше. Благо удача на моей стороне, а точнее на моей стороне те идиоты, что в ночное время не убирают кирпич, которым подпирают дверь. За такое не плохо бы и штраф выписать. Прыгнув в подъезд, я быстро поднялся по лестнице на четвертый этаж. И вот передо мной, сорок седьмая квартира. Звонка на двери у него не было. Не понимаю как люди живут без звонка, ведь я терпеть не могу когда кто то с учиться в дверь. Начинаешь сразу себя неудобно чувствовать, тревога какая-то будто нарастает. Но возможно, только у меня такие загоны, поэтому я постучался в стальную дверь. Ответа не последовало. Постучался второй раз, результат тот же. В подъезде было тоже темно, похоже обесточили весь район. Я не трус, но долгое нахождение в чужом темном подъезде, в темное время суток все таки заставляет чувствовать себя неспокойно. И когда я постучал в третий раз и уже собрался уходить, я отчётливо услышал что за дверью кто то есть. Возможно меня рассматривают в глазок, но из за полной темноты не могут как следует рассмотреть. Я посветил фонариком в себе лицо, и сказал
- Овчинников, это я.
За дверью послышались шорохи, мне немного стало не по себе. Потому что я слышал, будто кто то перешептывается. Положив на всякий случай руку на кобуру, я стал выжидать. И в момент дверная защелка издала характерный звук. Дверь открыли, но выходить никто не стал. Брать на себя инициативу мне не хотелось, но раз пришел, то придется все время делать первый шаг. Я аккуратно вошёл в квартиру, подсвечивая перед собой пространство. Передо мной был обычный маленький коридор, виднелась часть кухни, с правой стороны видимо находились ванная и туалет, а с левой была комната. Зайдя в комнату, я не увидел ничего не обычного. Старый диван, телевизор, компьютерный стол и прочее. На кухне также не было ничего особенного. Обычная квартира, с обычным ремонтом. Но ни в комнате, ни на кухне, никого не было. Я тщательно осматривал каждый уголок квартиры, заглядывал под кровать, в шкаф, на балкон. Но не обнаружил никаких признаков, присутствия кого либо. Оставалось проверить ванну и туалет. Напряжение нарастало, я был уже напуган. Я боялся не обнаружить ничего, ведь не смог бы тогда объяснить те шорохи, что я слышал, не смог бы сказать кто открыл мне дверь. Я знал, что в квартире кто то есть, знал что этот кто-то, знает и о моем присутствии, но я не мог его обнаружить. В этом и заключался страх. Я открыл дверь ванной комнаты, но не обнаружил ничего. Оставался только туалет, уже не в силах сдерживать свою тревогу, я достал пистолет, снял с предохранителя и попытался открыть дверь. Однако она была заперта.

- Овчинников, это я Артур - сказал я - открой дверь, поговорим

Ответа не последовало. Тогда я стал стучать, и требовать что-бы он открыл дверь. Но никто так и не ответил. Четко убедившись, что творится неладное. Я выбил дверь ногой, благо она была фанерная. Заглянув в ванную, я увидел отрубленную голову Овчинникова, которая находилась в унитазе. Лицо его не выражало ничего, глаза были закрыты, кожа бледная, губы синие. Крови не было, везде была идеальная чистота. Страх овладел мной полностью, я стоял и дрожал боясь пошевельнутся. Пустая, чистая и нетронутая квартира, закрытый изнутри туалет, где в унитазе "плавала" голова человека, и неизвестный что открыл мне дверь. Я ничего не понимал, стоял неподвижный, рассматривая отрубленную голову которую я освещал фонариком, и боясь что Овчинников вдруг откроет глаза. И вот случилось самое страшное, послышались шаги. Кто-то медленно приближался ко мне, шаги издавали характерный звук каблуков, а до меня дошел запах табачного дыма и женских духов. Шаги прекратились, кто то стоял за моей спиной. Я стоял как вкопанный, ожидая дальнейших событий. Оглядываться мне не хотелось. Нависшее молчание длилось не долго, и я услышал женский голос.

- Ну надо же! Неужели у нас полиция стала действовать наперед. Советую отойти от башки, сейчас произойдет то, от чего ты штаны засрешь.

И сразу после этих слов, рот Овчинникова с хрустом открылся, и оттуда стали вылезать что то похожее на паучьи лапки, но только больше и толще. Все они были в слизи, глаза как я и опасался открылись, но зрачков там не было. Там вообще ничего не было, лишь пустота. Паук, это был здоровый паук, но вместо брюшка, была голова моего коллеги. Тварь резко зашевелилась, вылезла из унитаза и поползла быстро к выходу миновав меня. Однако, далеко ему убежать не удалось. Та, что стояла позади меня, раздавила существо, будто это был обычный паук. Я обернулся.

- Хорошо что у них остеопороз. Давить проще, и не буду скрывать, ощущение приятное.

Эта была девушка, на вид лет двадцати пяти. Волнистые черные волосы, были подстрижены под каре. В свете моего фонарика, выделялись ее изумрудного цвета глаза. Лицо ее имела аристократическую бледность, пухлые губы "Мона Лизы" были накрашены в матовую коричневую помаду. Ростом она была даже немного повыше меня, хотя я был метр семьдесят восемь. На ней было черное длинное пальто, а под ним такая же черная водолазка, поверх которой на шее, блестела серебренная цепочка. Красоту ее ног, хорошо подчеркивали черные кожаные брюки и сапоги с каблуком. Не буду скрывать, она была красива. Даже находясь в такой обстановке, до смерти напуганный я не мог этого не заметить. Воистину, женская красота, способна утешить даже смертника. Она стояла и курила, пытаясь оттереть от сапога кроваво-зеленую жижу. Она посмотрела на меня своими изумрудными глазами и сказала:

- Что арестуешь меня солдатик?

- Я... не знаю, не понимаю - смог лишь вымолвить я, до сих пор напуганный и ошеломленный происходящем

- Эх бедный Димочка, а я ведь говорила не светись. Вот последствие неосторожной работы.

- Ты его знала?

- Конечно, он мой информатор, точнее был им, теперь же он неудавшийся проект. Будь лапкой, загляни в унитаз, не хватало что бы он яйца отложил.

Я ошеломленно смотрел на нее, но будто как завороженный сделал так, как она попросила. Повернувшись к унитазу, я увидел четыре белых шарика, размером с теннисный мяч. Присмотревшись, я заметил что внутри шариков кто то шевелится. Это действительно были яйца отложенные той тварью.

- Тут... тут мячики... то есть яйца...

- Отойди-ка, и советую уши заткнуть, сейчас прозвучит "очень плохая музыка"

Она вытолкнула меня из туалета, приблизившись к унитазу, незнакомка достала из кармана пальто маленькую бутылку, с прозрачной жидкостью. Открыв ее, в нос ударил специфический запах хлорки. Этот запах я мало с чем спутаю, благодаря армии. Однако, также слышался неприятный запах серы. Она вылила содержимое в унитаз, и по всей квартире раздался жуткий звук. Простите меня за дальнейшее сравнение, так как оно будет немного аморальным, но звук был похож на истеричный писклявый визг детей когда их бьют, но в два раза противнее и писклявее. Из унитаза стал появляться дым

- Да что это за херня? - в панике вырвалось у меня

- Это? - переспросила она - Это инсектицид, с высоким содержанием пиретроидов и пиретрина. Не хочу хвастаться, но замешивала сама. Моментально уничтожает всякую членистоногую мерзость, да и против многих насекомых помогает.

- Я не про это. Что тут вообще происходит?

- А ты уверен что хочешь знать? Твой друг знал, и вот чем кончил, превратился в "клеща". Хотя думаю, они узнают о том, что ты видел и придут за тобою.

- Кто придет?

- Зависит от того, кто заинтересуется. Лучше вали из города, а лучше из страны. Я слышала, что сейчас Тбилиси довольно популярное место для "туризма".

Она докурила сигарету, бросила ее в унитаз и смыла, вместе с тем, что осталось от кладки яиц. После пошла в ванну, открыла кран чтобы помыть руки, и жестом показала мне посвятить фонариком на зеркало. Достав из кармана нечто похожее на тюбик, она приблизилось к зеркалу рассматривая себя. Смотрела на себя она несколько секунд, в ее лице читалось недовольство. Из тюбика она достала кисть, посмотрев на меня немного виновата, она сказала:

-Тушь потекла

- Я сейчас кукухой поеду - уже с легкой злобой констатировал я

- Да не трясись ты. Слушай мне сейчас некогда, просто советую сделать так, как я сказала. Ну или хотя-бы не говори никому о том, что видел. Даст бог еще увидимся

После этих советов, она убрала тушь и направилась к выходу, попутно пиная раздавленную ей голову Овчинникова, как мы пинаем камень идя по улице. Подойдя уже к входной двери, она резко обернулась и неожиданно спросила:

- У тебя жвачка есть?

Я лишь покачал головой. Она разочарованно посмотрела на меня, и после скрылась в темном подъезде, и лишь отдаляющей стук ее каблуков, доносился до моих ушей.