Огнедышащий и Цокотуха

Дракон Эдельберт, ужас Западных Клыков и гроза Трёх Долин, пребывал в меланхолии. Он лежал на своём любимом плоском камне, свесив хвост в пропасть, и пускал аккуратные колечки дыма в вечернее небо. Сокровища были пересчитаны (двенадцать тысяч четыреста тридцать две монеты, плюс-минус пара завалявшихся браслетов), рыцари давно не заглядывали в гости (видимо, карты с пометкой «Здесь живёт дракон. Кормить запрещено, но можно оставить дань» отпугивали клиентов), а принцессы нынче пошли какие-то нервные, предпочитающие терапию похищениям.

Тишина нарушалась лишь мерным гудением. Эдельберт сначала принял это за шум в собственном желудке после плотного ужина (баран, зажаренный целиком, с розмарином), но звук усилился, и прямо перед его левой ноздрёй, описав замысловатую петлю, остановилась муха. Обыкновенная комнатная муха. Только, судя по наглости, с манией величия.

— Привет, чешуйчатый! — бодро протараторила муха. — Как жизнь? Как здоровье? Чешуя не жмёт?

Дракон моргнул. Огромный янтарный глаз с вертикальным зрачком уставился на насекомое. Эдельберт прожил четыреста лет, но чтобы с ним заговаривала муха... Такого не было даже в голодные годы.

— Ты это мне? — прогудел он, и от его голоса с камня слетела галька.

— А кому ж ещё? — муха приземлилась на кончик драконьего носа, потерла передние лапки. — Скучаешь, я вижу. Тоска зелёная. Лежишь тут, дымишь, как старый паровоз. Не порядок.

— Я не старый паровоз, — обиделся дракон. — Я грозный Эдельберт, Пожиратель Надежд.

— Ну-ну, — муха пренебрежительно махнула крылышком. — Надежды он пожирает. А пообедать не хочешь? Свежатинки?

— Я только что съел барана, — нахмурился дракон, отчего его нос пошёл мелкой рябью. Муха ловко перескочила на бровь.

— Баран — это фу, скучно, хочешь, я тебе рыцаря организую? Тут недалеко один паладин тренируется, такой самовлюблённый, начищенный до блеска. Доспехи, кстати, потом можно в музей сдать.

Дракон заинтересованно повёл ухом.

— И как ты его организуешь?

— Легко! Я в его забрало залечу, он от неожиданности споткнётся и упадёт, доспех заклинит, а ты тут как тут — «Ам!» Красота! Или, — муха понизила голос до заговорщицкого жужжания, — можно с принцессой вариант провернуть. Я тут летала, видела одну в башне. Книжки читает, плачет. Тоска смертная. Освободишь — век благодарна будет, а нам с тобой развлечение.

Эдельберт задумался. Идея была, конечно, абсурдная. Но, с другой стороны, он уже неделю ни с кем нормально не разговаривал. А муха хоть и мелкая, но занятная.

— А чего хочешь ты? — сощурившись спросил дракон. — Или просто так помогаешь?

— Обижаешь, командир! — муха возмущённо зажужжала. — Я — муха творческая! Мне скучно! А с тобой не соскучишься. Плюс, знаешь, какой у тебя обзор с носа? Весь мир как на ладони. И тепло. И воняет приятно, серой и жжёным углём. Романтика!

Так у дракона Эдельберта появился личный менеджер.

На следующий же день муха (которую дракон окрестил Зиной за назойливость) организовала падение рыцаря с коня. Правда, рыцарь оказался очень злым. Пока он пытался выбраться из помятой кирасы, Зина сидела у дракона на ухе и комментировала:

— Смотри, как дёргается! А доспех-то, доспех! Я ж говорила, музейный экспонат. Может, не есть его? Давай в коллекцию возьмём? Будешь перед сном рассматривать и ржать.

Эдельберт, который как раз собирался выпустить струю пламени, поперхнулся дымом. Рыцарь, воспользовавшись заминкой, удрал в ближайший лес, подвывая от ужаса.

— Зина! — возмутился дракон. — Я его съесть хотел!

— Успеешь, — отмахнулась муха. — С твоим-то метаболизмом. Лучше полетели принцессу выручать. Скучно ей, бедняжке.

Принцесса оказалась не очень благодарной. Увидев дракона, она не кинулась ему на шею, а залепила ему по носу тяжёлым фолиантом «Легенды о драконах и способах их приручения». Зине, которая в этот момент как раз намывала лапки на этом самом носу, досталось рикошетом.

— Вот дура! — кипятилась Зина, отплёвываясь от книжной пыли. — Я ей добра желала, а она! Ну ничего, я ей в суп сегодня ночью накакаю.

— Зина, это негигиенично, — вздохнул дракон, зализывая ушибленное место.

— Это творчески! — отрезала муха.

Так и потекли дни. Зина стала незаменимой. Она сидела на носу дракона во время его устрашающих облётов окрестностей и подсказывала, на кого дунуть посильнее, а кого и пожалеть. Она пересчитывала сокровища (у неё выходило на пару тысяч больше, так как она учитывала блох в ковре и завалявшиеся крошки). Она даже пробовала учить Эдельберта плеваться огнём фигурно, чтобы колечки дыма получались в виде зайчиков, но тут у них вышел творческий кризис.

Однажды утром Зина не прилетела.

Эдельберт прождал до обеда, пуская тоскливые, бесформенные клубы дыма. Потом до вечера. Мир стал пресным и тихим. Даже баранина казалась безвкусной.

На закате он услышал еле слышное жужжание. Зина ковыляла по воздуху, одно крыло было надорвано, лапки дрожали.

— Зина! — взревел дракон так, что в долине сошёл оползень. — Кто?! Кто посмел?!

— Да так, — слабо отмахнулась муха, плюхаясь на его бровь. — Паук-крестовик. В кабаке у старой мельницы. Представляешь, паутину натянул поперёк входа. Хамло! Еле вырвалась. Говорит, это его территория. Представляешь? Ко мне, свободной мухе, с такими феодальными замашками!

Глаза дракона налились багровым пламенем. Из ноздрей повалил густой чёрный дым.

— Адрес! — прорычал он. — Координаты! Я этому пауку устрою территориальное деление!

Через пять минут дракон Эдельберт, Пожиратель Надежд, поливал старую мельницу пламенем. Паук-крестовик еле успел удрать по водосточной трубе, навсегда зарёкшись плести паутину в неположенных местах.

Зина сидела на плече у дракона и довольно жужжала:

— Молодец! Красиво пошло! С температурой я смотрю у тебя полный порядок, а говорил жить скучно. Видишь, сколько приключений!

Эдельберт, успокаиваясь, свернулся кольцом вокруг руин, прикрыл мельницу от ветра своим крылом и посмотрел на маленькую, израненную, но невероятно гордую муху на своей лапе.

— Зин, — прогудел он неожиданно мягко. — А ты как думаешь, пауков много в округе?

— Не, — махнула здоровым крылом муха. — Но ты не боись. Я на разведку летаю. Если что — свистну.

— Ну, свисти, — улыбнулся дракон, выпуская идеальное колечко дыма, которое аккуратно обогнуло Зину и растаяло в небе.

Говорят, с тех пор в тех краях установился негласный закон: мух не трогать. Потому что, если муха сядет тебе на нос — это может быть просто муха, а может быть, это Зина, личный агент по связям с общественностью самого ужасного дракона Западных Клыков. И лучше тогда сразу бежать, так как следом за мухой прилетит тот, кто умеет пускать колечки и очень не любит, когда обижают его маленьких, шумных, но таких родных друзей.